Bad Behavior

POV Ёнгук Мысли об этом ребенке переполняли голову. Будучи учителем несколько лет, мне доводилось стыкаться с различными учениками и типами поведений. Были те, кто любил учиться и те, кто просто ленился – с этими двумя было легко иметь дело. Встречались и те, кому было плевать или же у них были проблемы в семье и они выплескивали весь негатив в классе. И были такие как Чжунхон. Подобные студенты не были до конца испорченными, обычно до ручки их доводили учителя. Конечно, некоторые действительно волновались о подобных учениках, даже интересовались их жизнью порой, но, в конце концов они все равно не находили общего языка и разбегались по разным углам. Проблема, таких как Чжунхон заключалась в том, что они держали своё сердце открытым для этого мира, их было легко ранить. Я спускал все его едкие шуточки и фразочки лишь потому, что он был все еще ребенком. Ответь бы я ему достойно – его юное сердце окончательно бы разочаровалось в этом мире. Когда он был расстроен - это было очевидно. Когда его тревожило что-то – это было очевидно. Когда его внутренний мир кричал о помощи, когда он умирал изнутри - это было, чёрт подери, очевидно. От меня не требовалось защищать его, я всего лишь был его репетитором. Предупреждение Химчана звучало в моей голове на протяжении целого дня, когда что-то изменилось между нами. Я не был его братом или отцом и то, что я сделал, было обязанностью родственника, никак не постороннего человека. У него был Чоноп для заботы, и он учился быть настоящим мужчиной, но по-прежнему я ничего не мог сделать со своей отзывчивой натурой. Всё зашло слишком далеко, и осознал я это лишь тогда, когда мальчишка пусть и случайно, но открыл мне свою тайну. Не отреагировать на его признание означало сделать только хуже. Та грань, которую учитель ни при каких обстоятельствах не должен пересекать, она была чертовски близко. Я знал слишком много о его жизни, чтобы оставаться просто репетитором, а мальчишка открывался с каждым разом всё больше и больше. Было понятно, что у него были проблемы с родителями и открыться им он просто не мог, но я ведь был практически чужим. Слепо позволил ему остаться в своем доме и обнадежил тем, что мы можем общаться на уровне давних приятелей, когда это было недопустимым. Могу только представить, какая лекция ожидает меня от Химчана. Хуже того, боюсь даже представить, что скажет Джиён по этому поводу. Пора бы начинать отдаляться от этого мальчишки, только понятия не имею как. Всегда были проблемы с людьми, меня часто вспоминали как слишком мягкого преподавателя. Давал каждому ученику второй шанс, никогда не брал взяток, засиживался на дополнительных, которые не оплачивались. Джиён всегда говорила, что моя доброта виновница того, что мы оплачиваем счета в крайние сроки, но в тоже время она уважала эту часть во мне. Поэтому наблюдая за ребенком, который нуждается в помощи, я не могу просто взять и отвернуться. Честно, я не был заинтересован Чжунхоном совсем, однако Химчан мне показал, что со стороны это выглядит совсем по-другому. Он словно был младшим избалованным братом. Зная наперед, что кроме проблем это мне больше ничего не принесет, я все равно продолжал защищать его от хулиганов и хвалить за мелочи. Предупреждающие сигналы в голове не давали покоя, но я предпочел не замечать их. Возможно, я волнуюсь зря. Когда мы вернулись, Химчан уже ждал нас на ступенях у входа, он выглядел немного раздраженным. Я же заглушив мотор, уже собирался выходить, как услышал тихое и неуверенное спасибо от Чжунхона, который сидел молча всю дорогу. Было что-то в этом спасибо такое, что заставило меня улыбаться своей медвежьей улыбкой и чувствовать гордость. Этот ребенок пошел так далеко всего за несколько недель. - Что вас задержало так долго? – подозрительно сощурившись, Химчан двинулся к нам. Чжунхон же тщательно рассматривал его, наверняка пытаясь проверить, не солгал ли я ему на счет ориентации. Химчан был уверенным мужчиной. Он знал себе цену еще с детства и никогда не пытался скрыть свою любовь к мальчикам от публики, однако скрывал её от родителей. Даже сейчас, когда нам было почти под тридцать он все еще не нашел подходящих слов чтобы рассказать им. - Эти дети болтают слишком много, - как