По страницам чужих историй

      Чунмён в коме, Лэй винит себя в этом… Казалось бы, что может быть банальней? Я даже решил было поставить «точку» в этой истории и забросить тетрадь подальше, так как история потеряла свою привлекательность, но то, что случилось дальше, удивило даже меня. К такому повороту сюжета никто не был готов…        Крис едва держался на ногах – всю ночь он провёл в операционном блоке, вытаскивая Чунмёна с того света. Перелом семи рёбер, повреждение лёгкого, пробитая черепная коробка, сильные кровопотери… Все хирурги больницы боролись за жизнь пациента, делая всё возможное, чтобы только спасти его. Исина Фань предусмотрительно отправил домой с Тао – Лэй в данной ситуации вряд ли мог помочь. Однако, покидая операционную, хирург нисколько не удивился, увидев своего друга около двери. – Фань, что с ним? – сразу же бросился с расспросами Син, едва сдерживая рвущиеся наружу слёзы. – Он жив? – Жив твой Чунмён, – Ву упал на друга, не в силах больше держать себя самостоятельно. – Пожалуйста, донеси меня до кабинета, – из последних сил прошептал парень.        Такое было не впервой для Исина – Крис частенько выматывал себя до изнеможения; Ву был невозможным трудоголиком, он мог не приходить домой по несколько дней, тратя на сон по два-три часа в день. До этой операции парень бодрствовал двое суток, вздремнув лишь однажды, и то часов на четыре. Лэй поудобней подхватил друга под одну руку, с другой стороны уже помогал Тао, который не смог отпустить Сина в больницу одного. Вместе они быстро донесли бессознательного Криса до кабинета, где его быстро привели в чувства нашатырным спиртом. – Сухо пришлось ввести в состоянии комы, но он быстро поправится – у него молодой организм. Кровотечения ост… – затараторил Ву, как только пришёл в себя, но его перебил Исин. – Фань, тебе сейчас надо поспать, – парень стянул с Криса халат, уложил на диван и накрыл пледом. – Ты изнеможён, отдохни. Я приготовлю тебе покушать, чтобы ты восстановился, – Ву хотел было что-то сказать, но Син снова его остановил. – Это не обсуждается. А про Сухо, если мне надо будет, я найду, где спросить. Я же тоже тут работаю, не забывай. Отдыхай. И… – подойдя к другу, Лэй легко поцеловал его лоб и прошептал: – Спасибо.        Фань мгновенно уснул, стоило ему только закрыть глаза. Тихонько покинув кабинет, парни поспешили покинуть больницу: Тао опаздывал на тренировку, а Лэю надо было срочно попасть домой, чтобы успеть приготовить хоть что-нибудь. На выходе из здания они встретили заплаканную девушку, рядом с которой стоял пожилой мужчина в чёрном костюме. Исин сначала подумал, что ему показалось, но, присмотревшись, он узнал отца Чунмёна. – Извините, вы же тут работаете? – обратилась к Сину девушка, всхлипывая. – Да, чем я могу вам помочь? – Вы не подскажите, куда привезли… – бедняжка разрыдалась сильней, не в силах сказать ни слова. Лэй отвёл её к ближайшей скамейке, усадил и предложил стакан воды. Всё, что смогла сделать девушка – это кивнуть. – Простите, она у нас девушка очень эмоциональная, – сказал мужчина, подойдя к Сину. – Она хотела узнать, куда привезли Ким Чунмёна, 24 года. Мы родственники.        «Неужели, он меня не узнал?» – парень не знал, радоваться ему данному факту или нет. – «Может, оно и к лучшему?» Набрав стакан воды, Лэй передал его мужчине, а сам позвонил в отделение Криса – Сухо должен был находиться там. Переговорив с заведующим, он ответил: – Ким Чунмён сейчас в искусственной коме, к нему нельзя, – Исин увидел, как задрожали губы у собеседника. – Врачи сказали, что он скоро придёт в себя, не переживайте. Операцию проводил лучший хирург больницы, за вашего сына можно быть спокойным. Через неделю его выведут из коматоза, тогда можно будет и навестить. Господин Ким ещё молод, организм быстро восстановится. – Спасибо вам большое, – произнесла девушка, едва проговаривая слова из-за текущих по лицу слёз. – Я очень боялась за Чунмёна, но ваши слова успокоили меня. Спасибо…        Поклонившись, Лэй оставил родственников Сухо и направился на выход из больницы; Тао поспешил за парнем. Исин находился в неком замешательстве – он знал семью Чунмёна, так как