Только такой, как ты

Хэймитч продолжает вести бутылочно-закусочный образ жизни, а Эффи не может ничем заниматься из-за глубокого оскорбления, нанесенного ей местной погодой, так что я и Китнисс предоставляемся самим себе на весь день. Дождь перестаёт только на час или два, а затем, как будто бы пытаясь восполнить упущенное, льёт с большей силой. Я провожу едва ли не всё время от восхода до заката в четырех стенах, но пишу только одну единственную картину, да и та под конец работы совсем перестаёт нравиться. Вот оно – искусство! На небе появляются звезды. Странно, но даже после практически бессонной ночи я не чувствую ни малейшей тени усталости. Я жду своего незваного гостя. Смириться с этим оказывается удивительно легко; я напрягаю слух: послышатся ли в коридоре шаги? Постепенно всё затихает, животные и птицы начинают свой разговор, который слышно этой ночью благодаря успокоившемуся дождю. Спустя час, проведённый в полусознательных попытках всё же уснуть, я, убедив себя, что глупо было даже надеяться на новый визит, выхожу на улицу. В любом случае, не проводить же всю ночь, как и раньше, в четырех стенах, наедине с кошмарами. Лёгкие быстро заполняются свежим солёным воздухом. Никакого патруля ни на входе, ни на улицах Дистрикта я не обнаруживаю, но зато из каждой таверны, встречающейся на пути, доносятся громкие завывания каких-то песен и совершенно нетрезвый смех. Видимо, благодаря тому, что этот Дистрикт находится близко к Капитолию, смысла в строгом надзоре за местными жителями не видят. Сам не знаю как, но после некоторого времени бесцельного блуждания по пустынным дорогам я выхожу на побережье. Взору сейчас же открывается безоблачное небо, усыпанное звездами и отражаемое спокойной гладью воды. Месяц не велик, но слепяще ярок, и я невольно вспоминаю, как любил в детстве рассматривать через окно своей спальни небо в такие безоблачные ночи. И сейчас люблю, пожалуй. Я разуваюсь, чтобы почувствовать прохладу успевшего остыть песка, и медленно подхожу ближе к морю. Задрав голову к верху не особенно уделяешь внимание тому, что под самым носом, потому я не сразу замечаю человека совсем недалеко от меня. Надо же, первая трезвая душа, встретившаяся мне за последние полчаса... Он оборачивается, и у меня вдруг перехватывает дыхание. - Доброй ночи, Пит, - изумрудно-голубые глаза находят в полутьме мои, и я тут же отвожу взгляд в сторону. - Я думал, что сегодня ты захочешь всё-таки выспаться, поэтому не пришел. Почему он оправдывается? В чем бы ни была причина, после этих слов мне становится легче: нет больше повода думать, будто я наскучил ему вчера. - Здравствуй, Финник, - я сажусь рядом с ним на песок из достаточно крупных обломков ракушек, и улыбаюсь, не в силах скрыть радость нашей встрече, - почему бы тебе самому не поспать? Я, кажется, не один бодрствовал вчера ночь напролет. Сильно пахнет солью. Может, во всем виновато море, но я замечаю, что кончики волос Финника мокрые, да и запах очень яркий, поэтому сразу понятно другое: едва ли прошло больше десяти минут с тех пор, как он вышел из воды. Он вздыхает, недолго молчит и отворачивается в сторону, когда начинает говорить. - Вот уже на протяжении десяти лет я не могу проспать и получаса, чтобы не проснуться от жуткого кошмара. И мне не помогло ничто из всех перепробованных средств. - Поэтому ты решил вовсе игнорировать отдых? - не знаю, как я сейчас выгляжу, но Финник, обернувшись ко мне и вновь смотря точно в глаза, внезапно расплывается в улыбке. - Я сплю, сколько мне необходимо. И, как видишь, до сих пор не падаю в обмороки от усталости, - его голос звучит успокаивающе, гасит внезапно разгоревшееся во мне волнение. Я, когда мне было только шесть или семь лет, видел несколько интервью с Финником, - его обсуждали, как самого красивого участника Игр за всю их историю, - и не удивительно, что я с детства запомнил, что его принято считать идеальным всегда и во всём. Сейчас, смотря на него, я ощущаю вовсе не то детское желание походить на него, а восхищение и... доверие? Конечно, глупо доверять тому, кого едва знаешь, однако я всю жизнь был честным с собой, а доверие – именно то, что я чувствую. Пока до меня доходит, что я уже секунд двадцать пялюсь на сидящего рядом Одэйра, он успевает перехватить мой взгляд. Я первый отворачиваюсь к морю. - Хочу отблагодарить тебя за прошлую ночь, - это звучит так двусмысленно, что я быстро исправляюсь: "за нашу ночную беседу", после чего Финник сдержанно смеётся, поняв причину моего секундного замешательства. - Хочу отблагодарить, - повторяю я, нарочно не обратив внимания на этот смешок, - но не знаю, как. - Мне не нужно никакой благодарности... - он быстро поправляется: - Хотя, если ты не любишь быть в долгу, то мне будет интересно услышать парочку твоих секретов. Я задумываюсь ненадолго, но, честно сказать, как только Финник замолкает, я уже знаю, что сказать. - Секретов.… Хорошо, есть один. Не знаю, как все остальные, но я до сих пор надеюсь, что это ещё секрет. Хочу предупредить тебя, что доверяю с этим секретом тебе безопасность и мою, и моих близких, поэтому... В общем… кажется, я влюблен в тебя. Всё время, пока я говорю, Финник с трудом подавляет желание широко улыбнуться, и это сбивает меня с толку, но потом раздается заливистый хохот, и я окончательно теряюсь. Почему он смеется? - Пит, - говорит он, переведя дыхание, - только такой, как ты, мог признаться в любви такому, как я, на второй день знакомства. Кажется, было бы нормально обидеться на такую реакцию в ответ на искренность, но в голосе Финника нет насмешки. Более того, он смотрит на меня и улыбается благодарно, словно я только что спас ему жизнь. Я невольно возвращаю ему эту улыбку, сперва неуверенно, а затем с виноватым смешком. Видимо, я очень далёк от понимания его. - Это значит только, что я дурак? Или… «Или ты можешь ответить на мою любовь?» - заканчиваю я про себя, так как вслух сказать не нахожу достаточно смелости. Вот так вот просто я признаюсь в собственной трусости.… Ну, ладно, сейчас не об этом. Финник ничего не отвечает, он только ерошит мне волосы, словно маленькому ребёнку, затем поднимается с места и уходит. - Или, - с трудом разбираю я, когда нас разделяет уже достаточно большое расстояние, чтобы не верить своим ушам.

***

Через несколько часов после того, как я возвращаюсь в комнату, светает, и меня ставят перед фактом - уезжаем. Очередное утро, завтрак, станция, мчащийся вперед поезд. И тур длиною в жизнь. В следующий раз я вижу Финника при просмотре телешоу с показом Жатв во всех Дистриктах. И впервые думаю, что уж лучше кошмары, чем такая реальность.