Public Enemy

Фрэнк понял, что сейчас он не сможет пройти мимо дома Уэев. На этот раз, когда он постучал в дверь, миссис Уэй посмотрела на него оценивающим взглядом и пригласила в дом. Она дала ему крепкий кофе и много хорошего шоколадного печенья, а это значит, что Джерард действительно находился с ней в постоянном контакте, ведь все эти угощения наверняка предназначались для какого-нибудь специального гостя, а не для незнакомого детектива. Фрэнк задавался вопросами: сколько знает миссис Уэй, о чем именно она знает, и насколько неловко он сейчас должен себя чувствовать. Фрэнк заметил огромный шкаф, наполненный жуткими куклами, и понял, что это немного объясняло поведение Джерарда и Майки. Миссис Уэй показала ему фотографии своих мальчиков, как они росли, особенно Джерарда в различных костюмах, и Фрэнк решил, что она наверняка что-то знала. Агенту было неудобно, хотя миссис Уэй так говорила с ним, будто знала его в течение многих лет. Он не понимал, что он должен делать, и ненавидел это больше всего. Хотя у миссис Уэй было много общего с Джерардом. Например, она так же могла продолжать вести долгие разговоры. Фрэнк просто сидел, кивал и иногда вежливо отвечал. Он не задавал никаких вопросов о том, где ее сыновья или что они делают. У нее была хорошая пара золотых серег, новая и, видимо, дорогая, но он не спрашивал о них. Миссис Уэй не задавала ему никаких вопросов о Джерарде или о том, что Фрэнк делал на работе, поэтому ему казалось это молчание справедливым. — Они хорошие мальчики, — сказала она, имея в виду своих сыновей. Фрэнк поднял бровь, а миссис Уэй рассмеялась хриплым смехом курильщика. — Бедный Джерард, — вздохнула она, вдруг становясь задумчивой. Джерард унаследовал за ней эти перепады настроения. — Знаете, он так старался. Он действительно старался. Но он никогда не работал для себя. Разве что совсем недолго. Фрэнк знал. Ему удалось разыскать бывших работодателей Уэя. Джерард был уволен из одного места за «отказ подчиняться», что было дерьмовой причиной увольнения, так как он был художником. Его убрали из другого места за не подобающий «вид сотрудника», какой хотела видеть его компания. Фрэнк предположил, что это означало «гомосексуалист», ведь это было тем словом, которое никто не произносил. Ему было трудно не вздрогнуть сейчас. — Ты тоже хороший мальчик, не так ли, Фрэнк? — спросила миссис Уэй. Фрэнк не думал, что ему удастся скрыться от нее, даже если он попытается. — Да, мэм. К ужасу Фрэнка, она отправила его домой с запеканкой. — Принеси блюдо назад, как только появится шанс, — сказала она, махнув рукой и закрывая дверь. День Фрэнка был дерьмовым. Какие-то другие агенты разговаривали с бывшим боссом Джерарда и выяснили, что он был уволен за то, что был странным. Они не только издевались над Джерардом за это, но еще и над Фрэнком за то, что он не выяснил такую информацию. Тот лишь стиснул зубы и опустил голову, чтобы не закипеть, потому что кто-нибудь мог увидеть. Было собрание, на котором все говорили много всякого мусора о Джерарде Уэе, о его «роде» и о тех людях, кто его знал. И тогда Фрэнк облажался в своем отчете, нечаянно допустив ошибку из-за того, что мало спал. И ведь она была легко поправима, но он все равно выслушивал крики своих начальников и издевки сотрудников. Снова и снова. Машинописное бюро одарило его свирепым взглядом, когда он принес отчет обратно переписывать. Затем он вернулся домой и обнаружил Джерарда Уэя, сидящего в своей гостиной и играющего в фонограф. — Черт, — сказал Фрэнк, — если ты разбил окно, то будешь за него платить. — Я украл твои запасные ключи, когда последний раз был здесь, куколка, — сказал Джерард. — Я сделал копии, так что принес оригинал назад. Еще я нашел твою большую коллекцию записей. Весь этот джаз. Неожиданно. Я впечатлен, — он раскидал значительное количество записей отца Фрэнка по всему полу. — О, это здорово, — Фрэнк бросил портфель и снял с себя куртку, шляпу, галстук и ботинки. — Я хочу выпить. Джерард поднял одну из кружек Фрэнка. Он сделал себе чашку кофе. По меньшей мере, одну. — Я все время забываю принести что-нибудь тебе, — сказал Джерард. — Иди сюда, я сделаю кое-что для тебя. Он встал и толкнул Фрэнка в его кресло. — Плохой день на работе? Все еще меня не поймали? — Заткнись, — сказал Фрэнк, но это не прозвучало