приходилось не раз общаться с ними, но эту девушку он видел впервые. «Может, это его девушка?» – пронеслось в голове парня. – «Не жена – в карточке бы указали. Тогда почему он пытался вернуть меня? Ничего не понимаю…» – Син-гэ, смотри по сторонам! – прокричал Тао, оттаскивая Лэя от дороги. – Задумался? – Ой, прости… – улыбнувшись, Исин взлохматил волосы младшему. – Что бы я без тебя делал? – Я тебя никуда одного не отпущу! Садись в машину – подвезу, – Тао потащил «братика» к своему автомобилю. – Хорошо, что тебе не дали права, иначе б ты стал постоянным клиентом Крис-гэ, – бурчал себе под нос парень, запихивая Лэя на заднее сидение. – С твоей-то невнимательностью. – Я, вообще-то, всё слышу, – все попытки изобразить обиженное лицо закончились неудачей – Сина попросту проигнорировали.        Лэй был рад, что младший решил его подвезти – появилось время подумать. Наушники распутались на удивление быстро; запустив в проигрывателе любимый плейлист, Син прикрыл глаза и погрузился в музыку. Слова Чунмёна никак не выходили из головы. «За те два года я настолько привык, что ты только мой, что даже за шесть лет мне не удалось выкинуть это из своей головы», – эта фраза словно стояла на повторе в голове, перекрикивая очередную песню на телефоне. «Я зависим от тебя, а когда-то было наоборот!» Всё казалось каким-то сумасшествием. Почему-то Исин вспомнил забитую фразу: «Что имеешь – не хранишь, потерявши – плачешь». Но, почему потерял Сухо, а плачет Лэй? Почему слова о том, что ты кому-то нужен, принесли не долгожданное счастье, а невыносимую боль в груди и желание забиться в угол и рыдать, кусая губы? Не потому ли, что не знаешь, как себя вести после всего того, что было. «Он не любил, а использовал», – Исин горько усмехнулся собственным мыслям. – «Я был его собственностью, которой он распоряжался. Пообещав самому себе никогда не прощать этого человека, верил ли я, что смогу сдержать это обещание? И сдержал ли я его? Нет, так я давно всё простил. Потому что люблю. Но я не хочу обжигаться. Снова…»        Прикосновение к щеке вывело Исина из задумчивости. Открыв глаза, парень увидел перед собой Тао, который перелез к нему с водительского сиденья. Задумавшись, Син и не заметил, как они подъехали к дому. Младший аккуратно стирал слезинки со щеки Лэя; бездонно-чёрные глаза блестели от собирающихся там слёз. – Син-син, не плачь, – голос подрагивал. – Иначе я тоже плакать начну, ты же знаешь. Всё хорошо, мы с Фанем всегда рядом, мы поможем и защитим нашего единорога, мы же обещали! – Малыш Тао, – Исин улыбнулся, но слёзы продолжали стекать по лицу. – Никому не дай разбить твоё сердце. Это просто ужасное чувство, словно грудную клетку разрезают без анестезии, сжимают сердце так сильно, что начинаешь задыхаться от боли. И ты ничего не можешь сделать, совсем ничего. Но, знаешь, что ещё хуже? Хуже – это когда по старой ране режут снова. Когда разрывают старые швы и начинают снова подбираться к твоему сердцу, которое и так еле бьётся.        Тао не выдержал – разрыдавшись, он крепко обнял Лэя. Парень знал всю историю про Чунмёна, он знал, каких трудов стоило в своё время Крису помочь выкарабкаться Исину из зависимости от антидепрессантов; ещё он знал, что старший всё равно простил того, кто так долго его мучил. Простил, а теперь сам же и страдает от этого. – Исин-гэ, – Тао смахнул слезинки и прокашлялся. – Ты только скажи – и я сделаю всё, чтобы этот Сухо к тебе больше никогда не подходил! Я быстро его пропишу у Криса в пациентах. Только скажи… Я ради тебя всё сделаю, только чтобы ты больше так не страдал. – Какой же ты ещё ребёнок, пандочка, – Лэй, наконец, успокоился. – С этим уже ничего не поделаешь. Надо просто всё оставить в прошлом и никогда к этому не возвращаться. Я буду стараться, я перестану оборачиваться – обещаю. – Я запомнил! – рассмеялся Тао. – Ой, гэ, Фань в больнице… – Точно! Я побежал, мне ещё надо приготовить что-нибудь вкусненькое, – Лэй чмокнул младшего во влажную щёку, взлохматил волосы и выскочил из машины.        «Я буду стараться, я перестану оборачиваться», – сам себе повторил Исин. – «Тао, ты действительно ещё ребёнок. Знал бы ты, что это невозможно...»