Bad Behavior

POV Чжунхон Пока мы мыли посуду после нашей трапезы, я немного рассказал Ёнгуку о группке достающих меня придурков. Это не были издевательства. В противном случае, я бы просто игнорировал их. Я стал их способом «развлечься». - Зико – лидер. Он ненавидит меня с первого дня. Мы ходим в одну и ту же школу всю жизнь. Кён - его правая рука и полнейшая подстилка. B-Bomb – обычный хулиган, а Юквон его дружок. Уверен, у них есть тату или что-то в этом роде. Ну, знаешь, всякие гангстерские штучки. – Ёнгук рядом со мной подавил смешок. – Затем идет Ли Тэиль. По правде говоря, он – выпускник, даже если и выглядит маленьким. И да, он кусается. Дальше… ммм… ПиО – самый большой, который. Этот не из нашей школы и является подражателем Зико. Неожиданно я почувствовал, как чужие руки опустились на мои плечи, тяжелые. Тело все еще болело после вчерашних воспитательных работ, но что более важно, он касался меня осторожно. Я мысленно вернулся к вчерашнему моменту, когда поцеловал его руку и невольно мои щеки вспыхнули от одного лишь воспоминания. Не знаю, о чем я думал в тот момент, но так уж вышло, и это «так уж вышло» заставляло меня просто сгорать от неловкости. Ведь ученики не целуют промахи своих учителей. Я не был его мамочкой, но все же сделал это. - Ты словно игрушка в их руках, - произнес он с усмешкой, легко похлопывая по плечу. Жест был чисто мужским и недолгим, но заставил почувствовать себя не комфортно. Хмуро взглянув на него, я сделал шаг назад, устанавливая между нами дистанцию. - И как это понимать? – он безразлично пожал плечами, расставляя теперь уже чистые тарелки на свои места. Ёнгук выглядел уставшим, а его действия были медленными. Я не ожидал, что его не окажется дома, повезло, что не довелось ждать долго. Хотелось спросить, где его носило, хоть и я знал, что это было не мое дело. - Они просто пытаются строить из себя крутых и взрослых мужиков. Подобно твоим курящим дружкам. – Я отвел глаза. – А ты им подыгрываешь. Говорил же, ничего более чем кучка шпаны. – Сжимая губы в тонкую полоску, я уставился в пол. Не знаю, дразнил ли он меня или пытался обидеть, но было ощущения и того и другого одновременно. На несколько минут повисла тишина. - Я поставлю их на место, не переживай. Я легко закивал, и устало зевнул. - Ты устал? Не был уверен, стоило ли признаваться, что мне не удалось поспать. И это вовсе не из-за школьных придурков. Когда сон подкрался ко мне вплотную, я услышал тихий шум, доносящийся с коридора. Сперва, мне показалось, что это сон, но звук становился все четче и четче. Это была моя мама. И она плакала. После этого я не смог сомкнуть глаз. Все о чем я мог думать – что он сделал с ней на этот раз. Отгоняя воспоминания прошлой ночи, я встряхнул головой. Ёнгук молча кивнул и указал на дверь между гостиной и кухней. - Иди, поспи. Я лишь вопросительно уставился на него пытаясь понять, не шутит ли он. Уже открыл рот, чтобы возразить, но Гук ушел, исчезая в дверном проеме другой комнаты – ванная, насколько я понял. Оставшись один, в смятении, я продолжал моргать, всматриваясь в пустоту, что оставил по себе старший. Он действительно чувствовал себя комфортно рядом со мной? Не тошнило, как всех остальных взрослых? Неловкость внезапно завладела моим сознанием, сам не заметил, как оказался напротив двери в спальню Ёнгука. После провальной борьбы с ручкой я навалился всем телом на дверь и, только после этого, она со скрипом впустила меня. Его комната кардинально отличалась от того, что я привык считать комнатой. Здесь все выглядело… грязным и старым. Знаю, звучит как от избалованного мальчишки, но и я не всю жизнь в роскоши жил. Его комната была малюсенькой, впрочем, как и все остальные в квартире, с