Узы

Зачарованный лес Рыночная площадь бурлила, как море в шторм: кричала, смеялась, торговалась, скандалила, звенела монетами. В разных ее концах слышались озорные трели рожка. На прославленной ярмарке самого крупного северного города можно было найти все и даже несколько больше. В центре площади, окруженный толпой зевак, давал представление кукольный балаганчик, предоставляя легкую добычу для уличных воришек. Вихрастый мальчуган выбрал жертвой дородную краснощекую женщину, не отрывающую глаз от кукол, визгливо выкрикивающих свои реплики. Мальчишка незаметно срезал кошель с ее пояса и бесшумно рванулся сквозь толпу. Но почти сразу врезался со всего маху в мужчину, которого не было на месте еще миг назад. Воришка упал навзничь, монеты звонко рассыпались вокруг него по каменной брусчатке. Мужчина в темном плаще недовольно поцокал языком и высоким голосом произнес, одновременно стягивая с головы капюшон: - Невероятно! Как же нужно отчаяться, чтобы осмелиться украсть у меня. Не сговариваясь, толпа расступилась. Кто-то, с испуганным вскриком уронив корзину, бросился прочь. Остальные в гробовом молчании следили за несчастным мальчиком. Он тоже узнал в этом золотисто-чешуйчатом существе, облаченном с головы до ног в кожу, со спутанными волосами и пустыми агатовыми глазами Темного Мага. - Даже не знаю, как лучше с тобой поступить, - Румпельштильцхен поднял малолетнего вора за ворот холщовой рубахи, как пушинку. – Превратить в таракана? Испепелить на месте? Или освежевать на глазах у безутешного отца? Мальчишка старался не смотреть Темному в глаза. Он еле слышно всхлипнул, но даже не смог выдавить из себя, что деньги он украл не у Румпельштильцхена. - Ну, если тебе все равно… Оба – мальчик и Маг – исчезли в пурпурных клубах дыма. И тут же появились на другом конце площади у крытого прилавка, за которым стоял сухопарый и уже не молодой мужчина. - Эбер… - только и сумел выдавить он. Мальчик кинулся к отцу, не думая, что его могут поразить заклятием. Довольный Румпельштильцхен взвешивал на ладони кошель с монетами. - Как нехорошо получается! Сын добропорядочного книготорговца – наглый воришка! – Маг наслаждался страхом владельца лавки. - Ты добыл то, о чем я тебя просил? - Да. Но это оказалось не так просто, как ты говорил… - Значит, я солгал! Так бывает, - Темный разразился своим дребезжащим смехом. – Карту! Торговец скрылся за прилавком, шурша пачками писчей бумаги, перекладывая стопки книг и связки перьев. Румпельштильцхен не отрывал взгляд от его согбенной спины. Наконец, мужчина выпрямился, в руках он держал широкий свиток, завязанный обрывком грубой веревки. Маг склонил голову набок, ожидая следующих действий торговца. - Плата… которую ты предложил в первый раз… - забормотал простолюдин, прижимая к себе и сына, и сверток, - …она недостаточно… высока… для такой ценной вещи. Последние слова были произнесены едва слышным шепотом. Неизвестно, чего хозяин скудной лавки боялся больше: наказания Темного Мага или своей неслыханной дерзости. - Я не ослышался? – вкрадчиво произнес Румпельштильцхен; он шагнул вперед, и доска жалобно скрипнула под его сапогом. – С каких это пор тебя перестала устраивать оговоренная цена? Сам бы точно не догадался клянчить больше. Супруге захотелось новое платье? Так захотелось, что даже твой драгоценный Эбер был отправлен срезать кошельки… Или жадная повариха просто боится продешевить?! Пусть будет так! Румпельштильцхен вытянул руку вперед – цепкие пальцы с черными ногтями сжали заветную карту. Затем он бросил под ноги торговца мешочек с монетами. Отец и сын вздрогнули. - Это и будет моя плата за твою услугу! - язвительно бросил Маг, скорчив гримасу. – Несколько меньше, чем мы договаривались, соглашусь. Но мы не договаривались и об изменении условий сделки, что ты только что хотел