По страницам чужих историй

       Исин сбросил вызов Криса и откинулся в кресле. Истерика медленно охватывала парня: губы искривились в горькой усмешке, руки едва заметно тряслись, а в горле комом застрял нервный смешок. Видимо, судьба очень «любила» Лэя, раз в очередной раз попыталась проверить его на прочность. – Это какое-то безумие, – прошептал Син, прикрывая глаза. – Безумие…        Дрожащими пальцами Исин набрал сообщение Дио, назначая ему встречу. Хотелось верить, что Кенсу сможет помочь ему и в этот раз. Он хотя бы выслушает – когда выговоришься, становится легче. «Встретимся сегодня в три часа дня около кафе “Инь-ян”. Это недалеко от торгового центра “Lotte”», – ответ не заставил себя ждать. До назначенного времени оставалось около четырёх часов, так что Исин погрузился в работу, пытаясь отвлечься от собственных мыслей.        Такой поворот событий меня удивил и даже порадовал – есть о чём писать. Выхода из этого положения я видел три. Первый – Сухо уходит из семьи и живёт с Исином. Самый ужасный из всех вариантов. Почему? Потому что на самопожертвовании чувства долго не просуществуют. Может, месяц, может, и два, а потом начнутся упрёки. «Я оставил ради тебя всё! Я лишился всего!» Это будут постоянные скандалы. И в итоге все останутся в проигрыше. Кому, как ни мне знать об этом. Мои родители остались вместе только из-за моего рождения. Мать в своё время отказалась от своей семьи ради моего отца, и в итоге они постоянно ругались из-за этого. Думали, что я не знал об этом. А я слышал. Слышал, как мама плакала, упрекая отца в том, что её родители не хотят с ней общаться. Слышал, как папа кричал, что ему не нужны были эти жертвы. Сейчас родители относятся друг к другу как друзья: каждый пропадает на своей работе, ездит по своим командировкам, иногда созваниваясь, чисто для формальности, иногда вспоминая об общем ребёнке. У Исина с Чунмёном всё будет куда сложнее – у них не будет «связующего звена». Второй вариант – Сухо женится на этой девушке. Тоже не идеальный выход. Самобичевание и неприязнь к ни в чём не повинной девушке будут сопровождать Чунмёна до конца его жизни, а Лэй, боюсь, просто не выдержит повторного «предательства». Третий же вариант…»        Запись на этом обрывалась. Кай разочарованно закрыл тетрадь и усмехнулся: – Вот же вредный совёнок! – пробормотал парень. – На самом интересном месте. Так и слышу его «продолжение следует». Идеальный журналист.       На глаза попала записка, которую передал Кенсу. Аккуратно развернув бумагу, парень выправил её и начал читать написанный там текст.        Я знаю, что ты там про меня подумал. Прервался я далеко не из-за вредности, а из-за недостатка времени. Исин попросил меня прийти после окончания смены, поэтому я поспешил в больницу. Третий вариант развития сюжета – Сухо женится, но продолжает встречаться с Лэем. А что? Все счастливы и довольны: Чунмён любит Исина, Исин – Чунмёна, наследство сохранено, а Тиффани спокойна за своего друга. Вот только одна проблема: это жизнь, тут не всё так, как планируется. Сухой расчёт не принимает во внимание человеческий фактор – тот же Сухо может не согласиться с подобным предложением. Разрываться между семьёй и любовью невероятно тяжело – придётся постоянно контролировать себя, опасаться, чтобы не раскрыли. Ты представь себе, какой скандал разразится, если родители Чунмёна узнают, что их женатый сын встречается с парнем?        Я поговорил с Исином и предложил все варианты. Лэй обещал подумать и дать свой ответ завтра.        Знаешь, а я ведь должен сказать тебе «спасибо» за то, что эта история вообще существует. Сам того не зная, ты дал мощный толчок. Как? Давай вернёмся к началу истории. Чжан Исин хочет спрыгнуть с крыши, так как увидел любимого человека в объятьях другого – это стало последней каплей. Я тогда стоял рядом с Лэем и прекрасно видел целующуюся парочку. Даже тогда, шесть лет назад, я смог узнать тебя, Ким Чонин. Это ты стал той «последней каплей».        На чужих историях учатся. Например: всё взаимосвязано. Просто так ничего не случается. И то, что ты прочитал эту историю, тоже неслучайно, я полагаю. Просто интересно, куда всё это приведёт? – Твою мать, – только и смог прошептать Кай, отложив листочек в сторону.        Парень разлёгся на кровати, устремив взгляд в потолок. Губы пересохли и начали пылать, из-за чего Кай провёл по ним языком. Кенсу своей историей расковырял старую рану Чонина; воспоминания про тот выпускной и Ким Чунмёна были тщательно запрятаны внутрь сознания. Это были такие воспоминания, которые не хочется будоражить. Но было поздно, процесс запущен. Кай всё чувствовал так, словно это происходит с ним прямо сейчас: обжигающий ухо шёпот, влажные прикосновения немного жёстких губ, горячие касания чужих рук – всё это фантомами ощущалось на коже. Вспомнился и Чжан Исин – невысокий улыбающийся парень с короткими чёрными волосами и милой ямочкой на щеке. Перед глазами стоял тот взгляд, полный любви и боли, которым одарил его мальчишка, увидев в объятьях Сухо. Чунмён рассказывал про Исина как про свой самый любимый «экспонат» в коллекции влюблённых в него личностей. Чонину было безумно жаль того парня, поэтому тогда он просто спрятался за Ким Кая – своё второе «я», циничное и бессердечное. Спрятался и растворился в нём по собственному желанию. Потому что Чунмён преподал ему тогда один бесценный урок: любви нет, и все её проявления – это всего лишь трансформация жалости и слабости. Если влюбляешься, то ставишь кого-то выше себя, а значит, становишься слабей. И в пример Сухо приводил Исина – один из лучших учеников школы, талантливый и красивый Чжан, влюбившись, превратился в безвольную куклу. Безвольную и слабую. Эти мысли чётко отпечатались в мыслях Кая. Он никогда не любил, только позволял любить себя, получая от этого выгоду. – Чёртов До Кенсу! – шёпотом прорычал парень, от злости ударив кулаком по кровати. – Как тебе удалось разрушить одной тетрадью то, что я считал жизненной аксиомой? Зачем ты показал, что этот Исин не такой слабак, каким я его считал всё это время?        