Выживут лишь программисты

Говорят, что сны — это грандиозный сериал нашего подсознания. Грандиозный настолько, что длится годами, десятилетиями, периодически сменяя жанры и набор персонажей. Кому-то, наверное, везет смотреть один сериал всю жизнь, а кто-то, так и не узнав развязку предыдущей тысячи серий, внезапно обнаруживает себя в совершенно новой истории. Подсознание – удивительная штука. Невидимая антенна, которая транслирует свои каналы прямо на подкорки сознания живущих на Земле людей. Но могут ли мертвые видеть сны? Похоже, что Клара подобралась к ответу на этот таинственный вопрос ближе всех, иначе каким еще состоянием можно было описать ее мироощущение на тот момент, если не смерть? Да, точно, она была уже на полпути в такой манящий, светлый и спокойный, лучший из миров… Заботы прочь, и улыбнись скорее! – эхо чужого и едва различимого голоса раздалось в ее голове неожиданно громко. Кларе почудилось, что где-то там, на Земле, покинутое душой ее остывающее бездыханное тело вздрогнуло. Девушка медленно, слегка неуверенно приоткрыла глаза. Ей казалось, что ее веки, как и все тело, были совершенно невесомыми. Состояние тотального умиротворения, которое она на тот момент испытывала, ощущалось настолько трепетно, что временами она чувствовала приливы слабой эйфории. Открыть глаза ей не составило труда, но зрачки, совершенно неготовые к атаке слишком яркого, слепящего света, моментально сузились, вынуждая Клару на мгновение прикрыть лицо рукой. Падения, невзгоды - оставь их позади. - Голос, тем временем, стал все более отчетливо напевать звонкие слова в ее голове, которые тут же, дойдя до подкорки мозга, разбивались о невидимую преграду, и рассыпались на тысячи мелких острых звенящих осколков. Клара чувствовала, как эти осколки сыплются ей под ноги и как неприятно царапают ее стопы. Наконец, когда эхо очередной фразы рассеялось, девушке показалось, что в полной тишине она смогла-таки распознать источник голоса – он был где-то прямо перед ней, но в то же время окружал ее со всех сторон, окутывая девушку вуалью эфемерного звука. Яркий свет, однако, все еще не позволял ей разобрать хотя бы примерные очертания того, что находилось перед ней. Воскликни Аллилуйя! и улыбнись скорее… - иллюзорный источник звука стал еще ближе. Осколки каждой новой фразы впивались в ноги Клары все болезненнее и болезненнее. С каждой новой царапиной голос становился все менее отдаленным и неразборчивым, в нем ясно начинали прослеживаться тона голосов как мужских, так и женских. Кларе начало казаться, что пение, однако, несмотря на то, что состояло из целого хора различных голосов, вдруг стал превращаться перед ее глазами в одинокую мужскую фигуру. Стоя уже по колено в осколках стекла (сперва они причиняли небольшой дискомфорт, но постепенно стали доставлять настоящую, ощутимую боль), девушка внезапно испытала приступ абсолютно неконтролируемого, всепоглощающего ужаса, который за мгновение уничтожил все ее надежды на то, что она отошла в мир иной. Страх вмиг вернул все на свои места: Клара вспомнила кто она, зачем и где она находится, и, главное, что с ней произошло. Голос резко сбросил с себя все наслоившиеся на него чужие голоса, словно шелуху, и превратился в один, удивительно знакомый, теперь неосознанно ассоциировавшийся у Клары с полнейшей безнадегой голос – голос Ричарда Трагера. Силуэт, которому принадлежал этот жуткий баритон, мгновенно обрел очертания горе-доктора, но не его изуродованной версии, как с ужасом ожидала испуганная девушка, а его прежний, человеческий облик. Ждет страшный суд нас впереди! – нараспев закончил строки бывший исполнительный директор, беспристрастно улыбаясь прямо в лицо Кларе и сверля ее пустым взглядом остекленевших глаз. Затем он крепко схватил ее за подбородок, - совсем как тогда, в мужском отделении, прежде чем начать свою пытку, - и черная как смоль, плотная и вязкая жидкость начала сочиться сквозь его улыбку прямо на лицо Клары. Она начала молниеносно затекать девушке в нос, рот, глаза, заполняя собой все вокруг. Когда ее стало так много, что Клара начала захлебываться, она попыталась закричать, но ни один звук не покинул ее горла. Широко распахнув от ужаса глаза, девушка вновь предприняла тщетную попытку закричать. В ее глазах вспыхнул калейдоскоп различных форм и расцветок – все оттенки белого, серого и черного заиграли у Клары в сознании, сменяя друг друга фрактал за фракталом. Это были не просто ее галлюцинации - это было видение, чей-то язык, кто-то пытался завладеть ее разумом, кто-то пытался найти с ней контакт…Он слышит ее…Волрайдер! - Волрайдер! – раздался истеричный девичий крик по темному коридору больницы. Он прозвучал настолько громко, что, казалось, стены завибрировали в такт каждому слогу этого истошного вопля. Клара испуганно распахнула глаза, рефлекторно подавшись всем телом вверх, и вскочила из положения лежа в положение сидя с такой скоростью, что застоявшийся воздух вокруг нее издал едва слышный свист. Учащенное дыхание, безустанно колотившееся в груди сердце и насквозь промокшая от пота больничная роба ясно дали Кларе понять, что в отключке она провела немало времени, а значит и галлюцинировала уже довольно долго. Программист схватилась за грудь и сжала в дрожащих пальцах надетую на нее влажную, грязную робу, будто пытаясь утихомирить этим жестом свой отчаянно вырывавшийся из груди мотор. Тот самый совершенно безумный, животный страх, который она испытала во сне, к ее глубокому отчаянию, сопровождал ее и наяву, даже не планируя отступать. Стараясь кое-как отдышаться и привести свое сердцебиение в норму, Клара судорожно осмотрелась по сторонам. Ей срочно нужно было понять, где она находилась, и восстановить хотя бы примерную картину происходящего. Если существовал хотя бы ничтожный шанс взять ситуацию под контроль, то Кларе бы стало от этого намного легче. Однако же остаточный эффект от ее галлюцинаций, при попытке программиста сфокусировать свой взор на тусклом помещении, в котором она находилась, будто бы напоследок одарил ее еще одной порцией бесконечно ярких и уничтожающих сознание и здравомыслие черно-белых фракталов. - Господи… - Клара зажмурилась так сильно, как только ей позволяли веки. Она прижала глаза ладонями, пытаясь избавиться от надоедавших видений. – Пожалуйста, прекратитесь! Сколько же прошло времени с тех пор, как она… Нет-нет, она ведь еще пару мгновений назад по-прежнему была на побегушках у страшных корпоративных дядек, еще не остыли клавиши ее клавиатуры на компьютере, который… -Только не это! –в голове хакера вихрем пронесся монтаж из склеек последних нескольких часов ее жизни: как она пыталась загрузить на сервер вирус, как сбежала от мерзавца Блэра, как оказалась в больнице, и, наконец, как оказалась в кривых, изуродованных лапах своего ненавистного бывшего ходока-начальника Ричарда Трагера. - Чертов подонок! - Клара схватилась ладонями за лицо, с опаской и ужасом проверяя, насколько пострадала ее некогда целая физиономия. Раны под ее шершавыми от грязи пальцами ощущались уже порядком затянувшимися, но засохшая кровь при малейшем давлении на поврежденные участки трескалась, открывая мелкие болезненные ранки. Девушка попыталась аккуратно пошевелить губами, отчего едва успевшая покрыться тонкой пленкой нежная кожа выдала программисту порцию мучительного жжения. Клара тут же оставила попытки что-либо трогать на своем лице, тихо проскулив невнятное, скорее всего матерное, слово. Носовая перегородка, судя по всему, также пребывала в стадии экстренного восстановления. Организм предпринимал попытки подлатать себя сам, но, как думалось Кларе, если не заражение крови, то ампутация одной из частей лица в обозримом будущем ей точно светила. Всепоглощающая ненависть к Трагеру вспыхнула в девушке так яростно, что она непроизвольно стиснула зубы. – Я надеюсь, ты умрешь совсем скоро, фашистская сволочь! - мысленно девушка желала ему смерти каждую секунду, что думала о нем. Он не только изуродовал ей лицо, но и абсолютно, - вероятно, навсегда, - перевернул сознание: ослабил ее, заставив почувствовать себя безнадежно надломленной и побежденной; он заставил ее кричать от боли навзрыд и молить его о пощаде – это была зловещая музыка, которую, как считала Клара, хотелось услышать каждому второму работнику этой проклятой корпорации Меркоф. И это было то, до чего Клара бы никогда в здравом уме не опустилась. Морально она оказалась не готова к тому, что ей когда-либо придется ощутить себя беззащитной и беспомощной перед кем-то, кого она так открыто призирала. Рик Трагер, бывший исполнительный директор Корпорации Меркоф, настойчивый ловелас и безжалостный садист, монументально впечатался в сознание Клары и застыл там каменным изваянием – хакер была уверена, что его образ она уже никогда не сможет забыть. Тем временем, мысли о докторе, ненависти и антисанитарии быстро сменились другими, на тот момент более актуальными: «Сначала нужно выбраться отсюда живой, а то мертвой мне уже ни о чьем лице беспокоиться не придется». Сознание Клары постепенно возвращалось в свой обычный режим. Шок от жуткого обморока и полученных ран постепенно отступал, но едва ли хакеру становилось от этого легче, - ведь она все еще находилась в той злосчастной лечебнице, окруженная кучей очумелых, измученных, жадных до мести и крови головорезов, и что-то подсказывало девушке, что с каждой минутой ситуация вокруг нее становилась все хуже и безнадежнее. Возможно, сумей она ускользнуть в течение первых нескольких часов, ущерб, причиненный ей морально и физически, был бы сведен к минимуму, но, судя по всему, у этой злосчастной базы были на нее другие планы. Девушка отчаянно боролась с собственным телом и разумом, чтобы не впасть в панику. Выходило с трудом, но эффект, кажется, был. Когда сердцебиение с опасных тысячи ударов в секунду снизилось до приемлемых ста пятидесяти, а температурой тела программист уже не могла разорвать в дребезги градусник, она, наконец, сделала первый глубокий вдох, и тотчас ощутила застывший в воздухе смрад. Пахло мертвой плотью, совсем как в камере пыток Трагера, однако запах этот бил в ноздри не с такой рьяной силой. Клара рассудила, что, скорее всего, сама уже насквозь пропахла страшной вонью, и, после того, как запах вроде бы перестал ее так сильно беспокоить, она вновь сосредоточилась на дыхании. С очередным медленным выдохом, как девушка рассчитывала, к ней в голову должна была прийти какая-нибудь гениальная идея, но вместо этого ей в голову внезапно, будто молотком, ударил удивительно очевидный, но немного запоздалый вопрос: «А как я, черт возьми… здесь оказалась?» - Как… кто? – похоже, все потуги Клары пытаться не терять рассудок и мыслить трезво рассыпались, словно песок сквозь пальцы. Сердце пропустило удар. «Кто…» Каким образом она смогла избежать участи быть растерзанной безумным доктором? Почему он отступил? Что за шум слышала программист тогда, прежде чем потерять сознание? Что последнее она помнила, прежде чем провалиться в темноту? Ее точно кто-то забрал из пыточной камеры Трагера, но… - Черт подери, Френсис! – последний пазл наконец-то вернулся в голове хакера на место. Вспомнив, чье имя она произнесла последним, Клара судорожно начала рыскать по карманам надетой на нее робы, чтобы найти свой спасительный аппарат, ее золотой билет вон из лечебницы – телефон. В голове тут же промелькнуло досадное воспоминание об утерянной в логове садиста гарнитуры. Каким же было ее облегчение, когда спустя пару томительных секунд она таки нащупала сквозь холщовую ткань заветный инструмент. - Слава Сатане…- облегченно прошептала Клара и, прежде чем взглянуть на экран, легонько поцеловав свой смартфон, на мгновение прижала его к груди, словно своего ребенка. Наконец, настало время заполнить несколько оставшихся пробелов в памяти программиста. Она немного боязливо, но вместе с тем довольно резво поспешила нажать на экран. Гаджет загорелся и образовал вокруг хакера небольшой островок яркого голубого свечения в темном помещении. Клара испытала некую смесь радости и разочарования, облегчения и досады – ее телефон работал, но экран, видимо, в какой-то момент времени был поврежден, и очень сильно: паутинка разбитого стекла обвила один из углов смартфона и создала на экране помехи, от чего некоторые его части уже не работали. «Ну хотя бы так, уже что-то». Батарея все еще держала заряд и застыла на отметке 55 процентов, из чего программист сделала вывод, что провела в отключке не больше двух-трех часов. «В последний раз заряд был около 67. Я потеряла всего 10 процентов собственной жизни за этот обморок. Прекрасно». Девушка вздохнула. Пока экран все еще мог излучать достаточно света, чтобы можно было осмотреться, программист поспешила оглянуться. До этого момента единственным источником хоть какого-нибудь шума в комнате была только Клара, и в целом ее сильно насторожило, что вокруг нее все это время было подозрительно тихо. Едва сделав мимолетное предположение, что, возможно, ее таинственный доброжелатель решил оставить ее в месте наиболее безопасном (если таковое в этом злосчастном месте вообще имелось), чтобы дать ей шанс прийти в себя, Клара тут же лишилась всех своих обнадеживающих мыслей, осветив пространство впереди себя. Голубое экранное свечение тускловатой волной упало на полочный стеллаж, стоявший слегка поодаль от хакера. Сначала ей подумалось, что