двуспальной кроватью между комодом и заваленным бумагами столом. На комоде стояла переполненная окурками пепельница. Ступая между повсюду разбросанными брюками и футболками, я, добравшись до кровати, рухнул на неё. Кровать, так же как и дверь, скрипнула под моим весом. Почему-то уверенность в том, что я не смогу уснуть на матрасе подобному бетону не покидала меня, но как только голова коснулась подушки истощение и недостаток сна взяли свое. Пахнет ним - последняя мысль, что пронеслась в моей голове, перед тем как я забылся сном. Проснулся от того, что Ёнгук, стащив мое тело с кровати, выпихивал меня из комнаты. Я не был в состояние разлепить глаза и осмотреться вокруг, а уж тем более осознать, о чем он бурчал. Щурясь от яркого света, я просто прижался поближе к нему, позволяя вести себя. Холод окончательно разбудил меня, и я потер сонные глаза. Мы были в подъезде. Наконец-то, когда мое зрение вернулось ко мне, и я мог полноценно соображать, мне пришлось отойти от Ёнгука и продолжить путь самостоятельно. Зевнув, я потянулся и услышал хруст собственного позвоночника. - Куда мы идем? – слегка хрипловатым голосом спросил я. - К зданию суда. Позаимствуем у Химчана машину, - просветил меня он, на его лице не дрогнуло ни одной мышцы. Я же уставился на него как на сумасшедшего. - Ты имеешь в виду ту розовую? Это конечно хорошо, что ты и блондинка в законе друзья до гроба и все такое, но если мы покажемся в этой машине, то нас, ни то что не правильно поймут, нам еще и задницы надерут, чёрт подери! Внезапный легкий шлепок по макушке заставил меня вскрикнуть и потянуться рукой к ушибленному месту. - Не ругайся. Кроме того я знаком с одним подростком и у него тоже розовые волосы… - Ладно, ладно, понял, - буркнул я, глядя куда угодно, лишь бы не в его сторону. Довольный своей победой, он зашел в лифт. Я не замечал этого ранее, но свет в лифте имел странный зеленоватый оттенок, что наводил жуть. Ёнгук жил в действительно отвратительном месте. В самом грязном месте, которое мне приходилось когда-либо видеть, было страшно даже опереться на стену. Но он казался равнодушным ко всему этому, тогда мне стало интересно - в каких условиях вырос этот человек, и через что ему пришлось пройти? Еще ни одна минута в моей жизни не казалась такой невыносимой. Ранее никогда не встречал взрослого, который смог бы привлечь к себе моё внимание и так вскружить голову, как это сделал он. Всегда был страх огорчить моих родителей или не оправдать их ожиданий. Но Ёнгук был не из таких, и казалось его волновали лишь его собственные проблемы. Его слишком открытое и ненавязчивое общение слегка напрягало, но в тоже время мне хотелось этого – не бояться ляпнуть чего лишнего, не чувствовать давление статуса своей семьи. Поход к зданию суда оказался коротким, всего несколько кварталов. Ёнгук шагал с высоко поднятой головой и уверенностью во взгляде, я же пялился на каждого прохожего разглядывая людей, словно впервые вышел на улицу. Клянусь, что услышал смешок со стороны Ёнгука, когда один из мимо проходящих парней почти сбил меня с ног. Он лишь кивнул тому, и они обменялись взглядами, словно были давними друзьями. - Твой дружок? – язвительно спросил я. - Сосед, но не друг. Между этим есть разница в этой части города, - ответил Гук, пожимая плечами. Честно говоря, я так и не понял, что он хотел сказать этим, а до того как успел поставить парочку дополнительных вопросов мы прибыли к месту назначения. Он оставил ждать меня на ступенях и исчез в здании. Я не сдвинулся с места, обдумывая ранее сказанные слова и все те странные вещи, которые мы успели наговорить. Прокручивал их в своей голове снова и снова, пытаясь найти каплю смысла. Я был глубоко в своих мыслях, когда