бы невзначай подметил я и передал ему ключи от машины. Он решил воздержаться от комментариев, за что я ему благодарен, но при виде его хитренько сузившихся глаз я понял, что мне будет, что послушать позже. - Было приятно повидаться с вами, Химчан! – Чоноп как всегда возник из ниоткуда, приглашая меня с Чжунхоном в дом. Химчан же извинился и ретировался на свидание. Не было смысла прощаться, мы увидимся через пару часов опять, поэтому я проследовал за Чжунхоном в дом. Урок проходил вполне привычно, как будто ничего и не случилось на стоянке у школы. По крайней мере, для меня. Было видно, что мальчишка чувствует себя неуютно, он был напуган тем фактом, что наконец-то поделился своей тайной с кем-то; вернее со мной. Я же просто игнорировал это, надеясь, что проблема чудным образом решится сама по себе. Когда вернулась мама Чжунхона, она выглядела измученной, еле кивая мне в ответ. Поэтому я не стал задавать лишних вопросов, радуясь, что меня все еще не уволили. - Деньги я перешлю на Ваш счет позже вечером, сейчас у меня есть кое-какие дела. На сегодня Вы можете быть свободны. Учтиво поклонившись, я быстренько собрал свои вещи и двинулся к выходу. Чжунхон смотрел мне в след, провожая грустным взглядом. Надев свою обувь, я услышал, как Миссис Чхве попросила Чонопа подняться в её кабинет, после того как за ним хлопнула дверь давящая тишина окутала дом. Очередной раз, проигнорировав ситуацию, я двинулся домой. Судя по припаркованной машине, Химчан уже прибывал в моей квартире, он единственный кто помогал мне переезжать, поэтому только у него имелся дубликат ключа. Приходил и уходил когда вздумается даже не удосужившись позвонить накануне, хотя лучшие друзья не нуждаются в приглашениях. Толкнув входную дверь, которая иногда застревала, плечом я ввалился в квартиру, где меня встретил Хим с слегка подгорелым ужином. Несмотря на то, что он мог потратить сотни долларов на носки или галстуки, в любых других вопросов он был скрягой от макушки до пят. Всегда был одет с иголочки и все что могли увидеть окружающие, должно было быть из последней коллекции, но постоянно отказывался питаться в кафе или ресторанах, ибо считал, что готовить он умеет от Бога, а мне не хотелось его расстраивать. - Как прошло свидание? – разувшись и кинув свою сумку рядом с его кожаным портфелем, я зашел в комнату. Хим ответил мне стоном и красноречивым взглядом, оттянул галстук и рухнул в кресло. Мы не нуждались в приветствии, с тех пор как я переехал, я просто знал, что он будет здесь. Всегда приходил после своих свиданий. - Она была ужасной, эта фальшивая улыбка, тонна макияжа… брр, угораздило же ее, себя так разрисовать. – Он любил жаловаться, но при этом не был высокомерным. Его семья беспокоилась о том, что их единственный сын все еще не женат, а ему скоро тридцать. У них оставалось всего два года до тех пор, пока он не достигнет точки невозврата, поэтому каждую неделю он ходил на слепые свидания. - Тебе нужно завести любовника на стороне, быть может тогда, эти свидания перестанут приносить тебе столько стресса, – предположил я шутливо, он лишь закатил глаза в ответ. - С чего ты взял, что у меня его нет? Хочешь послушать о моей последней добыче, мм? Мы оба рассмеялись и продолжали беседовать ни о чем, я дразнил его неустойчивыми отношениями, он же в свою очередь осторожничал, не упоминая мои собственные. Он был хорош в этом в отличие от меня, всегда знал, что и когда сказать, а где лучше промолчать, поэтому и достиг таких высот в своей профессии. Уже было около десяти вечера, и мы были немного выпившими, когда послышался настойчивый стук в дверь. Наш брак с Джиён распался, она забрала дом, машину и большинство друзей, поэтому я понятия не имел, кто это мог быть, но слишком любопытный Химчан забрав стакан у меня из рук, кивнул в сторону двери. Вот тогда мы и достигли ворот точки невозврата. Я открыл дверь и увидел трясущегося и заплаканного Чхве Чжунхона. - Чжун-- - Они уволили Чонопа. Это была единственная связная фраза, которую он успел произнести до того как разрыдаться. Он вытирал слёзы со щек и тер глаза, но продолжал болтать о чем-то чего я не мог разобрать. Мы с Химчаном обменялись удивленными взглядами, кажется, наш вечер предвещал