По страницам чужих историй

       Идя по ярко-освещённой ночной улице, Кенсу в который раз задумывался, а надо ли было ему вмешиваться в чужую историю. Какая ему вообще была разница, будет жить этот парень или сиганёт с крыши в темноту ночи? Зачем ему эта чужая грязь? – Прости, но ты так и не представился, – после долгого молчания произнёс Исин, смущённо следуя за Дио. – Я бы хотел знать…спасителя… – Кенсу, но можно Дио. И я не «спаситель». Тебе просто повезло, что я уснул в школе. Иначе бы тебя сейчас «отскребали» от школьного балкона.        Исин ещё больше смутился. Ему было безумно неловко, что он повёл себя настолько безрассудно. Невероятный поток эмоций, бурливший в груди парня, сводил с ума. Хотелось и плакать, и смеяться одновременно, а ещё хотелось просто забыться. Потерять себя и все воспоминания. – Ты прости меня. Столько на тебя свалил своих мыслей, – запинаясь, тихо проговорил Исин. – Просто мне больше некому рассказать. Я…просто запутался. – Ничего страшного, я готов на сегодня стать твоей «подушкой для слёз», всё равно мне скучно, – Кенсу пожал плечами. – Тем более, странно, но я чувствую за тебя некую ответственность. Поверь, для меня это несвойственно. Пошли ко мне? У меня никого дома нет. – Ты странный, – Исин чуть улыбнулся. – Мы только познакомились, а ты уже к себе приглашаешь. Зачем тебе это? – Просто так. Я тебе делаю сегодня уже второе предложение. Идёшь со мной? Ты сегодня счастливчик – будешь первым, кого я пригласил домой. Да ещё и бесплатным психологом поработаю. – И как я могу отказать в таком случае? – Фраза прозвучала немного иронично. – Ты прости меня за… – Ещё раз извинишься – стукну! – Дио пригрозил кулаком. – Больше всего не люблю всякие извинения. Бессмысленная вещь. Извинившись, ты разве что перестанешь думать об этом, но, по сути, от этого произошедшее не изменится.        Дальше парни шли молча, каждый думал о своём. Ночь обычно располагает для тяжёлых мыслей и откровенных разговоров. Словно под покровом темноты рушатся все маски, сходит вся наигранность, но при этом истинное лицо хоть немного прикрывается ночной завесой. Ведь с первыми лучами солнца все снова погрузятся в рутину и забудут о том, что было несколько часов назад. Темнота уносит с собой все ненужные откровенности, слёзы, истерики, признания. Темнота позволяет оголить свою душу и медленно, не спеша, анализировать себя, давить на больные точки. Но больше всего темнота располагает к беседам.        Дом Кенсу находился недалеко от школы, так что парни быстро добрались до него. Это была среднестатистическая двухкомнатная квартира, не отяжелённая лишней мебелью. Всё было просто и лаконично. Разувшись и пройдя в квартиру, Исин попал сначала в небольшой зал. Во всём чувствовался уют: и в кремовом диване, на который был накинут тонкий плед в крупную клетку, и в кофейном столике с чашкой недопитого кофе на нём. Статуэтки на полочках в книжном шкафу почему-то напоминали редкие поездки на море, откуда обязательно привозились подобные безделушки. С настенных фотографий, развешенных рядом с телевизором, на Исина смотрела обычная семья: мама, папа и маленький мальчик с большими глазами. – У вас тут очень мило, – решил разрушить тишину Лэй, просматривая фоторамки. – Родителей обычно не бывает дома по несколько дней, а порой, и по несколько месяцев, так что я стараюсь поддерживать порядок, – Дио пожал плечами. – Моя комната чуть дальше. Кофе, чай будешь? Или покрепче? – Знаешь, сначала я хотел напиться до безумства. Забыть всё, что сегодня произошло, раз и навсегда. Однако чем дольше я с тобой нахожусь, тем меньше мне это хочется. Мне кажется, что лучше запомнить всё в мельчайших подробностях, чтобы потом не повторить одних и тех же ошибок. Спасибо тебе. – Тогда я тебе сделаю кофе, как и себе. Присаживайся, я сейчас вернусь.        Исин присел на диван и достал свой телефон. На заставке стояла единственная совместная фотография с Чунмёном. Лэй ей очень дорожил, но сейчас ничего, кроме боли, при просмотре не возникало. Галерея была битком забита фотографиями возлюбленного, заметки – рецептами любимых блюд Сухо, смс – черновиками любовных посланий. Всё на телефоне напоминало о безумной любви Исина. Парень криво усмехнулся, смахивая со щеки непрошенную слезу. – Сколько же ты мне боли причинил, Ким Чунмён, – прошептал Лэй, не стирая с лица ухмылку. – Я никогда не смогу тебе этого простить, слышишь, никогда! Хватит, наигрались.        