он вернулся и пихнул меня носком туфля в спину. Подпрыгнув от подобного и, повернувшись, встретился с медвежьей улыбкой, но одарил его сердитым взглядом. - Пойдем, мелочь, мы должны справиться быстро. У Химчана свидание позже, - произнес он, опять тыкая меня в спину. Мне нечего было сказать, поэтому я просто поплелся за ним к машине. - Почему розовый? – он просто пожал плечами, не бубня о том, чтобы я не задавал подобных детских вопросов, не назвал это идиотским вопросом и даже не ответил «Я не знаю». - Почему розовый? – повторил вопрос мужчина, указывая на мои волосы. Щеки вмиг порозовели, и я поспешил пристегнуть ремень безопасности. - Они должны были быть красными, - соврал немного. - Конечно. Уверен, у тебя были деньги, чтобы исправить это, - вновь начал он, когда мы выехали на дорогу. Его способ вождения немного пугал, в тот день я запомнил, что лучше не садиться с ним в одну машину. – Как-то у меня были фиолетовые, так что меня это не напрягает. - Даже если это розовый и слегка по-девчачьи? – нерешительно задал вопрос я. Он лишь рассмеялся и отрицательно качнул головой. - По-детски, по-девчачьи – все это исчезнет, как только ты окончишь школу, - пообещал он. – Никого не волнует какого цвета твои волосы или что на тебе одето, до тех пор пока ты выглядишь презентабельно для работы. Есть вещи куда важнее, о которых стоит беспокоиться: счета, семья, покупка дома. Мне опять читали лекцию, но она отличалась от маминых или школьных. Этот Банг Ёнгук выходил за все существующие рамки. Я все еще терялся в догадках, почему этот человек и нуна заключили союз и вскоре разорвали его. Она смотрела на него с нескрываемой злостью и тотчас любовью и жалостью. Мне до дрожи в коленях хотелось узнать почему. Было ощущение, что все уже знают об этом и лишь меня не посвятили в секрет. В остальном поездка оказалась спокойной. Ёнгук включил радио и остановил свой выбор на репе. Я скептично взглянул на него, но он был слишком занят вождением, чтобы обратить на меня какое-либо внимание. Не ожидал, что он, так же как и я, слушал хип-хоп, Ёнгук казался человеком полным загадок и сюрпризов. Я начинал думать, что никогда не узнаю его истинную сущность. Как и ожидалось, компания подростков собралась на школьной парковке после окончания занятий. Ёнгук припарковал машину и выбрался из неё, привлекая к себе внимание. Они синхронно прекратили свой дикий ржач и повернулись в нашу сторону. Я не решался, все еще прибывая в смущении от того на чем мы приехали. Чувствовал себя маленьким ребенком, который пожаловался учителю и жалел об этом сейчас больше всего. Глубоко вдохнув, я все же выбрался из машины и последовал за Ёнгуком, прикладывая огромные усилия, чтобы игнорировать ехидные комментарии и насмешки, отпущенные в нашу сторону. Ёнгук остановился и гордо поднял взгляд, не обращая внимания на колкости. - Маленькая принцесса купила своему рыцарю блестящую броню? – усмехнулся Кён. Я стиснул зубы, когда Гук и бровей не повел. Он уверенно стоял, гордо подняв голову, я же пытался быть тихим и спрятать хотя бы руку за его спиной, когда нас окружили. Вот оно, я умру. - Слушайте сюда, маленькие уродцы. – В тотчас семь пар глаз злобно уставились на него. – С этого момента правила игры меняются. – Шайка разразилась смехом, а Ёнгук сузил свой взгляд на Чихо, который смеялся громче остальных. Я с трудом подавил стон. - О, правда? А то что? – Чихо кивнул одному из своих. Ли Минхёк сделал выпад в мою сторону, и я машинально отпрянул к Ёнгуку. Это было правдой. Я умру. Мужчина же отгородил меня рукой от Минхёка, не сводя глаз с Чихо. - Я расскажу вашим родителям. Момент тишины, а затем дьявольского смеха. В этот раз я не смог сдержать стон. Он делал все