провернуть, дорогуша! И в качестве подарка я не сообщу в городскую управу о маленьком воре, который пытался меня обокрасть на ярмарке. Или стоит рассказать? - Нет! Пожалуйста, Румпельштильцхен! Этого более чем достаточно! – затараторил мужчина, забирая трясущимися руками кошель. - Я так и думал. Темный получил то, зачем явился, и уже повернулся, чтобы уйти, но его взгляд вдруг устремился на Эбера. Бею было примерно столько же лет, когда он исчез… Румпельштильцхен ни за что на свете не позволил бы своему сыну воровать! Маг указал пальцем на перепуганного мальчишку и прошипел напоследок: - Если ты, маленький увертливый чертенок, будешь воровать и дальше, я действительно превращу тебя в таракана или в нечисть похуже. Как только посетитель дня покинул лавку, отец и сын свернули свою торговлю. А в балаганчике, тем временем, все еще шло какое-то представление. Две куклы упорно доказывали друг другу свою правоту. - И это, по-вашему, я?! – возмутился Маг, заметив над рукодельной ширмой куклу в псевдокожаном балахоне, кое-как сшитую из зеленых лоскутов ткани и что-то лепечущую про выгодную сделку. Одного щелчка пальцев хватило, чтобы эта жалкая пародия превратилась в пепел, а последние зрители разбежались в стороны. Румпельштильцхен растворился в воздухе, чрезвычайно довольный и реакцией горожан, и состоявшейся сделкой. *** Сторибрук День Эммы начался со сбора информации об Эвелин Брайт. Но здесь все было не так просто. Стандартного полицейского запроса оказалось недостаточно, и теперь шериф всеми правдами и неправдами, с помощью различных инстанций добывала сведения о девушке. Ближе к середине дня результат появился… По телефону Эмма договорилась встретиться «У бабушки» с Мэри Маргарет, Дэвидом и Генри. Но прежде чем она успела собрать в кучу все распечатки, в участке появился гость – Реджина. - Шериф Свон! Разгар буднего дня, а вы на рабочем месте. Пугающие перемены! Эмма улыбнулась одними губами, показывая, что оценила шутку. - У вас что-то важное, мэр Миллс? Я как раз сейчас собиралась покинуть рабочее место. - Моя мать пока не объявилась, если вы намекаете на это. – Всего лишь еще одна маленькая ложь. - Иначе все бы уже знали об этом. Я насчет Генри. Я знаю, что он убегал прошлым вечером, и вы долго не могли его найти. - Все в порядке, Реджина. Просто он решил немного, как он сказал, почитать и подумать в тишине, в своем любимом сквере. - Почитать и подумать? - Да… Генри думает, что наша вчерашняя гостья – не обычный человек, что она как-то связана с миром Зачарованного леса. И ответ он искал в своей книге сказок. - Ясно, - кивнула Реджина, не отрывая холодного взгляда от Эммы. Шериф скрестила руки на груди: - Вы думаете, Генри сбежал от меня. Какая же я мать, если не заметила, как ребенок улизнул из дома? Так? От вас он сбегал и подальше – в Бостон. - Я всего лишь беспокоюсь о сыне. Вам кажется это странным? Когда Кора найдет путь в Сторибрук, все окажутся в опасности, в том числе – Генри. Эмма в очередной раз напомнила себе, что благодаря Реджине они с Белоснежкой выжили, пройдя через портал, и что - она несмотря ни на что - она дорога Генри, и тут же пожалела о неверно взятом тоне разговора. - Он обещал больше не пропадать из поля зрения, и я за этим прослежу, - Эмма переключила внимание на стол, заваленный бумагами, давая понять, что разговор окончен. - А вы не согласны с Генри? Я имею в виду его теорию насчет Эвелин Брайт. - Для этого нет весомых доказательств, - довольно расплывчато ответила шериф. На глаза Королеве попался рисунок, который Эмма хотела взять с собой, но не успела: женщина осторожно потянула за уголок листа и вытащила его целиком из вороха бумаг. - Это тот вензель? О нем говорили гномы. - Лерой… - Не переживайте, Эвелин их точно не слышала. Как интересно… - Что именно? - Мне он