она опять галлюцинирует, но, увы, это было не так, и то, что возникло сейчас перед ней, оказалось чудовищной явью: весь стеллаж, насквозь пропитанный кровью и трупным ядом, был уставлен отсеченными человеческими головами. Варварски отделенные от тел, они в разных положениях и состояниях обреченно выстроились ряд за рядом, полка за полкой, и все, как один, имели пробирающие до костей, застывшие на их обезображенных предсмертной гримасой лицах выражения чистого, зловещего ужаса. У Клары не было и секунды, чтобы хладнокровно обработать только что полученную информацию и как-то среагировать - она просто истерически взвизгнула, дернувшись в противоположную от стеллажа сторону. Ей казалось, что каждое лицо, каждый посмертный взгляд обезглавленных несчастных в тот момент смотрели на нее, прожигая взглядом, моля о помощи в предсмертной агонии, хотя им уже давно было ничем не помочь. Теперь стало понятно, откуда шел этот жуткий гниющий душок, к которому программист, по-видимому, уже настолько адаптировалась и привыкла, что не смогла в темноте ранее определить, что он исходил не от ее самой, а от чего-то другого. С губ Клары сорвался еще один непроизвольный истеричный вопль, когда она в попытке отодвинуться от злосчастного стеллажа уперлась спиной в еще один и, почувствовав сквозь грубую ткань робы, что она наткнулась на что-то мерзкое и мокрое, поспешила отшатнуться и от него. Обернувшись, она осознала, что позади нее стоял точно такой же шкаф, под завязку забитый изуродованными человеческими головами, и только что, наткнувшись на него в темноте, девушка толкнула его, заставив отвратительные экспонаты этого садистского музея пошатнуться вместе со стеллажом. Одна из голов, которая, судя по всему, стояла ближе всего к краю полки, после нескольких колебаний со смачным шлепком упала прямо на колени Кларе. Еще один истошный визг горло Клары уже не выдерживало, и на выходе хакер выдавала нечто похожее на ультразвуковой писк. В исступлении она отшвырнула тяжелую голову прочь от себя, выронив при этом и без того побитый смартфон на пол. Он упал экраном вниз, и на мгновение в комнате воцарилась почти полная темнота. Уже практически бьющаяся в судорогах Клара, всхлипывая и скуля, поспешила соскрести свой телефон с пола, чтобы снова оказаться в невыносимой компании армии мертвых гниющих голов. Когда она подняла гаджет, то обнаружила, что весь экран был в склизкой, полусвернувшейся бордовой кровавой массе. Похоже, она и сама сейчас сидела в этой кровавой луже, пачкая и так грязную робу чужой кровью. Чувствуя себя невообразимо гадко от всего происходящего, девушка вскочила на ноги впервые за все это время. Ноги держали ее довольно надежно, видимо, экстренная порция адреналина сейчас разливалась по ее венам, не давая почувствовать слабости. Смартфон в руке хакера завибрировал. Клара в мгновение ока поднесла экран к глазам, чтобы увидеть, что послужило причиной вибрации. Ее телефон смог поймать сигнал с вышки, к которой Клара была подключена все время своего пребывания на базе Меркоф. Наверное, вышку отключали на время чрезвычайной ситуации, чтобы никакие сигналы не смогли покинуть зону активности, но по какой-то причине сейчас связь была снова восстановлена. Гаджет завибрировал снова, а затем еще раз, и еще. На экран посыпались бесчисленные сообщения, которые все это время не могли пробиться к девушке из-за отсутствия связи. Все они были от неизвестного номера, но Клара прекрасно понимала, от кого они: ей писали ее компаньоны, сначала пытаясь понять, что происходит. Потом, скорее всего, они сами все поняли, найдя нужные помещения по камерам. С каждым уведомлением содержание сообщений ее напарников становилось все более безнадежным. От успокаивающих слов они постепенно превращались в отчаянные. Их было так много, что хакер на мгновение совершенно потеряла нить поступавшей ей информации. Когда поток уведомлений закончился, Клара поспешила открыть полный диалог с засекреченным номером, чтобы прочитать все по порядку, но как только она навела палец на иконку чата, телефон завибрировал в очередной раз. В тот же момент чуткий слух программиста уловил едва слышимый, но неумолимо приближающийся, нарастающий клацающий металлический звук. Это бряцание Клара, кажется, уже где-то слышала... На секунду инородный звук дезориентировал девушку, но она успела перевести взгляд на телефон, чтобы увидеть, что было написано в самом последнем, новом сообщении: 01:21 БЕГИ!