превратиться в один сплошной стресс. - Чжунхон заходи, и успокойся, ибо я не могу понять, о чем ты говоришь. – Химчан бросил на меня недобрый взгляд, но я не мог позволить ребенку просто стоять и плакать. Мальчик нерешительно вошел, кажется, не замечая Химчана, и вновь попытался объясниться заикаясь. - О-О-они сказали, что от него больше нет никакой пользы, - мальчишка опустился в кресло и вновь пустился рыдать. – Я им надоел, они ненавидят меня! Ненавидят меня! Не было никакой причины в увольнении Чонопа, которая бы касалась подростка, я знал это наверняка, поэтому просто позволил ему плакать. Спустя несколько минут рыдания перешли во всхлипы и, кажется, с того момента он заметил Химчана. - Что он здесь делает? – его голос наконец-то прорезался. - Пришел навестить друга, - Чан кивнул в мою сторону и я уже знал наверняка – это плохо кончится. - Они ведь не могут уволить его просто так? Он не сделал ничего плохого! Если какой-то закон об увольнениях, не так ли? И только с этого момента я четко начал понимать всю ситуацию Чоноп уволен? Поверить не могу, он казался таким счастливым, работая каждый день. - Он заключал какой-либо договор? Если я его прочту, то смогу сказать наверняка. – Чжунхон простонал и приземлился головой на журнальный столик. - Конечно, нет! Он даже не заботился, заплатили ли ему! Пока он мог платить за аренду, он был счастлив. Ему всего лишь двадцать и он бросил школу еще в 9 классе. Что теперь ему делать? Как он будет содержать себя? – Чжунхон был на грани разрыдаться вновь, и я похлопал его по спине, пытаясь успокоить. Химчан же состроил недовольно лицо. - Тогда ему следовала остаться в школе, и сейчас бы не имел этих проблем. Хотя, уверен, что он сможет утроиться уборщиком куда угодно. – Чан никогда не был сердечным человеком и иногда бывал слишком равнодушным. - Но ведь должно, же что-то быть, что мы можем сделать? - кинув злобный взгляд в сторону Химчана, Чжунхон повернулся и взглянул на меня. Я открыл рот, но был не в состоянии ответить. Что я должен был сказать? Не хотелось разбивать маленькое детское сердечко еще раз, но строгий взгляд Чана побуждал сказать правду – мы были абсолютно беспомощны в этой ситуации. - Уверен, другие так же нуждаются в поваре… - предположил я, глаза Химчана расширились и он угрожающе качнул головой. Чжунхон заметив мой взгляд, устремленный мимо него, обернулся, и Чан тут же надел фальшивую улыбку. – Он очень хороший повар и выглядит тоже ничего… - Извини нас, нам нужно поговорить, - быстро поднявшись с места, Чан ухватил меня за рукав и утащил в мою спальню. - Какого чёрта ты творишь? - Что? Я хотел сказать, что он найдет работу в два счета. Парень действительно хорош в этом деле! Просто хочу немного успокоить ребенка, что здесь такого? Пожалуйста! – я схватил его за плечи и умоляюще взглянул в глаза. - Я не хочу нанимать какого-то пацана готовить мне. Я отлично справляюсь сам! - Нет, не справляешься! И ты прекрасно об этом знаешь! Ты просто не знаешь, какой на вкус должна быть еда. Лишь раз взгляни на этого ребенка! Ты видел его раньше! Какой твой идеальный тип? Подтянутый, загорелый и веселый? Это все есть в нем, он подходит тебе по всем параметрам! Не хочешь встречаться, так просто смотри, как он готовит и наслаждайся! – он с размаху зарядил мне по лицу, что ж, думаю, я заслужил это, но, не сдаваясь, продолжил. - Он работает сверхурочно, мы говорили об этом. В конце концов, он еще совсем молод! Тебе ведь нравятся молоденькие. Заканчивай со шлюхами и заведи себе парня, вдобавок и хорошего повара! Что может пойти не так? - Как я тебя ненавижу! – как только он это сказал, я был уверен, что победил. - Ты мой лучший друг, я люблю тебя! – стиснув его в объятьях, я облегченно выдохнул. Когда мы вернулись, Чжунхон скалился, готов был поспорить – он всё слышал. Меня хватило лишь на кивок и на протянутый сопротивляющемуся Химчану телефон. - Алло, Мун Чоноп? Ах, это Ким Химчан, мы встречались раньше, я бы хотел поговорить о Вашей занятости, - он поднялся со своего места и удалился в спальню. Я же улыбнулся Чжунхону, который обнял меня, сжимая крепче в своих объятьях. - Большое спасибо, хён… Они и вправду уволили его только из-за ненависти ко мне! Они сказали, что Чоноп отвлекал