Вместо жизни три точки, вместо смерти — кусочки

Иветта с самого утра впопыхах бегала по квартире, боясь что-то забыть. Лис, проснувшийся из-за ее звонкой болтовни и топота ног, протирая глаза и причесывая пятерней рыжую растрепанную шевелюру, пил чай и с каменным выражением лица жевал бутерброд с неровно отрезанным куском ветчины. Я же сидел на табурете у стола, наблюдая, как Иветта носится по квартире, а Ехидна пытается успокоить ее и помочь ей собраться. Учитель, кажется, снова ушел на дело… На этот раз вместе с Пауком. А нам троим досталась истерящая Вета. — Вет, ну, поверь мне — на деле тебе точно не понадобится запас продуктов на два дня, — спокойно проговорила Ехидна, застегивая молнию на кожаной куртке Иветты. — А вдруг мне придется спасать бегством, я забегу в старый дом, он развалится, и мне придется жить под завалами? — не унималась девочка. Я улыбнулся с этого зрелища. Милая и переживающая Иветта, которая боится, что у нее ничего не выйдет. — Вет, если ты так будешь переживать и капризничать — то тебе точно придется спасать бегством! — красноволосая поправила воротник на куртке юной наемницы. — Не переживай, не нервничай и не суетись. И тогда все будет хорошо. Ехидна зарядила пистолет и, поставив его на предохранитель, отдала Иветте. — «Магазин» полный, но, если вдруг не хватит — в карман куртки я положила тебе «запаску». Не волнуйся, главное. Все будет хорошо, — наемница чмокнула девочку в щеку. Я встал с табуретки и подошел к ней. — И, правда — главное, — не волнуйся. И тогда все будет хорошо, — я обнял ее, и она прижалась ко мне. Я наклонился и поцеловал ее в лоб, пожелав ей удачи на прощание. Я чувствовал ее страх, хотя она и старалась не показывать этого. Я видел желтоватые искорки страха в голубых глазах. Я чувствовал дрожь, исходящую от ее тела. Иветта старалась не показывать свой страх. Но я все же чувствовал его. Телом? Сомневаюсь. Разумом ли? Тоже маловероятно. Есть только одно, чем я мог это почувствовать. Это сердце. Оно колотилось так бешено, что, казалось, вот-вот проломит ребра. Внутри все сжималось от страха. И этот страх был сильнее, чем мой собственный. Такого я не испытывал еще никогда: ни когда меня избивали в интернате, ни когда я видел, как на моих глазах убивают человека, ни когда сам убил. Было страшно, но не так, как было страшно сейчас. Страшно не за себя. Страшно за нее. Как только за ней захлопнулась дверь, сразу же захотелось подорваться с места и бежать, бежать за ней. Просто проследить, как все пройдет. Просто выстрелить, если у нее дрогнет рука. Да хотя бы просто поддержать ее! — Учитель попросил кого-то из наших подстраховать ее. Одну он ее бы ни за что не отпустил бы, — Ехидна то ли констатировала факт, то ли пыталась меня успокоить. Единственное, что мне хотелось сейчас — схватить винтовку и пойти следом за ней. Именно я хочу оказаться рядом с ней в такую минуту, Я!!! А не кто-то иной…

* * *

Спустя каких-то минут сорок я вновь лежу на пузе на крыше многоэтажки, с СВД* в руках, словно заправский снайпер. Я знал адрес. Подслушал в разговоре Иветты и Ехидны. Лис и Ехидна пытались сдержать меня, но я все же, прихватив винтовку из «тира», направился к месту назначения. Я пялился в оптический прицел, хотя и была большая вероятность того, что он сбликует. Иветту я приметил сразу же. Вон она, стоит, спиной облокотившись об угол дома. Нервно теребит рукав куртки. В рукаве пистолет. Самое незаметное место. Я видел… Вернее, чувствовал, как напряжена она. Боится… Первый раз увидит смерть все-таки… Причем даже не увидит, а сама же и спровоцирует. Время тянулось неумолимо медленно. Секунды казались часами, минуты — днями. Я уже потерял счет времени, когда вдалеке появилась фигура. Иветта подошла к своей жертве, завела разговор. Я все это время держал его на «мушке». Боялся, что сейчас он догадается, что к чему и выстрелит в Иветту первым. Но, к счастью, все пошло, как надо. Девочка вовремя сообразила, что к чему, и нажала на спусковой крючок. Благодаря тому, что пистолет был с глушителем, звука выстрела не прозвучало. У Веты затряслись руки и подкосились ноги. Заметив это, я быстро сложил винтовку в чехол и буквально слетел вниз. И шестнадцать этажей не показались расстоянием. Я застал ее, когда она стояла на коленях перед трупом. По асфальту растекалась лужа крови. В чужой крови уже были испачканы и колени девочки. — Кот… Это ты… Как ты здесь оказался?.. Я что, убила его?.. — ее мысли путались, как когда-то путались и мои. Я не стал отвечать ей. Я просто взял ее за руку, поднял с колен и повел прочь, подальше от места убийства. Нельзя нам там светиться. Потом я ее успокою. Потом отвечу на все ее вопросы. Все потом. Пока безопасность превыше всего.