грубо, как подразумевалось, а все потому, что Джерард уже упал на колени, между ног агента, и голос Фрэнка стал более хриплым и заикающимся. Джерард напевал песню вместе с записью, пока расстегивал штаны агента. Фрэнк завел неудачную привычку быстро становиться твердым, еще когда только увидел Джерарда, и теперь, когда Уэй вытащил его эрекцию, он же и сделал несколько вкрадчивых замечаний по этому поводу. — Заткнись, — снова сказал Фрэнк, запуская руку в волосы Джерарда. Уэй недолго смотрел в его искренние глаза, и эта черта Фрэнка, должно быть, так понравилось ему, что он начал опускаться прямо вниз на член Фрэнка. Уэю действительно нравилось все это, чему Фрэнк удивился, наблюдая, как трепещут ресницы Джерарда на его щеках. Тот начал сосать член Фрэнка, надавливая его головкой на свои щеки и слегка поворачивая голову так, чтобы Фрэнк мог видеть, как конец его члена давит на щеку Джерарда. После такого Фрэнку пришлось закрыть глаза, потому что он не мог больше смотреть на это. Весь процесс продолжался недолго, и когда Фрэнк кончил, Джерард проглотил всю его сперму, снова напевая какую-то песню себе под нос и вытирая рот. Фрэнк что-то проворчал, а затем толкнул Джерарда на пол, слегка падая со стула, приземляясь на Уэя. — Черт, — небрежно сказал Джерард. — Эй, Фрэнки. Фрэнк не был так хорош в этом деле, как Джерард, но он старался восполнить недостаток мастерства энтузиазмом. В любом случае, он не слышал жалоб. В конце, он все-таки не смог проглотить все, как это сделал Джерард, поэтому большая часть спермы оказалась у него на подбородке. Джерард взял платок и тщательно вытер лицо Фрэнка, сделав его достаточно чистым. Они лежали на полу некоторое время, даже не курили, просто лежали. Запись закончилась, а пустое шипение наполнило воздух. Фрэнк сейчас чувствовал слишком много вещей, чтобы знать, что делать с самим собой. Поэтому он прижал свое лицо к плечу Джерарда; тот все еще был в пиджаке, который пах шерстью и дымом. Когда Фрэнк взял себя в руки, он сказал: — Мы не должны просто так лежать на полу. Мы должны заняться сексом. — Мм? — Джерард сунул руку Фрэнку в штаны, будто для того, чтобы кое-что проверить, а Фрэнк только рассмеялся. — Хорошая попытка. Но мне не пятнадцать, извини. — Жаль, — сказал Джерард. — Я бы за это отказался даже от преступной жизни. Фрэнк немного хихикнул, а затем спросил, даже не задумываясь, потому что он был слишком расслаблен, а его конечности стали будто бы рыхлыми: — Ты бы отказался от преступной жизни, если бы я попросил? — Что ты имеешь в виду? — сказал Джерард. — Любая жизнь с тобой автоматически становится преступной. Фрэнк вздохнул и перевернулся на спину. Он совершенно забыл об этом. Джерард заставил его забыть. Уэй выругался и, порывшись в карманах, вытащил сигареты. Он сунул одну Фрэнку в рот и осторожно зажег. Агент сделал несколько затяжек и сказал: — Ты делаешь плохие вещи, но с тобой они кажутся не такими уж и плохими. — Это самое лучшее, что ты мне когда-либо говорил. Возможно, лучшее, что мне вообще кто-либо говорил. — Джерард на самом деле будто бы удивился. Фрэнк наслаждался звучащей тишиной и решил отметить этот момент в своей памяти. — Я не уверен, что это был комплимент, — сказал Фрэнк, но Джерард, казалось, даже не обиделся. Он перевернулся на бок и просто смотрел на Фрэнка некоторое время, а потом поцеловал в висок. — У Вас много работы, Фрэнк Айеро. — Но тебе же не нравится это, — возразил Фрэнк. — Интересно, как у меня может быть много работы, если ты хочешь меня? — У тебя всегда будет много работы. Фрэнк уже чувствовал сонливость и усталость, но он так и не придумал, как уговорить Джерарда. Но Уэй продолжил уклоняться от темы: — Когда нам будет шестьдесят лет, и мы будем трахаться, ты все еще будешь ворчать: «Брось пить свой кофе, Джерард. Посмотри, во что ты превратился, Джерард». — Шестьдесят? — фыркнул Фрэнк, поднимая бровь. — Ты думаешь, мы по-прежнему будем заниматься этим в шестьдесят? — Ну, возможно, мы не будем трахаться на полу. В шестьдесят мы будем слишком старые для этого. Вот же ты придурок… — Джерард перевернулся и лег на него сверху, будто блокируя, а Фрэнк забеспокоился, куда делась его сигарета. — Ты просишь меня отказаться от моей «прибыльной карьеры», но не думаешь, что в шестьдесят мы будем все еще вместе? Да пошел