меня от учебы, а так же позволял ездить на скейтборде. К сожалению, я едва слышал, о чем он говорит, пытаясь выбраться из его неслабого захвата. Не скажу, что меня это смущало, но вид со стороны… Химчан точно сойдет с ума, если застанет нас обнимающихся. Поэтому я похлопал его по спине и осторожно отстранился. - Они просто хотят удостовериться, что ты стараешься в учебе, и ничто тебя не отвлекает. А сейчас тебе пора домой, уже поздно. Хочешь я вызову тебе такси? - он опустил голову, а его улыбка померкла. - По правде говоря, я надеялся, что смогу остаться здесь… Я наговорил всякой ерунды своему отцу, после ухода Чонопа, и он ударил меня. – Его внезапно начало трясти и я уже знал, что опять скажу то, чего не должен. - Меня точно уволят. – Мальчишка заулыбался так ярко, он ринулся обнять меня опять, но остановился и протянул руку в благодарном жесте. Я же рассмеялся, и его щечки покраснели, в этот момент в комнату вернулся Химчан. - Ты должен мне. Ты очень сильно должен мне, Ёнгук, - прорычав это, он сел за стол и опустошил свой стакан в один заход. Одарив Чжунхона своенравным взглядом, Чан повернулся ко мне, одним лишь взглядом спрашивая, почему тот все еще здесь. Боюсь, ты опоздал Чанни, ибо я уже сошел с ума и принял заранее неверное решение. Если бы я только знал, что разрешив остаться Чжунхону у себя, я обеспечил себе самую беспокойную ночь в своей жизни. Химчан же подался во все тяжкие, опустошив почти всю бутылку, а мне пришлось хранить трезвость и следить за бездельничающим ребенком на моем диване. Вскоре я заметил, что Чжунхон не любил выпивку. Он морщил свой носик с каждым ударом стакана об стол, прижимая руки к груди чуть крепче. Химчан же продолжал и продолжал, рассказывая о своих свиданиях на этой недели и я был рад, что он не упомянул о моих размышлениях о Чонопе, иначе Чжунхон точно бы устроил сцену. Когда часы пробили двенадцать, все опять полетело к чертям. Обычно, когда Химчан оставался у меня, мы напивались до такой степени, когда двое мужчин спящие в одной постели было нормой. Я знал Хима с детства, поэтому мне не доставляло дискомфорта спать с ним в одной постели, только вот у Чжунхона были совсем другие планы. Они оба направились в мою спальню одновременно. Их глаза встретились, напряжение повисло в комнате. - Куда намылился, малявка? Это не твоя спальня. – Чжунхон же посмотрел на меня и в этот момент я готов был умереть на месте, лишь бы избавиться от этих двоих. - Я иду спать, у меня школа утром, хён, - малой ответил слегка натянутым голосом. Химчан усмехнулся и так же посмотрел на меня. - Диван в другой стороне, маленький, – Чан кивнул в сторону дивана позади Чжунхона, он же в свою очередь ухмыльнулся, не отступая. - Мои ноги слишком длинные, хён, а ты такой низенький, думаю, ты отлично впишешься в габариты, - его голос ни разу не дрогнул и это меня очень порадовало. Химчан сузил глаза и сердито глядел на юношу, который смотрел в ответ без страха или уважения. – Кроме того я уже спал в его кровати раньше. – В этот момент я подавился воздухом. Химчан шокировано уставился на меня с немым вопросом во взгляде. Я, было, открыл рот, чтобы объясниться, но он уже начал кричать на меня и пытаться надрать задницу, чем и воспользовался младший, проскользнувши в спальню незамеченным, пока я не успокоил разбушевавшегося. Зайдя в спальню, мы обнаружили уже спящего Хона, поэтому решили оставить все как есть. Достав еще одно одеяло и украв вторую подушку с кровати, я устроился на полу, а Химчан пошел моститься на диване. Судейство колких комментариев обоих сторон вымотало меня в край, но осознания того, что всего в нескольких метрах спит шестнадцатилетний подросток делало миссию под названием «уснуть» невыполнимой. Для Чжунхона не было никакого возрастного барьера, и он разговаривал со мной, как ему хотелось. Для него тот факт, что я был учителем, явно ничего не значил. Он спрашивал о тех вещах, о которых и близкие не всегда осмеливаются спрашивать. Но наихудшей ошибкой была моя собственная, с тех пор как я позволил ему все это делать. Это странное чувство внутри, которое не позволяло поставить его на место, а наоборот заставляло заботиться и оберегать. Кажется, с каждым днем я сходил с ума все сильнее и