Кукловод

      Время шло, сила Эльзы росла, а вместе с ней росла и ненависть в душе. Страха почти не осталось - он не исчез, а лишь стал этой ненавистью. Кромешник, наблюдая за колдуньей, с удовольствием отмечал эти изменения и раздавал советы, частенько указывая на последствия такого роста. В первые месяцы это доводило её до истерики, заставляя выплескивать вокруг свою губительную силу, но со временем сердце девушки всё больше леденело, и это не приносило столько страданий - лишь глухую и тупую боль, которая вскоре перестала быть заметной, слилась с ней самой. К примеру, как сегодня...       - Ты заметила, что сегодня снова убила? Какая-то девушка. Юная совсем, - поинтересовался Питч таким будничным тоном, будто речь шла о погоде.       - И что с того? Сколько таких уже было... - устало вздохнула Эльза, откидываясь на подушку и прикрывая глаза. Она лежала на кровати в давно опустевшем доме, холодном и тёмном: печь была удостоена лишь беглым взглядом, растапливать её никто не собирался. Эльза всегда любила холод.       - Таких, может, и не было, - дух хитро взглянул на девушку, усаживаясь на крепкий дубовый стол.       - Что ты имеешь в виду?       - Все люди уникальны, у каждого своя история... - произнёс он, иронично улыбаясь. Впрочем, Снежная Королева оставила это без внимания.       - Все люди одинаковы. Безликие статуи. Те, кто отличался от других, давно умерли, - Эльза с безразличием уставилась в потолок, который стал покрываться инеем, чуть слышно потрескивая. Девушка опустила ресницы.       - Точнее, их убили, - Питч с удовольствием понаблюдал, как тонкие светлые брови нахмурились, а бледные губы сжались. Эльза вся будто потускнела с того дня, как она впервые увидела Фроста: голубые глаза утратили свою искру, и теперь цвет был скорее серым; губы побледнели, почти сравнявшись цветом с бледной кожей, и будто всегда были обветренными и потрескавшимися. - И ты ведь не оставишь это так просто? Ханс уже получил по заслугам...       - Замолчи! - не выдержав, огрызнулась Эльза и зажмурилась. - Уходи. Я хочу побыть одна.       Кромешник послушно вышел, почему-то через дверь, не попрощавшись. Впрочем, колдунье это и не нужно было. Перевернувшись на бок и свернувшись калачиком лицом к стене, она уснула, так и не накрывшись одеялом.

* * *

      Дух решил не говорить Эльзе, почему именно эта девчонка была особенной. Зато наведался к Ледяному Джеку, который как раз это знал. Кромешнику не нравился этот нахальный мальчишка: от него совсем не веяло страхом, а беседы были утомительными, причём для них обоих. Но в этот раз можно сделать исключение...       - Я не понимаю только одного. Зачем?! - в отчаянии вскрикнул голубоглазый парень, до боли в костяшках пальцев стискивая посох. Он беспокойно сорвался с места, взлетел, снова рухнул на землю, чуть не упал на колени, заметался, вздымая босыми ногами снег...       - Может, ей просто стало скучно? - дух страха чуть склонил голову набок, с насмешкой наблюдая за Джеком.       - Для развлечения что, обязательно кого-то убивать?!       - Скажи ей об этом, - издевка стала просачиваться и в голос.       Джек накинул капюшон и, ничего не ответив, рванул прочь. Неважно куда, главное, подальше.       Питч довольно улыбнулся. Весьма трудно совладать с таким добрым и невосприимчивым к страху пареньку, но силы Кромешника значительно возросли стараниями Эльзы, и он активно этим пользовался. Первый шаг сделан, а это главное. Дальше будет проще.

* * *

      Эмма, его маленькая Эмма... И пусть она давно перестала быть маленькой, к тому же, переросла самого Джека, для него она всё равно оставалась такой же малышкой, которую он спас когда-то ценой своей жизни. После возрождения в виде духа зимы парень ещё долго не мог смириться, но спустя несколько лет душевная боль потихоньку утихла. Джек даже находил какое-то удовольствие в том, чтобы наблюдать за своей семьёй, хотя и было невыносимо грустно оттого, что он больше никогда не сможет к ним присоединиться.       И сейчас тоска вместе с ненавистью рвала его душу на части, выплёскиваясь в комьях снега, летящих на землю с пургой. В отличие от Эльзы, он старался выбирать безлюдные места, чтобы никто не попал под воздействие его эмоций.       Кромешник наблюдал и был доволен. Всё проходит именно так, как того хотелось ему. Как же давно он не чувствовал этой пьянящей власти!.. Осталось только немного разозлить их обоих, и можно разгуляться вовсю.       Успокоившись немного, Джек уселся на ветку одного из занесенных снегом деревьев. В нем боролось два противоречивых желания сразу: хотелось то ли выговориться, то ли никого и никогда не видеть. Впрочем, Кромешник решил за него, появившись словно из ниоткуда. Тень под деревом была не очень густой, но и она сгодилась, чтобы послужить ему пунктом перемещения сквозь пространство.       - Зачем ты пришел? - с неприязнью спросил Фрост, облокачиваясь о ствол и сжимая посох покрепче.       - Не хочешь поделиться своими мыслями? - нагло ухмыльнулся Питч, неотрывно глядя на него.       - А тебе так хочется их выслушивать?       - Я бы не пришел сюда, если б мне не было это нужно. Скорбишь по сестренке? - с издёвкой спросил он, подходя чуть ближе. Джек сжал посох ещё крепче, до боли в пальцах. - А как ты думаешь? - процедил он в ответ, не зная, чего ему хочется больше: улететь или пристукнуть Питча на месте. - А ведь ты можешь и отомстить. Нагрянуть к ней хоть завтра, хоть сегодня, - вкрадчиво сообщил Кромешник. - А что это изменит? - Джек взбесился и заметался по поляне, зажмурившись. - Ты, злобная сволочь! Приходишь и издеваешься над чужим горем! Да чтоб ты сам сдох, чудовище! - юноша в ярости взмахнул посохом, отправляя в сторону Кромешника серебристые иглы, но промахнулся; на снег закапали слёзы.       - Тебе же самому этого хочется. И не отрицай, - ухмыльнувшись напоследок, Питч исчез, так же внезапно, как и появился.       Джек стукнул посохом по дереву, отчего то покрылось коркой льда. Как бы ни было противно это признавать, отомстить действительно хотелось. Даже самого себя не удается убедить, что месть - это недостойно и низко... Он что, специально? Чего он добивается? Подпитывается за его счёт?..       Крепко сжав зубы, Фрост сорвался с ветки и резко взлетел вверх, всё больше разгоняясь и устремляясь под самое небо. Вверх, пока разряженный воздух не сдавит грудь железными обручами, не давая вздохнуть. Пока не кончатся силы. Пока глаза не устанут от слепящего блеска луны...       Вот только усмирить ненависть пока не удаётся.