ты. Фрэнк закрыл глаза, потому что когда он смотрел на Джерарда, его мысли путались. — Ты сошел с ума. Ты умрешь, а я останусь… — «один», хотел сказать он, потому что никто не оставался с ним надолго. Никто никогда этого не делал. — Черт, заткнись, Фрэнки, — Джерард перевернулся и растянулся на полу, а Фрэнк увидел сигарету между его пальцев, после чего Джерард снова наклонился над ним. Фрэнк просто надеялся, что где-то рядом была пепельница. — Слушай, — сказал Джерард, — у тебя много работы. После этого он поцеловал Фрэнка, проникая языком в его рот, и все, чего тот хотел сейчас — это был Джерард. Фрэнк начал целовать его в ответ, проходя руками по его плечам и волосам, потому что, черт, он ничего не мог с собой поделать. Гребаный Джерард. Шестьдесят лет. Фрэнк не сказал бы, что Джерард сделал его счастливым, но он заставил его чувствовать себя живым. Живее, чем когда-либо. В детстве Фрэнк был замкнутым мальчиком и никогда не имел много друзей, поэтому эти отношения были для него самыми чувственными. Он никогда не был уверен в том, что может стать счастливым или в том, что он вообще должен им стать. Фрэнк саботировал свою работу, которая занимала все его свободное время, будто бы он был каким-то юнцом, и все ради своего парня, что заметно менял его в лучшую сторону. Фрэнк старался не думать об этом, потому что когда он это делал, ему становилось плохо, тревожно, а адреналин выбрасывался в кровь, что в сумме вызывало чувство восторга. Это было странно и утомительно, но Фрэнк не собирался отрицать этого. Всю его жизнь Фрэнка тянуло к мужчинам – к неправильному сексу – что путало его, заставляло стыдиться себя и обязывало быть очень, очень осторожным и скрываться каждую минуту каждого дня. В колледже было несколько мужчин нетрадиционной ориентации, но у Фрэнка они не вызывали сильного желания, ему было просто удобно общаться с ними, потому что больше было не с кем. Но когда он находился рядом с Джерардом, его никто не принуждал. Одержимость, искушение… сейчас это было похоже на наркоманию, и Фрэнк, как и любой другой наркоман, был зависим от тех вещей, которые его интересовали, и в глубине души он понимал, что ему они необходимы. Он не знал, как избавиться от этих чувств, даже если бы и хотел это сделать. Джерард иногда появлялся спустя ужасающее количество времени, но восполняли они его великолепно. Они трахались, но никогда не разговаривали о присоединении Фрэнка к банде Уэя. Он иногда спрашивал Джерарда что-нибудь о Майки, Алисии, Рэе или Дьюисе, и тогда тот отвечал. Фрэнк наконец-то выяснил, как они ограбили казино (Алисия прошла внутрь, переодетая мужчиной, и этот «парень» заставил Фрэнка почувствовать себя полным идиотом. Джерард посмеялся над ним, а затем начал читать лекции о недооценке женщин). Фрэнк сказал сам себе, что он просто собирал там информацию, и это у него неплохо получилось, но у него было давнее подозрение, что он больше узнает о Джерарде сам на работе, чем Джерард рассказывает ему о себе. Но, так или иначе, весь рабочий день Фрэнк думал о нем; было ли это, потому что он собирал данные обо всех грабежах Джерарда, или потому что он просто все еще чувствовал его внутри себя? Фрэнк подозревал, что объективно это имело огромное значение, но тот факт, что ему было плевать, был плохим знаком. Когда он думал о трех прошедших месяцах, единственное, что выделялось — это ночи, проведенные с Джерардом. Все остальное становилось забытым пятном. Несколько часов, которые он проводил с Уэем, когда они занимались работой, и все эти воспоминания воспроизводились в его голове много раз, одно переходило в другое. Облегчение он чувствовал только когда терял контроль или когда имел Джерарда, заставляя его умолять. Уэй всегда оставался энергичным, проводя много времени в доме Фрэнка и ожидая, когда они наконец-то смогут уйти из него вместе. В такие ночи Фрэнк немного спал. Джерарду нравилось, когда он не спал, поэтому рассказывал ему всякие сказки или говорил о том, насколько Фрэнк становился чувствительнее в его руках, или они обсуждали, где появится следующий синяк на их телах или говорили о новой татуировке Фрэнка, которую он должен сделать. А иногда Джерард просто издевался над ним, пока Фрэнк не придумает что-нибудь, что рассмешит его, чтобы как-нибудь постоять за себя. А однажды ночью