8.
21 декабря 2016 г., 19:03
— Да заходи уже, чего застыл?! — Учитель не выдержал и подтолкнул меня вперед, отчего я едва не перелетел через порог.
Ноги меня не слушались, словно сделались ватными. В моей голове царил хаос — я не мог сосредоточиться, мысли скакали, путались, исчезали и появлялись вновь.
Они… убили… Люди, заменившие мне семью, так жестоко и подло убили ни в чем не повинную девушку! Как я буду жить с ними, садиться обедать за один стол, разговаривать о погоде и смеяться над глупыми шутками?!
Я не мог принять их такими. Или же не хотел принимать.
Дрожащие пальцы запутались в шнурках высоких армейских ботинок. Учитель и Лис обсуждали убийство, анализируя действия друг друга и даже местами отпуская жуткие шутки. Парень задавал вопросы опытному киллеру, но в основном интересовался, справился ли с заданием. Мужчина одобрительно похлопывал Лиса по плечу, улыбаясь.
С трудом стянув тяжелые ботинки, я поднялся с пола и поплелся в свою комнату. По дороге нечаянно чуть не сшиб с ног Иветту, на миг высунувшуюся из кухни.
— Кот, что случилось? — спросила она, потирая ушибленное плечо.
Слова девочки да и вообще всякие звуки доносились до меня словно сквозь вату — я и не понял, что вопрос адресован мне, потому молча прошел мимо, не сказав ей ни слова. Мне хотелось лишь одного — забыться.
Опустился на собственную кровать, и та заунывно скрипнула под моим весом.
Тишины. Я хотел тишины. Остаться наедине с самим собой, погрузившись в собственные мысли. Сейчас передо мной встало множество важных вопросов, которые было необходимо обдумать. Первый и самый главный из них — смогу ли я жить после увиденного? Я ведь ничем не лучше, чем они. Если только не хуже…
Равнодушие порой отвратительней зла.
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Иветта.
— Кот… — почти шепотом позвал ее голос.
— Я в порядке, — пытался улыбнуться, но вместо улыбки вышел зловещий оскал.
Не мог же я сказать ей, что там, внутри, все перевернулось от пережитого кошмара. И убийство несчастной девушки, и то, что сказал ей Учитель, и обязанность убивать всякого по заказу… События сменялись настолько быстро, что я даже не успевал удивляться. Все было слишком… слишком. У меня даже нет сил думать об этом. Мысли спутаны в единый клубок — красивый, круглый, но, увы, из разных нитей.
Если бы сознание выглядело как огромная кирпичная стена, то моя стена в этот самый момент рухнула, погребая под собой спасающихся бегством визжащих строителей. Придется выстраивать новую… Но как же руководить стройкой, если материал — старые уродливые руины?
Девочка подошла чуть поближе ко мне. Разгладив складки пледа, брошенного на кровать, она спросила:
— Можно я присяду?
— Да, конечно.
Вета села рядом и, на удивление, обняла меня. Сейчас даже это не принесло мне облегчения. Объятия, за которые совсем недавно я был готов отдать полжизни, потеряли вообще какую-либо ценность.
А Иветта все сильнее прижималась ко мне своим хрупким тельцем. Знала ли она, что сейчас тепло ее тела — последнее, в чем я нуждаюсь? Наверное, все же догадывалась. Но почему тогда не отстранилась? Хотела утешить? Помочь? Не понимаю, чего она хочет…
— Расскажи мне, — она провела теплой ладонью по моей щеке. — Расскажи. Полегчает, правда.
Рассказать? Стоит ли? Стоит ли мне рассеивать иллюзии девочки о «благородных делах», которыми занимается ее отец и все его окружение? Не пробудит ли мой рассказ в ее сердце ненависть ко мне, к учителю, к ребятам… Я не прощу себе, если поселю это мерзкое чувство в ее маленьком наивном сердце.