Да, Кай прекрасно понимал, что назвать Исина слабым нельзя. Безвольным – да, возможно, но не слабым. Надо иметь сильное внутреннее мужество, чтобы пережить то, что выпало на долю бедного парня. Чонин не мог понять только одного: действительно ли Чунмён настолько изменился? «Может ли быть так, что эта бесчувственная скотина, воспитанная в богатстве и мизантропстве, смогла полюбить кого-то, кроме себя?» – эта мысль долго крутилась в голове Кая, заставляя его злиться. Резко соскочив с кровати, парень подошёл к окну и распахнул его. Прохладный осенний ветерок ворвался в комнату, вытесняя стоявшую духоту. Холод немного отрезвлял и успокаивал, мысли начали приводиться в порядок. Чонин ухмыльнулся, залезая на подоконник: только кофе не хватало для полного образа «ванильной девушки». Пошарив по карманам, Кай вытащил мятую пачку сигарет и зажигалку. Сейчас почему-то хотелось наполнить лёгкие дымом, почувствовать лёгкую горечь на губах – это дарило странное успокоение. Серый дым вызывал несильное жжение, которое тем не менее было приятным. Стряхиваемый пепел развевался по ветру мелкими хлопьями. От очередной затяжки отвлёк звук входящего сообщения. Кай слез с подоконника и достал из кармана телефон. Подсветка экрана на секунду ослепила – после темноты даже такой свет был слишком яркий для глаз. Номер, с которого пришло сообщение, не определился. Проморгавшись и стерев выступившие от раздражения светом глаз слёзы, Кай смог прочитать текст: «Может, ты всё-таки бросишь курить? Не спорю, выглядишь с сигаретой неплохо. Как главный герой сопливых женских романов».        Сделав последнюю затяжку, Чонин метким броском отправил бычок в открытое окно, а сам сел обратно на подоконник и начал печатать ответ: «Моё дело. Что, заботишься о моём здоровье, совёнок? И вообще, откуда знаешь, что я курю?» Почему-то стало спокойней на душе и даже немного весело. Такая «опека» была в стиле Кенсу: вроде и не беспокоится, но всё-равно тонко чувствуется помощь и совет. От созерцания вида за окном снова отвлёк звук сообщения. «Гулял, увидел тебя в окне, высказал своё пожелание. Терпеть не могу курящих людей». Кай задумался на мгновение, потом быстро начал печатать: «Не далеко ещё от моего дома ушёл? Подожди, я сейчас спущусь. Поговорить нужно». Не дожидаясь ответа, Чонин быстро оделся, захватил тетрадь и выбежал из квартиры. Уже спускаясь по ступенькам, парень решил посмотреть, что же ему ответил Кенсу. «Жду тебя около твоего подъезда». Это было предсказуемо, поэтому Чонин усмехнулся.        На улице было приятно прохладно. Вечерний город жил своей жизнью: везде был шум машин и свет их фар, иногда раздавались громкие разговоры и смех отдыхающих компаний. И не важно, в каком районе ты живёшь – звуки вечера везде были примерно одинаковы. Напротив подъезда, облокотившись на дерево, стоял Кенсу, который рассеянным взглядом смотрел в свой телефон. От мобильного тянулся тонкий провод красных наушников; одна из «капелек» была вставлена в ухо, вторая свисала на грудь. Среди темноты вечера и серой одежды Дио, этот провод казался красной нитью, которая словно сжималась вокруг хрупкой шеи парня, грозясь задушить его. Было в этом нечто прекрасное и завораживающее. Не зная, зачем, Кай быстро сфотографировал это на свой телефон. – А я думал, что не смогу тебя рассмотреть в темноте, – решил сострить Кай, подходя ближе. – Ты дома ночью можешь свои вещи найти? – Зато не слепну от пестроты, заглядывая в шкаф, – парировал Кенсу, вытаскивая второй наушник.        Кай протянул тетрадь и записку, которые Дио аккуратно взял и убрал в сумку. Парни негласно отошли от дерева и направились медленным шагом по улице. Чонин нервно поправил воротник красного свитера, который надел совершенно случайно, и решил заговорить первым: – Я прочитал. Знаешь, не думал, что ты пишешь любовные рассказы. – Однако тебя это зацепило, раз ты сейчас идёшь со мной. От тебя пахнет сигаретами, – Кай даже немного обрадовался, увидев на лице новую эмоцию – брезгливость. Ну, хоть что-то. – Ради этого выражения лица я готов закурить хоть сейчас, – в голосе Чонина прозвучал неприкрытый сарказм.        Кенсу одарил парня холодным пронзительным взглядом, от которого у Кая пробежались мурашки по спине. Всё-таки, глаза Дио – страшная вещь; одного только взгляда хватает, чтобы сердце в пятки упало, а в горле пересохло. Чонин мысленно возрадовался, что Кенсу редко пользовался подобным приёмом. – Не буду, не буду, – усмехнулся Кай. – Просто хотел узнать реакцию. А теперь серьёзно. У меня есть, что тебе рассказать.