кажется знакомым… - Реджина отнюдь не притворялась, рисунок действительно затронул что-то в ее памяти. Женщина несколько секунд пристально рассматривала рисунок, стараясь вспомнить. - А буква «L» означает… - Мы не знаем. Скорее всего, начальная буква имени. Но это нам ничего не дает. - Что ж… Удачи в расследовании. - Спасибо, - Эмма преувеличенно аккуратно забрала рисунок из рук Реджины. На улице шериф отказалась от предложения подвезти ее, сославшись на «близость пункта назначения». Наблюдая за тем, как Эмма переходит через дорогу, Реджина тихо произнесла, обращаясь к самой себе: - Что же вы такое разузнали, шериф Свон? *** Несколько минут задержки дали о себе знать: трое единомышленников Эммы уже сидели за столиком кафе, но не одни. К ним успели присоединиться Белль и Эвелин. Как некстати! Если они так мило и непринужденно о чем-то болтают, как давние друзья, есть ли смысл играть роль грозного «шерифа Свон»? - Всем привет! Найдется свободное местечко для представителя власти? - Эмма устроилась рядом с Мэри Маргарет, стараясь не привлекать внимание к папке у себя в руках. – Вижу, вы осваиваетесь, мисс Брайт? - Да, вливаюсь в коллектив. Пусть и на время. Взяла на себя смелость познакомиться с вашими родственниками. Эмма замерла. Для человека, который только что узнал, что мать и дочь могут быть одного возраста, Эвелин выглядела слишком безмятежно. Положение спас Дэвид: - Моя кузина не особо любит распространяться о своих семейных связях. Все-таки - представитель власти... - Эээ… Ну, да! Вот такая я скромная. Некоторое время беседа продолжалась в том же русле, что и до прихода Эммы. Но Эвелин вернулась к главной теме: - Никакой полезной информации для меня нет, шериф Свон? Ниточка с вензелем ничего не дала, верно? При этом вопросе Генри заерзал на месте и уставился взглядом в столешницу. - Мне жаль, но нет, - покачала головой Эмма, отхлебнув кофе с корицей. – Наши шахтеры не признали в нем фирменного клейма... - И я не нашла ничего подобного в библиотеке, - добавила Белль. – Хотя книги меня никогда не подводили. - Да, книги могут ответить почти на все вопросы, - согласилась Эвелин, заставив Генри залиться румянцем. – Будет жаль, если ничего так и не выяснится. - Не отчаивайтесь, Эвелин, - подбодрила девушку Мэри Маргарет, искренне сочувствуя ей. Видя подобное участие, Эмма мысленно застонала: ведь это она еще вчера убеждала всех в безобидности девушки с золотыми волосами. А на самом деле… - Спасибо, - улыбнулась Эвелин; Эмме снова показались знакомыми искорки в ее золотисто-карих глазах. – Еще один вопрос, который меня беспокоит: почему владелец антикварной лавки смотрит на меня так, будто я наступила на его любимую мозоль? - Что? Ты познакомилась с Рум… - Импровизированный кашель от Мэри Маргарет. – Познакомилась с мистером Голдом? Белль прикусила губу, ругая себя за эту оплошность, но Эвелин ничего не заметила. Или правдоподобно сделала вид, что не заметила. - Мы столкнулись пару раз на улице. И я ему явно не понравилась! – Шутливый тон девушки заставил всех рассмеяться, хоть и несколько натянуто. - Наверное, потому, что ему нравится кто-то другой, - предположил Дэвид, все еще улыбаясь и кивая в сторону зардевшейся Белль. - Ладно! Не буду вам мешать! Белль обещала показать мне библиотеку. – Эвелин поднялась из-за стола. Сегодня на ней вместо джинс и блузки было бежевое платье со свободной юбкой. Такое одеяние шло ей гораздо больше. Когда девушки вышли из кафе, Эмма с облегчением выдохнула, будто все это время сидела не дыша. - Что случилось? – встревожилась Мэри Маргарет. - Помните, я призывала вас не паниковать по поводу приезда Эвелин Брайт? Забудьте об этом! - Что это значит? – теперь взволновался Генри. Эмма выложила на стол папку, которую принесла с собой, и приготовилась кратко изложить