По страницам чужих историй

       Медленно тянулось время; та неделя, что Чунмён находился в коме, казалась Исину целой вечностью. Пищание мониторов было вместо часов – оно отмеряло своё время, которое измерялось не в секундах, а в сердечных ударах. В свободное от работы время, Лэй приходил в палату и просто сидел рядом с кроватью. В голове уже были написаны сотни сценариев их разговора, сотни возможных вариантов событий. Где-то Исин прощал Чунмёна и возвращался к нему; где-то ставилась жирная точка в общении. Где-то Син уезжал в Китай и избегал любых разговоров о Корее, а где-то Сухо просто не выходит из комы… Лэй попросту тонул в собственных мыслях, погружаясь всё глубже в пучину отчаяния. Столько сценариев, но какой же выбрать? Простить? А если всё повторится? Сбежать? А вдруг Чунмён действительно любит? И так каждый раз – это «а вдруг…» и «а если…», сводящее с ума.        Исин никогда не сидел в палате долго – он просто сбегал. От своих мыслей, от безмятежного лица Сухо, от пищания мониторов и, в конце концов, от собственного прошлого. Музыка в наушниках перекрикивала голос в голове, ночные прогулки по берегу Хан успокаивали и отвлекали от тяжёлых размышлений. Так прошла неделя… ***        Исин устало потёр переносицу и зевнул, откидываясь в кресле. Два новых экстренных пациента, одна сложная операция вымотали врача. Хотелось чашку горячего натурального кофе и мягкую кровать, но все, на что сейчас он мог рассчитывать – это кофе из аппарата и заваленный бумагами рабочий стол. Однако в этой усталости Лэй нашёл то, чего так не хватало – отвлечение от Чунмёна. Да и какие могут быть мысли о Сухо, если всё, что хочется – это просто поспать. Син уже было начал засыпать – полудрёма охватила парня, глаза медленно закрывались, и по телу распространялась приятная лёгкость – как раздался телефонный звонок. Может быть, Исин бы и не взял трубку, если б не звонил рабочий телефон – тут он был просто обязан ответить. – Кардиологическое отделение, заведующий… – на автомате ответил Лэй, но договорить не получилось – его перебил знакомый голос: – Син, поднимайся и быстрым шагом ко мне, – Крис всегда умел звонить «вовремя». – Твоего Чунмёна вывели из комы, он уже в сознании. И, знаешь, что? – Что? – сон постепенно отпускал Исина. – Первым словом, которое Чунмён сказал, было твоё имя. Он только и повторял: Лэй, Лэй, Лэй… К твоему счастью, про это твоё прозвище мало кто знает – точнее, в этой больнице об этом известно только мне, – так что все решили, что это просто набор букв. Короче, ты меня понял. Жду.        Исин подскочил в кресле, бросил трубку и побежал к Крису. Удивлённые пациенты и сотрудники больницы расступались перед парнем, чтобы он их ненароком не сбил. А Лэй едва сдерживал слёзы счастья. К чёрту все заготовки и сценарии! Его Мён пришёл в себя. Его Мён первым назвал его имя! Его Мён… Лэй смаковал это сочетание «мой Мён», ему было невероятно приятно думать о Сухо именно так. К чёрту прошлое! Ведь теперь Исин любим, а значит, всё будет по-другому.        Крису пришлось буквально ловить влетевшего в отделение Исина. Он отвёл друга в палату Сухо, сам же поспешил оставить их наедине, только напомнил, что парень ещё слаб для тяжёлых разговоров. Лэй подошёл к кровати и аккуратно присел на стул, стоящий рядом. Услышав движение рядом с собой, Чунмён повернул голову в сторону звука; улыбка невольно проступила на лице при виде Исина. Медленно Сухо потянул свою руку в сторону сидящего рядом парня, в попытках коснуться лица. – Син… – чуть слышно прошептал блондин; в уголках глаз заблестели слезинки, а улыбка стала шире, когда Лэй сам потянулся к руке и позволил ладони лечь на щеку. – Син… – Я тут, дурачок, – поддавшись чувственному порыву, Исин коснулся губами внутренней части запястья Мёна. – Неужели, нам надо было потрепать друг другу нервы, чтобы вновь сойтись? – Прости меня… – слова с трудом давались Сухо, но он продолжал говорить: – Я доставил тебе столько боли.        Горячие слёзы Лэя стекали по руке Чунмёна, обжигая кожу и оставляя после себя влажные дорожки. Не нужно было слов, чтобы понять – Исин простил Мёна, а тот безумно влюблён. Не было смысла произносить что-то вслух, ведь взгляд был куда красноречивей любых слов. Лэй склонился над парнем – пара слезинок сорвались и упали на лицо Чунмёну – и аккуратно поцеловал. Это сложно было назвать настоящим поцелуем – просто прикосновение губ к губам, однако, Сухо было важно не это, а те чувства, которые передались вместе с этим лёгким касанием: тёплая любовь и надежда на счастливое будущее. – Я люблю тебя, – в губы прошептал Лэй. – Я тоже люблю тебя, – Чунмён немного приподнялся, на сколько у него хватило сил, и подарил ответный поцелуй. – Жаль, что я понял это слишком поздно.        В дверь постучались: это был Крис. Главврач напомнил про то, что Чунмёну надо отдыхать и восстанавливаться, забрал Исина и покинул палату. Никогда ещё Фань не видел своего друга настолько счастливым. Лэй сиял так, словно ему в сердце засунули кусочек солнца. – Он любит меня, представляешь? – шептал Син на ухо Крису, стискивая его в крепких объятьях. – Мён любит меня… – Ты заслужил это счастье, – Фань потрепал Лэю волосы и обнял в ответ. – А теперь беги работать, Чжан Исин. Рабочий день в разгаре!        