Кукловод

      Фрост давно не объявлялся. Эльза, долгое время бродившая по холодным лесам, в конце концов вернулась в тот дом, откуда она однажды бежала от Фроста. Сейчас она точно не могла знать, что именно её так напугало — та ночь, как и все предыдущие, да и последующие, выветривалась из головы сухим морозным ветром. Она тщательно проверила окрестности дома, прежде чем зайти внутрь, но он был пуст — ровно с того момента, как сама колдунья покинула это место. Конечно, факт того, что дух просто пропал, казался странным сам по себе, и Эльза постоянно ожидала подвоха или внезапной атаки. Но всё было тихо.       Кромешника тоже не было слышно. Эльза даже почти не ощущала его присутствия, хотя раньше ощущение его пронзительного взгляда было нередким. Одиночество давило на неё, нервировало смутным страхом. Постоянное ожидание выматывало похуже ежедневных тренировок, теперь почти заброшенных. Её цель постепенно терялась в закоулках подсознания, теряя свою силу и остроту. Впрочем, на её место приходило не спокойствие, а лишь опустошённость. Эльзе начинало казаться, будто она стоит на самом краю пропасти и смотрит вниз, на мерцающую белую точку, которая, кажется, приближается, но совершенно точно никогда её не достигнет. Где-то — то ли в темной пучине под ногами, то ли в стылой печной трубе — уныло тянул свою песню ветер, ломкими иглами царапая нервы. Ещё немного — и она не выдержит…       — Я видел его в городе, — сухой равнодушный голос резко бьёт по ушам, и у Эльзы перехватывает дыхание — будто горло стягивают стальные обручи.       Колдунья резко оборачивается. За её спиной стоит Кромешник, и полы его плаща только сейчас неторопливо выплывают из тени и льнут к ногам, медленно колыхаясь и затихая.       — Что ты… Почему… — выдыхает Эльза, не зная, какой вопрос задать первым. Вместе с Кромешником к ней вернулся и страх, и острота ощущений, и цель — будто натянутая струна сорвалась и оглушительно зазвенела, едва не обрываясь, отрезвляя разум.       — Это не имеет значения даже для тебя. Я видел его в городе.       Воцарилось недолгое молчание.       — И что ты предлагаешь?       — Ничего, — Кромешник пожимает плечами. — Мне не так уж важно, что ты будешь делать дальше. Можешь хоть всю свою мелкую жизнь просидеть тут. А можешь сама пойти за ним…       — С какой это стати?       — Он прячется. А значит, ослаблен. Полагает, что среди людей ты его не найдешь и не посмеешь напасть.       — Но ведь он уже видел, что было с теми, кто хотел встать у меня на пути. Что помешает мне уничтожить и это поселение?       — Всё не так просто, как тебе кажется. Это укреплённый город с развитым производством и службой спасения. В центре — самая настоящая крепость. Вооружение тоже на уровне. На самом деле, ты сильно рискуешь, если собираешься просто туда ворваться и начать уничтожать всех. И он это знает.       — На моей стороне элемент неожиданности.       — Едва ли. Не удивлюсь, если на каждом столбе уже висит предупреждение для жителей. Слава о вас разлетается быстрее птиц. К тому же, с людьми Фрост не может контактировать напрямую, а вот если он что-то напишет…       Эльза хмурится, сжимая губы.       — Здесь нужно вести расчетливую войну, Ваше величество, — Кромешник тонко усмехается и заводит руку за спину, сгибаясь перед Эльзой в почтительном поклоне.