шокирующие новости: - Я до сих пор не знаю, кем в действительности является эта особа, но ей здорово удается заметать следы собственного существования. Она нигде долго не задерживается и оставляет минимум информации в тех городах, где ей приходилось жить. И, скорее всего, делает она это специально. - Никого не напоминает? – спросил Дэвид. - Давай отложим сарказм на потом! Я не стану перечислять все города, где побывала Эвелин, да все и не перечислишь. Главное в том, где и когда начинается ее жизнь. Эмма выудила из папки один из листов, представляющий собой распечатку газетной статьи. - Она не помнит большую часть своего прошлого, потому что пережила страшный пожар в Северной Каролине. Горел многоквартирный дом в пригороде Берлингтона. Никто не выжил кроме нее. Она лишилась документов, своих родных и памяти. Еще у нее было что-то вроде посттравматического стресса с видениями из прошлого… Имя она выбрала новое. А вот фамилию дали со смыслом. [Bright (англ.) – яркий, блестящий] - Пока я не вижу повода для паники. - Посмотри сюда, - Дэвид подвинул к Мэри Маргарет распечатку статьи, в красках рассказывающую о подвиге пожарной команды Берлингтона и о выжившей счастливице. На фото – уже знакомая всем девушка тридцати лет. Дата написания статьи – 26 августа 1983 года. Эмма могла бы получить удовольствие от созерцания вытянувшихся лиц обоих родителей и Генри. Но у нее самой бешено колотилось сердце, и в голове крутились версии одна невероятнее другой. - Это какая-то ошибка… [Дэвид] - Моя первая мысль после прочтения статьи. - Это разные девушки. Просто очень похожи… [Мэри Маргарет] - Моя вторая мысль после прочтения. Я не буду излагать всю мою логическую цепочку и раскрывать все способы добычи информации, но поверьте – эта та самая Эвелин Брайт. Вдобавок эта теория очень хорошо увязывается с тем, что мы на данный момент успели узнать о таинственной гостье. - Но в таком случае Эвелин должно быть сейчас около шестидесяти лет! Качественная пластическая операция? - А вот такая глупая мысль ко мне точно не приходила, мой дорогой кузен. - Есть только один способ проверить: как следует расспросить саму Эвелин. - Так она нам все и рассказала, - вздохнула Эмма, отодвигая кружку с остывшим кофе. – В такие моменты начинаешь жалеть, что ты не Румпельштильцхен и не Реджина. - О чем ты говоришь? – возмутилась Мэри Маргарет. – Уж их-то методы допроса точно нельзя назвать гуманными! - А метод беседы по душам вам подойдет? – поинтересовался Генри, молчавший все это время. – Кстати, я уже испробовал его в действии. - А вот с этого момента поподробней, молодой человек, - теперь пришло время сурового «шерифа Свон». – Вчера ты сидел вовсе не в сквере, верно? Генри решился все рассказать. Конечно, он дал слово не раскрывать тайну Златовласки, но, во-первых, она тоже умолчала о самом главном, во-вторых, как только все выяснится, к Эвелин вернется память и все встанет на свои места. Мальчик набрал в грудь побольше воздуха: - Она… - дальше Генри не смог проронить ни звука. Он точно знал, что хочет сказать, но нужные слова улетучивались из головы. А когда сознание вылавливало верное начало предложения, Генри не мог даже рта раскрыть, будто кто-то крепко сдавил челюсти. - Она… - Что происходит? Что с тобой? – Эмма обхватила ладонями лицо Генри, дотронулась губами до лба (безусловный материнский рефлекс). В глазах мальчика застыла немая мольба. Он по-прежнему силился произнести хоть что-то, но ничего не выходило. Генри вспомнил мистера Голда и его наказ молчать о Златовласке. Похоже, это были не просто слова. Генри зажмурился, представляя Эвелин на набережной, ее золотые волосы… Он призвал на помощь то, что можно условно назвать силой воли или же искренним желанием помочь, и выдавил из себя три разрозненных слова: - Книга… Вензель… Голд…