только хуже. Подождав пока смех утихнет, он продолжил: - Я расскажу твоей матери, - взгляд все еще был сосредоточен на Чихо, - о магазинной выручке, которая мистическим образом исчезла прошлым месяцем. Я расскажу твоему отцу, - он повернулся к Минхёку, - что ты в розыске за подпольную продажу оружия. Неожиданно смех вовсе прекратился и Ёнгук двинулся по кругу, нацепляя убийственный оскал на лицо. - Будут ли твои родители рады, когда узнают, кто же изуродовал их церковь, а, Пак Кён? – парень сглотнул и отступил назад. - Юквон, вор-карманник, который обчистил пол района, верно? Живешь в приемной семье шерифа? Думаю, он знает, как лучше наказать за подобное, - проворковал Гук. Квон прочистил горло и пытался смотреть куда угодно, лишь бы не на старшего. - Ли Тэиль, не ты ли имел проблемы с наркотиками? Не думай, что если смог одурачить копов, то мама и папа спустят тебе это с рук так легко. – Выпускник потупил взгляд в асфальт. - Ан Джехё. Ты был переведен сюда, после обвинения в поджоге, правильно? Хочешь, чтобы это дело возобновили? - И наконец, Пё Чихун, твоя мать совсем недавно зарегистрировала несколько волонтерских сообществ против насилия, думаешь, она обрадуется, узнав, что её сын избивает других? Скрестив руки на груди, Ёнгук самодовольно ухмыльнулся. Я раззявил рот, пока слушал весь поток информации. Никто не осмеливался нарушить молчание. Только сейчас я задумался над тем, почему он так долго был в здание суда, наверняка поднял всех на уши, но подобного я не ожидал. Мой удивленный взгляд медленно перешел в довольную ухмылку. - Я, конечно, могу сохранить эту информацию при себе столько сколько понадобиться, если вы, ребята, оставите моего студента, - он уверенно сжал мое плечо, - в покое. Чихо притянул к себе Кёна и, пошептавшись несколько секунд, одарил меня презрительным взглядом. - Этот полез к нам первым, - произнес Кён, я же закатил глаза. – Он оскорбил мать Зико и пялился на него в раздевалке. Он явно не в порядке. В тот момент что-то щелкнуло в голове, и я ринулся к нему, чтобы разукрасить его личико, но был остановлен сильными руками, которые схватили меня поперек груди. - Он больше и слова не скажет в сторону матери Чихо, а вы ребята должны перестать вести себя как напыщенные индюки. Смешно же смотрится со стороны. Да и кто не пялиться на чужие достоинства в раздевалках, а? Они не могли возразить его словам, но мне от этого не стало легче. Дыхание сбилось, а глаза загорелись. Хотелось ударить его. Хотелось сделать ему больно. Но захват Ёнгука был стальным, препятствуя моим любым действиям. - Просто держите себя в руках, и Чжунхон сделает так же. Звучит не плохо, правда? Даже если и не сделает, вы же не обратите на это внимание, так? Я не пытаюсь вбить в ваши куриные головы хоть каплю здравого смысла, просто я добрый пока что. Но все может измениться, поэтому советую прислушаться к моим словам. Ёнгук рукой обхватил меня за плечи и потащил за собой. Они провожали нас молчаливыми взглядами, и это было хорошим знаком, но я все еще был зол. Хотелось выпустить пар, кричать или даже вопить. Ёнгук же казался абсолютно спокойным, что взбесило меня еще больше. Я хлопнул дверью машины, а старший завел мотор без лишних слов. Я продолжал проигрывать эту сценку вновь и вновь в своей голове. Все те колкие шуточки в наш адрес, «секретная» информация о парнях и последний комментарий Кёна. - Что если они правы? – тихо промямлил я. Ёнгук как-то отстраненно ответил, что не понимает о чем я. – Я про… раздевалку. – Сердцебиение ускорило темп и отдавалось в висках. – Ч-что бы ты сказал? - Я бы сказал, что у тебя нет вкуса, - на удивление мягко прозвучал ответ. - Я не смотрел на него, я смотрел на Юквона! – проскандировал