Джерард застал Фрэнка пьяным от ничтожно маленького количества алкоголя, как тот утверждал, а затем трахнул его. Когда Фрэнк проснулся утром с ужасной головной болью, Джерард все еще был с ним при свете белого дня. Фрэнк начал тыкать его, чтобы тот проснулся: — Ты ведь пытался убить меня, — прохрипел он. — А теперь я хочу, чтобы ты на самом деле меня прикончил. Джерард улыбнулся, но все-таки выглядел он не особо хорошо. — Теперь я не могу уйти отсюда, — сказал он. — Я застрял здесь на весь день. Фрэнк сказал, что они оба больные на голову, поэтому им пришлось провести весь день в постели, даже после того, как головная боль Фрэнка прошла. Особенно после того, как головная боль прошла. Спрятавшись в своей спальне от солнечного света, закрыв шторы, они почувствовали, что такой секс отличается от секса посреди ночи. Они действительно это почувствовали, потому что должны были не просто скрываться, а быть насколько осторожными из-за соседей, словно сейчас они делали это одни во всем мире. Но ничто из этого не означало, что Уэй перестанет грабить банки. Джерард иногда исчезал на пару дней, чтобы поразить какой-нибудь банк, а Фрэнк просто закатывал глаза, скрывал улыбку и гонялся за ним. Это был прекрасный весенний день. Солнечный, теплый и даже не сырой. Деревья недавно позеленели, и повсюду распустились цветы, когда одно ограбление все испортило. В этот момент Фрэнк был в Трентоне, и рассказы об этом очередном ограблении сразу же запутали его, поэтому он не был уверен в том, что произошло. Местной полиции в Миллвилле удалось окружить здание, даже преграждая запасный выход, угрожая расстрелять банду Уэя, если они не выйдут. Это было очень грязно и, естественно, заинтересовало прессу. Фрэнк не хотел ехать туда, чтобы увидеть всю эту сцену, потому что был трусливым и раздраженным до такой степени, что сотрудники DOI забеспокоились. В итоге он наплевал на все и поехал. В документах местного Полицейского Департамента было указано, что банда Уэя расстреляла половину их вооруженного отряда. Фрэнк выяснил, что на самом деле только двое полицейских скончались, а четыре получили ранения различных степеней. Два трупа, конечно, очень много, но Фрэнку пришлось несколько раз прикусывать язык, чтобы не сказать что-нибудь в защиту банды Джерарда. Плохо, это было очень плохо. Фрэнк ожидал увидеть Уэя у себя дома, когда вернулся, но его квартира была такой же пустой, как он ее и оставил. Фрэнк приготовил ужин, покурил, выпил бутылку ужасного виски, которую Джерард оставил в прошлый раз, и попытался послушать радио, чтобы не задаваться вопросами каждую гребаную секунду: где Джерард, и что он делает. У него даже почти получилось. Фрэнк проснулся в полтретьего ночи. Джерард сидел на его постели и курил, а у Фрэнка была странная замедленная реакция — вся обстановка казалась ему чужой. — Джи? — прохрипел он, пытаясь выбраться из одеяла, в котором он каким-то образом запутался. — Эй, Фрэнки, — сказал Джерард, немного тихо, но так, чтобы Фрэнк услышал. Тот наконец-то высвободился из одеяла и сел, не зная, что говорить. Поза Джерарда была такой небрежной, но Фрэнк все равно почувствовал, как сильно завелся, все его тело почти вибрировало. Фрэнк глубоко вдохнул и выдохнул, слегка коснувшись плеча Джерарда: — Ты… в порядке? С ребятами все хорошо? — Да, да, — сказал Джерард. — Все в порядке. На последнем слове у него начало першить горло. Фрэнк потер лицо и попытался начать думать. Он хотел спросить о том, что случилось, но понятия не имел, как Джерард может отреагировать на его вопрос, кроме как ужасно. — Ты в порядке? – вместо этого спросил он. — Я же только что ответил тебе, — огрызнулся Джерард. Он наклонился перед Фрэнком и бросил окурок в стакан с водой, что стоял на прикроватной тумбочке. Прекрасно. Фрэнк фыркнул и провел рукой по волосам: — Чего ты хочешь? Джерард скрестил руки на груди и надул губы. Через три секунды Фрэнк уже хотел спихнуть его с кровати, но прежде чем он принял это решение, Джерард повернулся к нему лицом и толкнул в грудь, опуская на спину. Джерард оседлал его, а затем наклонился к шее Фрэнка. — Просто трахни меня, — пробормотал он. — Я не хочу разговаривать… трахни меня. — Ладно, — сказал Фрэнк, выдыхая весь воздух из легких. Он дернул рубашку Джерарда, вытаскивая ее из его брюк. — Это я могу.