сильнее. - Ты спишь? – тихий шепот раздался неожиданно. Чжунхон не открывал своих глаз, позволяя длинным ресничкам едва касаться верхней части щечек, что делало его действительно похожим на ребенка. Я же положив руку себе под голову, вздохнул. - Ты что, притворялся? Лёгкая улыбка появилась на его полных губах, затем он усмехнулся и зарылся лицом глубже в подушку. Вот же хитрец, обвел меня вокруг пальца, да что там меня, он самого Чана надурил, заставив нас плясать под его дудку. - Не знаю, сколько еще я смогу терпеть, - конечно, он проигнорировал мой вопрос, ответ на который был и так очевиден, - я имею в виду свои родителей. Я чувствую, как иду на дно. – Я и вправду не знал, что ответить поэтому хранил молчание, позволяя ему говорить. – Теперь это происходит каждый день. Они только то и делают что дерутся. Мой отец ненавидит меня, а моя мама любит того кем привыкла меня считать, настоящий я недостаточно хорош для её любви. Все это уже длится два года и если бы они хотели во всем разобраться, то должны были уже давно это сделать. Я принял сидячее положение и тяжело вздохнул. - Браки сложно понять, даже когда ты состоишь в нем. – Он тут же открыл глаза и уставился на меня, не находя слов в ответ. - Твои родители говорили, что любят тебя? – даже ночью его голос казался слишком тихим. Настала моя очередь теряться, не зная, что ответить. Я не очень любил возвращаться в свое детство, потому что единственное, что я помнил так это холодного отца и где-то рядом спящую мать. Я помнил брата, старшего меня всего на несколько секунд. Помнил, как сдался, помнил, как убежал, оставляя его одного со всем этим. Помнил тот пустой взгляд при встрече год назад. - Конечно, они говорили. Все родители любят своих детей, даже если им и не очень удается показывать это. На несколько минут Чжунхон замолчал, он так тихо дышал, я был уверен, что тот уже уснул. Но как только я лег обратно, он разрушил тишину: - Они прекратили говорить мне это. Раньше говорили, но перестали. – Я почувствовал, как сердце сковывает щемящая боль вперемешку с сочувствием к этому ребенку. – Значит ли это, что они перестали любить меня? В тот момент, откинув все моральные и социальные принципы, я оперся об край матраса, протянул руку и нежно погладил ладонью по его щеке. Кожа была гладкой и молочно белой в темноте комнаты, он же уставился на меня своими ясными глазами, обрамленными густыми ресницами напоминая фарфоровою куклу. Это мгновение казалось, длилось вечно, наши глаза встретились и я увидел больше, чем просто Чжунхона. Я увидел старшего брата, увидел Джиён и частицу Химчана… Всех кого мне не удалось поддержать, не удалось защитить, все это было собрано в Чхве Чжунхоне, и моя рассудительность испарилась подышать свежим воздухом. - Иногда люди, которые не должны вступать в брак, вступают в него и тогда случается, что у них появляются дети, - говоря ему об этом, я думал о собственных родителях, с которыми не общался уже много лет. – И эти дети вырастают, подвергаясь огромному стрессу, но это не их вина. Дети никогда ни в чем не виноваты. Все они вырастают и уходят куда-то, некоторые попадают в хорошие места, а некоторые ходят по замкнутому кругу. Но, в конце концов, все они обретают своё счастье, я обещаю, Чжунхон. Даже в тёмной комнате я мог видеть, как его глаза блестели от слёз. Нерешительно, очень нерешительно, он потянулся к щеке и накрыл своей ладошкой мою, будто боясь, что я уберу её. Я чувствовал, как дрожали мои руки, а разум пытался связать мысли в голове. Чжунхон крепче прижался к моей ладони и закрыл глаза все так же, не отпуская её. - Спасибо тебе. Мне казалось, я должен был сказать что-то еще, но вместо этого я просто кивнул из-за страха разрушить момент, если заговорю. Сам Бог знает сколько мы просидели в таком положении, возможно, это были всего лишь пять минут, а возможно пять часов, но даже после того как он уснул, я продолжал опираться на матрас. В какой-то момент сон взял своё и я отключился. Это была та грань, которую учитель никогда не должен пересекать. Но Чжунхон, этот простой мальчишка с выкрашенными в розовый цвет волосами, не только подтолкнул меня к этой грани, а схватил за руки и перетянул через неё, доставляя меня в точку невозврата.