я до того как успел подумать. Щеки тут же вспыхнули, и я прикрыл рот ладошкой. Сказал. Наконец-то сказал то, что пытался похоронить в себе с двенадцати лет с каждым годом все глубже и глубже. Я закрыл глаза, ожидая момента, когда Гук всыпет мне, когда скажет, что я отвратителен, когда произнесет приговор, чтобы без сомнения сделал бы мой отец. Но вместо всего этого, он просто взял и вновь вышел за рамки. - Это не делает тебя ни капли другим. Я все еще считаю тебя такой же розововолосой мелочью, которая не принимает самого себя, но имеет где-то глубоко в недрах своей головы мозги. С самого детства помню, что моя семья имела привычку судить других. Если они видели бедно одетого человека в торговом центре, они говорили об этом. Если кто-то одевался иначе, они критиковали его и давали уйму инструкций. Меня учили, что красить волосы и одеваться как попало – плохо. Искусство – это трата времени, а быть геем – наихудшее, что могло произойти с человеком. Мне было двенадцать, когда мои двоюродные братья приехали навестить меня. Наша семья была довольно большая и они, Кибом и Киджонг – близнецы, были моими лучшими друзьями. Они жили в Пусане, когда моя семья жила в Сеуле, но семейные вечеринки всегда были веселыми, если они приезжали. Мальчики были на год старше меня и никогда не разлучались друг с другом. Когда я был совсем еще маленьким, они заставляли меня угадывать кто из них кто. Любил их больше всех. На мой двенадцатый день рожденья больше всего я хотел увидеть их. Но, странно, в тот день они разделились. Не разговаривали друг с другом, стояли в разных концах комнаты. Вот что было самым странным. Я никогда не видел их отдельно друг от друга, как и мои родители. Они шептались между собой о ребятах, но меня отправляли праздновать. Ненавижу, когда они держат от меня что-то в секрете. Надув губы, я зашагал прочь к торту и именно в тот момент встретился с Чонопом, который отрезал мне огромный кусок. - Ты ведь именинник? - Обычно прислуга не разговаривала со мной, поэтому я не отреагировал на его вопрос и, усевшись на кухонный стол, стал поглощать вкусность. – Ты нравишься этому пареньку. Он остановил свой взгляд на Кибоме, который скучно разглядывал толпу. Конечно, парень был всего лишь прислугой и не мог знать, что Кибом мой двоюродный брат, но он оказался абсолютно прав. Я пропустил его слова мимо ушей, но позже вечером Кибом поймал меня после душа и прижался своими губами к моим в неловком поцелуе. Я думал, что мое сердцебиение никогда не утихомириться. Я оттолкнул его, так как мы были братьями, пусть и двоюродными. Он извинился и объяснил мне все, что ему нравятся мальчики, и то как Киджонг разозлился, узнав, что он влюбился в меня. Подобная мысль никогда не посещала мой детский мозг. Нравятся мальчики? Это было так неестественно. Так странно. Позже, тем же вечером, я спросил своего отца, нормально ли это, когда нравятся мальчики. Я никогда не забуду его слов в тот день. - Конечно, нет. Это неправильно. Отвратительно. Даже и близко не смей подходить к подобным. Так и прекратилось мое общение с братьями, но с тех пор я стал уделять больше внимания мальчикам в своем классе. Не прошло и года, как я понял, что мне нравятся больше парни, нежели девчонки, но слова отца напрочь засели у меня в голове. Поэтому сказанное Ёнгуком загнало меня в тупик. - Правда? - я смотрел на него с широко распахнутыми глазами. Тот кивнул. - Химчан тоже гей, знаешь ли. Это не имеет значения. Игнорируй всех, кто пытается переубедить тебя в том, что это плохо. Кто знает, ты еще слишком молод, чтобы определиться. С того момента я решил, что так или иначе нуждаюсь в присутствие Банг Ёнгука в моей жизни. И я сделаю что угодно, чтобы удержать его в ней.