— Кот, я все знаю, — она осторожно взяла меня за подбородок, заставляя повернуть голову в ее сторону. — Ты не испугаешь меня своей историей. Ты далеко не первый, кого я успокаивала после первого похода. Ты хотя бы держишься — другие ревут в три ручья, падают в обморок, рвутся к окну… Ты даже не представляешь, сколько раз приходилось слышать фразу «Я не хочу быть убийцей!». Еще никто не возвращался назад с улыбкой на лице… За исключением, конечно, Каина, но он вообще… своеобразная личность, не похожая ни на кого из нас. Кот, мы желаем тебе только добра. Никто тебя не осудит, если ты проявишь слабость. Эмоциям нужен выход…
— Сегодня я видел смерть… — мой голос перешел на свистящий шепот. Лишь бы она не заметила дрожь. — Все совсем не так, как я себе представлял… Она мучилась… Тряслась в агонии в луже собственной крови… Но почему, почему мне так больно?!
— Тебе было страшно? — она обняла меня за плечи.
— Безумно… — к шепоту добавились всхлипы. Только не при ней, пожалуйста… — Я видел, как из нее уходит жизнь… Но самое страшное — что я ничего не сделал, хотя мог! Я мог ей помочь, понимаешь?! Но я не сделал этого!!!
— Кот, так было нужно, — она смотрела мне прямо в глаза. От этого мне становилось не по себе. Такой спокойный, тихий, усыпляющий голос… Такие голубые глаза без каких-либо вкраплений… Будто сейчас наш разговор не о смерти. — Мы не убийцы, мы лишь марионетки в руках хитрых, но богатых ублюдков. Мы — оружие. Убивают они, не желая, чтобы чужая кровь испачкала дорогой костюм. Нельзя исправить прошлое. Теперь все осталось позади. Постарайся смириться.
— Я стараюсь, Иветт… Правда стараюсь… Но ты даже не представляешь, как-то тяжело. Тяжело понимать, что ты отнюдь не герой. Да и руки мои вскоре оросятся кровью до самих локтей. Все это время я утешался мыслью, что совершу благое дело… Какой же я идиот!
Иветта отпрянула от меня и аккуратно поднялась с кровати. Девочка направилась к окну — ее босые ступни не издавали ни звука. Она отодвинула шторы и задумчиво застыла возле окна. Оттуда виднелись яркие огни ночного города. В комнате стояла мертвая тишина.
Некогда и я любил так делать. Вид собственного города завораживал. Мне нравились эти выступающие трубы огромных заводов, из которых регулярно шел сероватый дымок, крыши стареньких «хрущевок» с антеннами, устремившиеся ввысь многоэтажки… Для кого-то это обыденность, для меня же — удовольствие. Все лучше, чем глухая стена, на которую я пялился десять лет.
— Миру не нужны герои, Кот, — проговорила она, проводя пальцем по стеклу. Начинался дождь и по окну забарабанили крупные дождевые капли. — Только в сказках добро побеждает зло. Только в комиксах герои получают девушку, славу и деньги. В жизни же все немного иначе — зло способно одолеть только куда большее зло.