* * *

Эльза зашла в город, завернувшись в плотный пыльный плащ, накинув капюшон почти до середины лица. Плащ натирал и кололся там, где была открытая кожа. Задней своей частью он волочился по земле. Горожане мельком оборачивались ей вслед, но, по большей части, скрытая плащом одинокая фигура не представляла для них особого интереса. Фигура проскользнула в один из постоялых дворов. Лишь оказавшись в темном углу и прислонившись спиной к стене, Эльза осмелилась поднять лицо и тихонько оглядеться. Она собиралась собрать здесь сплетни и заодно укрыться. Фрост — фигура слишком заметная, чтобы соваться в такие места, но в любом случае в них же о нем будут говорить. И говорить много, если повезет.       Однако сейчас ничего не было слышно — то есть совсем. Общий гомон сливался в сплошной шум, ничего вычленить из него не удавалось. Эльзу пугали громкие возгласы и внезапный стук столовых приборов. Она давно уже отвыкла от людей, к тому же, невероятных усилий стоило сдерживать свою силу, так и рвущуюся наружу. Она стиснула кулаки и стряхнула с рукавов иней, глубоко и медленно вздохнула. Нужно держать себя в руках. Истинная сила ведь не в том, чтобы все разнести, а в том, чтобы суметь этого не сделать…       — Интересует что-нибудь? — прощебетал девичий голосок, и Эльза резко вскинула голову.       Видимо, ее взгляд оказался настолько диким, что юная, можно сказать, малолетняя официантка округлила глаза и сделала шаг назад. Впрочем, она быстро взяла себя в руки.       — У нас есть глинтвейн. Свежий, горячий. И к нему булочки с корицей. А если хотите плотно поужинать…       — Глинтвейн. Достаточно, — тихо пресекла Эльза, пронзительно оглядывая официантку. Она старалась не думать, чем будет расплачиваться.       Девчонка торопливо кивнула и шмыгнула на кухню. Эльза напряженно уставилась перед собой, пытаясь привести мысли в порядок. Находиться в гуще людей для нее оказалось сложнее, чем она думала.       Когда на ее плечи опустились руки и несильно сжали, девушка вздрогнула, едва не подскочив на месте. Она невольно уперлась ладонью в стену за своей спиной, но ладонь нащупала мягкую ткань длинного плаща. Эльза прикрыла глаза.       — Ты…       Кромешник уселся за стол рядом с королевой и едва ухмыльнулся, пристально оглядывая ее лицо.       — Страшнее, чем вы думали, Ваше высочество? — вкрадчивым полушепотом спросил он.       Эльза нахмурилась и вяло отмахнулась.       — Прекрати. Зачем ты здесь?       На стол со стуком упало несколько металлических кругляшей, один из них прокатился по столешнице и лишь после этого упал плашмя. Эльза оглядела монеты, провела по ним кончиками пальцев.       — Где ты это взял?       — Где взял, там уже нет. Ваша светлость, хотел бы я хоть один раз провести Вас в мир, в котором живу я и мои старые… друзья… — Кромешник довольно прищурился, сверля Эльзу янтарным взглядом. — Я мог бы показать много разных чудес…       — Пока что от чудес, которые я видела, пользы не было. Только боль и разрушения.       — Можно и в боли найти прекрасное. Если постараться… — взглянув куда-то за плечо девушки, Кромешник растворился в тени.       Эльза растерянно обернулась. Уже знакомая ей девчонка поставила перед колдуньей большую глиняную кружку и улыбнулась, — но Эльза видела удивление в её глазах, когда взгляд мазнул по монетам.       — Хорошего вечера! — чуть дрогнувшим голосом щебетнула девчонка и отступила от стола.       Эльза схватилась за кружку и поёжилась от странного ощущения. Уже очень давно она не прикасалась ни к чему тёплому.

* * *

      — Ты думаешь, он оставит тебя в покое?       Эльза резко обернулась, вскидывая руку. На кончиках пальцев заискрились иглы, вот-вот готовые сорваться. Фрост хрипло рассмеялся, отступая на шаг, ещё глубже в тень между домами. Колдунья лишь изучала город, даже не надеясь сегодня найти Фроста, а он, получается, сам её нашёл…       — Я слишком долго тебя боялся, а теперь совсем сгорел. Не бойся и ты.       — Не слишком ли ты спокоен? — Эльза прищурилась.       Вот же он, Фрост. Совсем рядом. Стоит здесь и подставляется, безбожно подставляется. Один взмах рукой — и его уже не будет, но такие мысли будто вообще не приходят в седую голову. Эльза попыталась унять внутреннюю дрожь от охватившего её нервного возбуждения, повела разом одеревеневшими пальцами, быстрым движением облизнула сухие губы. Где-то в животе и в груди стало горячо, как от недавно выпитого глинтвейна, но всё-таки как-то иначе.       — Он же управляет тобой. Разве не видела?       — С чего ты взял, мальчишка? — колдунья холодно усмехнулась.       Она сама не понимала, почему никак не решается. Вот же он, стоит так расслабленно или даже устало, опирается на свой посох, и с кончиков седых волос сыплются снежинки, такие пушистые и медленные. Восприятие обострилось, и время так медленно тянется… А откуда он узнал, что она будет здесь?       — Он с тобой разговаривал? — голос Эльзы звучал резко.       — Пытался, — Фрост провёл рукой по затылку, и снежинки роем встряхнулись вокруг его головы, посыпались на плечи. — Просто не слушай его. А я ведь просто хочу знать… Зачем? Почему ты сделала это всё?       Эльзу охватило непонятное, жгучее чувство. Чтобы избавиться от него, она судорожно встряхнула рукой, выкидывая серебристые иглы в духа. Он ушёл от них лёгким прыжком, поднялся в воздух, схватился за чуть выступающий кирпич в кладке, повис на стене.       — Я тоже умею кусаться, Эльза, — выпалил он, пронзительно взглянув на неё. — Ты ведь уже видела. Но если не прекратишь, однажды я укушу по-настоящему.       Девушка пригнулась и, прыгнув вперёд, выпустила из ладоней целый веер тонких ледяных лезвий. Фрост взмахом пояса раскрошил их на отдельные льдинки, взмыл в воздух, обрушивая на Эльзу колючую и тугую метель, но та, прикрыв глаза согнутой в локте рукой, выскочила вперёд, прямо под ним, схватила едва успевшее появиться синеватое копьё и с усилием метнула в духа, и хоть тот увернулся, но не успел заметить рой тонких ледяных стрел. Одна из них ужалила его в плечо. Дух зашипел и едва не выронил посох, но собрался и, метнув в Эльзу сноп жгучих искр, исчез где-то в крышах домов. Эльза, не успевая отскочить, вскинула перед собой скрещенные руки, и из-под земли вырос прозрачный толстый щит, который, приняв на себя удар, покрылся сетью инея и трещин; лёд, расширяясь от сильного охлаждения, не удерживал больше своей структуры, и со звоном лопнул, едва не протыкая руки насквозь…       Прохладные шершавые руки обхватили её за пояс и увлекли назад. Эльза погрузилась в мягкую тьму.