Лэй убежал, а Ву продолжил обход. Он был счастлив за своего друга. Кто, как ни Крис, знал, сколько боли пережил этот парень, скольким он отказал из-за своей влюблённости. За все шесть лет знакомства Фань не смог понять, почему солнечному Исину приходится столько терпеть. Себя парень старался ограждать от всех этих чувств, считая это лишним – любовь ему казалась чем-то болезненным и ненужным. Слишком много ему приходилось видеть последствия влюблённостей – чего только стоят непродолжительные отношения Тао, после которых следуют сутки рыданий. А Исин и Чунмён, которые потрепали друг другу нервы? «Ты просто не влюблялся», – вспомнились слова Тао, на которые Крис всегда просто улыбался. «Несмотря ни на что, любовь прекрасна – чувство лёгкости переполняет тебя, кажется, что ты можешь всё на свете», – дополнял Лэй слова младшего. И Фань не понимал их – этим двоим разбивали сердца, а они продолжали верить в любовь. Проще закрыться, предупредить боль.        В конце обхода Крис заглянул в палату Сухо. Там он заметил девушку, которая в слезах пыталась что-то объяснить парню. Главврач урывками услышал: «свадьба», «ты должен», «я волнуюсь» и «родители». В единую мысль слова не собирались. Фаню пришлось вмешаться – пациенту нужен был покой. – Прошу прощения, – парень вошёл в палату, прервав девушку. – Пациент нуждается в покое, я вынужден попросить вас покинуть палату. Господин Ким ещё очень слаб для тяжёлых разговоров. – Я понимаю, – тихо ответила посетительница. – Простите меня. Я ухожу, – обратившись к Сухо, она сказала: – Мён, пожалуйста, подумай над моими словами… – Я же сказал – мне наплевать! – зло ответил парень.        Крис вывел девушку из палаты. – Если хотите, мы можем поговорить у меня в кабинете, – предложил Ву. – Как я понял, вопрос серьёзный. – Может, вы сможете мне помочь.        Крис повёл девушку к себе в кабинет. По дороге он быстро что-то напечатал на телефоне. Если он всё правильно понял, то у Исина с Чунмёном могут быть какие-то проблемы. В кабинете Фань услужливо предложил девушке кресло и подал стакан воды. Положив телефон на стол, он приготовился слушать. – Меня зовут Тиффани, – тихо начала девушка. – Я невеста Ким Чунмёна. Мои родители, как и его, – крупные бизнесмены, и наш брак не что иное, как закрепление соглашения на сотрудничество. Времена Средневековья закончились, а взаимовыгодные междинастийные браки остались, – Тиффани усмехнулась. – Мён не любит меня, я прекрасно это знаю, мы с ним просто друзья с детства, не более того. Поэтому я и переживаю. Я знаю, что если наша свадьба не будет сыграна, то он потеряет абсолютно всё. Таким образом отец Мёна решил прекратить его постоянные «гуляния». И всё вроде было нормально, наше бракосочетание было назначено на начало следующего года. Но несколько недель назад Чунмён вдруг заявил, что не собирается играть свадьбу. И никакие слова не оказывали влияния на него. Наши отцы даже угрожали ему, но всё было бесполезным. Был страшный скандал. Мён кричал, что он влюблён и ни на что не променяет свою любовь, что он и так слишком много потерял, пока понял свои чувства. Говорить про любовь пожилым бизнесменам – верх безрассудства. Вообще, так нельзя говорить, ведь это мой отец и его бизнес-партнёр, но я скажу: эти «бумажники» забыли о каких-либо чувствах, кроме чувства прибыли. Браки наших родителей были по расчету – среди богатых людей это норма. Поэтому слова Мёна для них прозвучали бредом. – Вы любите его? – поинтересовался Крис, глядя, как взволнованно рассказывает девушка. – Возможно, – Тиффани кротко улыбнулась. – Поэтому хочу ему только счастья. Я предлагаю заключить брак со свободными отношениями: парой мы будем только для родителей. Но Мён против. Он только выглядит зазнавшимся «золотым мальчиком», на самом деле он очень серьёзен и ответственен. Я даже повторю его слова: «Свадьба означает, что мы станем семьёй, а значит, я должен буду часть своей жизни отдавать тебе. Я так не могу. Есть только один человек, которому я готов отдать даже не часть, а всю свою жизнь, если он только захочет. Мне жаль». Теперь вы понимаете? Его отец отречётся от него, как только Мён подпишет бумаги о расторжении помолвки. – Любовь или семья? – задумчиво пробормотал Фань. – Я вас понимаю. И его тоже, немного. Давайте, мы договоримся. Ещё пару дней господина Кима нельзя будет тревожить – его только вывели из комы. Как только ему станет лучше, я сам с ним поговорю об этом. И можете не беспокоиться – за стены больницы это не выйдет. А пока я вам советую поехать домой и отдохнуть – вы очень много нервничаете.        Девушка поблагодарила врача и покинула кабинет, оставив свой номер. Крис взял со стола свой мобильный телефон, поднёс его к уху и проговорил: – Всё слышал? Мне жаль, Син, но вам придётся решить ещё одну проблему.