Иветта обернулась. Что-то изменилось в ее лице, но что — я так и не мог понять…
* * *
Утром Учитель выпихнул меня на тренировку. Несмотря на все, как он выразился, душевные потрясения, занятия забрасывать не стоило. Я в очередной раз практиковался в стрельбе из винтовки. О составе оружия я знал уже все, мог даже назвать количество винтиков или разобрать винтовку с завязанными глазами. Тем не менее, в «сотку» мне пока что попасть не удавалось. Учитель злился, потому я и получал подзатыльник после каждого кривого выстрела. «Надо быть усерднее»… Эта фраза начинала выводить из себя. Наконец я, уставший и мокрый от пота, ввалился в квартиру (киллеры почему-то называли ее серьезным словом «штаб»). Да, победа! Мне удалось выбить «девяносто». Напоследок я получил лишь ворчанье в духе «Этого недостаточно!», зато отпустили. Из кухни доносились разговоры и громкий смех — сейчас время завтрака. Череп, душа компании, рассказывал очередную байку, веселя остальных. Я невольно улыбнулся — они сейчас такие простые, домашние… Если бы близкий друг сказал мне, что все они — убийцы, я б рассмеялся ему в лицо. Я глубоко вдохнул, всеми силами пытаясь отогнать страшные воспоминания вчерашнего вечера. — Есть-то как хочется, — признался я, поглаживая урчащий живот. — Сейчас быстро в душ схожу, а потом присоединюсь к ребятам. — Попридержи коней, — Учитель снял с себя куртку и повесил ее на вешалку. — Зайди на кухню, я хочу сделать объявление, пока вы все в сборе. Я повиновался. Старые обои в блеклую зеленую клетку визуально делали и без того огромную кухню шире. Один парень задумчиво ковырял вилкой отошедший краешек обоев, обнажая серую стену. Другой, засунув в уши наушники, увлеченно копался в холодильнике. Будущие наемники по-хозяйски устроились за длинным деревянным столом, болтая между собой и изредка подворовывая бутерброды из общей тарелки. Рядом стояла трехлитровая банка вишневого варенья — мы с трудом уговорили Учителя открыть ее. — О, Кошак наш пришел, — Череп помахал мне рукой. — Есть хочешь? Урчание моего желудка послужило невербальным ответом, что вызвало очередной всеобщий приступ смеха. — Омлета положить, пока не остыл? Я на всех пожарила, — сразу же засуетилась Иветта в поисках тарелки. — Не суетись, я бутерброд лучше съем, — я сел на пустующее место и взял с общей тарелки кусок хлеба, намазанный вареньем. — Чаю-то хоть налить? — Не надо ему ничего наливать, пусть сперва помыться сходит, а то аппетит вам испортит, — на кухню вошел Учитель. — Что?! — поперхнулся я. — Но Вы же… В один миг наемники повернули головы в сторону учителя. — Дети мои, у меня для вас новость. Признаюсь, что это решение далось мне тяжело, я долго шел к этому. Но если не предпринять что-либо сейчас, потом уже будет слишком поздно. С завтрашнего дня я хочу начать обучение Иветты. Она уже не ребенок, да и к шестнадцати годам должна стать неплохим киллером, — наемник заговорщицки подмигнул дочери. Ехидна подорвалась с места и бросилась обнимать Иветту. — Вета, ты даже не представляешь, как я рада за тебя! Я тоже начала обучаться в твоем возрасте! Я ведь еще помню как ты, будучи маленькой, приходила на тренировки и с завистью смотрела на нас… Но Учитель не разрешал тебе даже прикасаться к оружию. А помнишь, как мы с тобой мечтали, что будем работать в паре? Как придумывали тебе кличку всю ночь, но так ничего и не придумали? А как рисовали в тетрадке себя в образе крутых убийц? — Ты почему-то везде рисовала себя с красными волосами, — улыбнулась девочка. — Они малиновые! — нарочито обиделась Ехидна, но, не выдержав, расхохоталась и прикоснулась губами к щеке Веты. Ребята тоже поднялись с мест с поздравлениями новенькой ученицы. Но их поздравления оказались более сдержанными — Череп лишь похлопал девочку по плечу, а Упырь торжественно «подарил» вилку как самое эффективное средство для обороны. Я же, пораженный такой новости, остался сидеть на своем месте и сверлить взглядом обои в зеленую клеточку. Значит, все-таки и она?.. Ей предстоит лишить жизни ни в чем не повинного человека… Иветта… Мой ангел… Зло не победить добру, говорила она. Но будет ли Иветта убивать из благородных побуждений? Или скорее затем, что уж сильно кушать хочется? Сомневаюсь, что Иветта честно ответит на этот вопрос. Отныне и ей придется погрязнуть в пучине смертей, навеки запачкав руки чужой кровью. — На этой неделе я хочу собрать всех. У меня целых две новости: пополнение в наших рядах в лице Кота и посвящение Иветты. Учитель говорил, наемники слушали, а я молчал. Молчал так, как молчит человек, у которого нет права на бунт.