Несколько прикосновений к экрану – и все фотографии стёрты, а вскоре удалились и неотправленные сообщения, и сотни ставших бесполезными заметки. Исин на несколько задержал взгляд на номере телефона в телефонной книге. «Удалить?» Лэй вчитывался в эту строчку на экране раз за разом. Одно нажатие – и наступит точка невозврата. – Я бы не колебался, – Кенсу вошёл в комнату с двумя чашками кофе, которые поставил на кофейный столик, а сам присел рядом. – Тебе есть куда возвращаться? Тем более, я просто уверен, что ты знаешь этот номер наизусть, и даже через несколько лет не сможешь его позабыть. Так что, удаляй. – Для меня это не просто удаление номера, это прощание с прошлым. Я не знаю, готов ли к этому. Вот бы можно было взять – и удалить из жизни навсегда. Как же мне сейчас хочется такую опцию: «Желаете ли вы стереть из своей жизни этого человека и все воспоминания о нём?»        Кенсу едва заметно улыбнулся, делая глоток кофе. Действительно, что бы было, если б существовала такая кнопка «Стереть из памяти»? Нажал – и всё: забыл обо всех проблемах, выкинул из головы ненужных людей и события, начал жизнь заново. Сколько бы проблем можно было избежать? Но ведь тогда жизнь перестала быть интересной, ведь сам смысл жизни – преодолевать трудности и справляться с проблемами. – Если бы и была такая кнопка, ты бы не смог на неё нажать – уж слишком цепляешься за прошлое. Пей кофе, он вкусный, пока горячий, – Дио протянул чашку Исину. – Как только остынет, станет излишне горьким, по моему мнению. – Твой кофе божественен! – сделав глоток, воскликнул Лэй. – Кенсу, ты невероятный человек. За один вечер сотворил для меня столько, сколько никто из друзей не сделал за всю мою недолгую жизнь. Я даже…Я не знаю, как тебя отблагодарить за это. – Пирожные будешь? У меня есть парочка с апельсиновой начинкой, – Дио поставил чашку и внимательно посмотрел на Лэя. – Меня не надо благодарить. Это просто стечение обстоятельств. В любой другой день я был бы одним из тех, кто просто б наблюдал за твоим самоубийством. Я обычно не вмешиваюсь, а просто наблюдаю и иногда могу дать совет.        Исин не мог разорвать зрительного контакта с Кенсу. Взгляд больших карих глаз притягивал, а голубоватый свет луны добавлял образу Дио некую волшебность. «Словно ангел», – подумал Лэй, поднося свою руку к лицу парня и аккуратно касаясь пальцами щеки. – Ты хоть сам осознаёшь, какой безумной притягательностью обладаешь? – Исин перешёл на шёпот. – Я не могу понять, но что-то в тебе есть такое… Ты сводишь с ума своей невинной внешностью, за которой прячешь сильное сердце. – Парень приближался к лицу Кенсу; с каждым словом горячее дыхание Лэя всё больше обжигало кожу. – Всё в тебе прекрасно, но это можно увидеть только вот так близко… Когда-нибудь, ты встретишь человека, которого настолько подпустишь к себе, что он сможет разбить твоё деланное безразличие.        Когда между губами парней остались считанные сантиметры, Исин остановился. Он продолжал смотреть в бездонные глаза Кенсу, не находя в себе сил разорвать этот контакт. – Это очень эгоистично, но… – запнувшись, Лэй продолжил: – помоги мне забыть его. Только сегодня.        На лице Дио было невозможно прочитать ни одной эмоции. Молчание затянулось. Исин не отодвигался, но и продолжал сохранять ту маленькую дистанцию, которую он установил. Звук стрелок часов, казавшийся сейчас очень громким, нарушал тишину своим гулкими битами. Прислушавшись, можно было бы услышать ещё и быстрый стук сердца; по крайней мере, Лэю казалось, что его сердцебиение было достаточно сильным, чтоб его можно было услышать. Некоторое время спустя, Кенсу прикрыл глаза и тихонько прошептал: – Я не могу тебе дать то, что ты просишь. Предоставив себя, вряд ли я помогу тебе забыть Чунмёна. Разбитое сердце может починить лишь тот, кто влюбится в осколки.        Глаза Исина снова наполнились слезами; парень крепко обнял Дио, уткнувшись лбом в плечо, и разрыдался. – Спасибо тебе, – сквозь всхлипывания бормотал Лэй, – спасибо…        Через неделю после случившегося, Исин уехал в Китай, насколько я знаю, где решил учиться.        Кай и не заметил, как на улице стало вечереть. Взглянув на часы, он ужаснулся: оказалось, что он просидел в кафе больше двух часов. – Дома дочитаю, – сам себе пробормотал блондин.        Расплатившись с Луханом, парень спешно покинул кафе. Почему-то ему хотелось узнать, что случилось дальше, почему Кенсу оставил ему эту тетрадь. Кай прекрасно понимал, что этот парень никогда не делает что-либо просто так, для всего есть свои причины.