Узы

Сторибрук Комната без окон. Восемь шагов в длину, восемь шагов в ширину. Бетонные стены. В углу – неудобная кровать. Лампа под потолкам – как в операционной. Но сумасшедшему владельцу антикварной лавки и этого показалось мало: руки Эвелин были закованы в настоящие кандалы! Тяжелые цепи были закреплены на кольце, вбитом в стену. В качестве протеста – нелепого и бесполезного – девушка полночи просидела на холодном полу. И сейчас сидела тут же, облокотившись на стену. Последнее, что помнила Эвелин – башня с часами над библиотекой. Где она находилась сейчас, пленница не представляла. А пленивший ее явился, кажется, через несколько часов (утро? день? ночь?). Невозмутимый и непробиваемый, как всегда. - Вы маньяк, да? - И вам доброе утро, - Голд поставил поднос с нехитрой трапезой посередине комнаты, чтобы девушка могла дотянуться. - Даже больше – вы чокнутый маньяк с тематическим пунктиком – средневековье! – прошипела Эвелин и в доказательство прогремела цепями, подняв руки. Голд взирал на девушку с высоты своего роста. Во взгляде – не ненависть, но любопытство. - Разве определение «маньяк» уже не включает в себя одержимость? - Сейчас меня не особо волнуют семантические тонкости. Что все это значит? Что это за… спектакль?! - Это меры предосторожности, мисс Брайт. Считайте, что я так защищаю город и его жителей. - От кого, черт возьми?! - От вас. - Потрясающе! А кто защитит их от такого сумасшедшего, как вы? Кто защитит от вас Белль? - Не ваша забота… - Вы думаете, никто не заметит моего исчезновения? – фыркнула Эвелин. - Меня видела и запомнила половина города! - Я думаю, что ты злишься, потому что тебе страшно. Не только из-за «чокнутого маньяка», но еще из-за того, что ты чувствуешь: ты близка к разгадке своего прошлого. - Почему вы говорите мне «ты»? - Ты совсем не помнишь? Даже этого? – Голд медленно наклонился над девушкой и почти коснулся шрама на ее правой скуле. - Это осталось после пожара… И не смейте прикасаться ко мне! – Эвелин уже устала злиться. Она не заметила, как по щекам текли слезы, ей действительно было страшно. - Присядьте на кровать. На полу слишком холодно. - Не ваша забота, - в тон Голду ответила пленница. - Просить вас поесть тоже бесполезно? – Маг снова спрятался за своей фирменной холодностью. – В таком случае, наберитесь терпения, мисс Брайт. Поняв, что Голд сейчас скроется за металлической дверью, Эвелин вскочила на ноги, в отчаянии снова сорвавшись на крик: - Чего вы хотите?! Когда вы меня выпустите?! Маг оглянулся на пороге: - Я не знаю. *** Зачарованный лес Люция стояла посреди просторного зала с высоким сводчатым потолком. Румпельштильцхен у нее за спиной давал инструкции: - Мне кажется, в последнее время я повторяю это слишком часто. И все же, заруби себе на носу, дорогуша: магия – это не мысль, а эмоция. Вспомни что-нибудь дико раздражающее! То, что будит в тебе неуправляемую злость! Представь, как ты твои пальцы сжимаются на шее… - Я поняла! Не мешай! Румпельштильцхен осекся на полуслове, картинно закатил глаза и поднял руки вверх, показывая, что «сдается». Люция сделала глубокий вдох, расслабилась и закрыла глаза. Несколько секунд ничего не происходило, но потом маг скорее почувствовал, чем услышал еле уловимый звон, расходящийся волнами по пустынному залу. И в следующий миг все стекла в высоких стрельчатых окнах и витражах с оглушительным треском разлетелись на мелкие осколки. Маг и его ученица оказались засыпаны стеклом. - Впечатляет, - выдохнул Румпельштильцхен. – Хотя задача была разбить наружу… но так тоже сойдет. Спустя столько времени ты, наконец, начинаешь показывать результат. Люция была довольна еще больше. Теперь - после таких по-настоящему сложных магических действий! – у нее не тряслись коленки и не выступал пот на лбу. Темный вытащил из своей шевелюры несколько осколков. - Когда приберешь здесь все, спускайся вниз. Продолжим урок. - Я должна прибирать? Лучше бы прислугу себе завел. - Я подумаю над этим… *** Через два дня после прибытия в замок брата Люция кое-как вызнала, что, согласно договору, ее обитание здесь в качестве ученицы Темного Мага не является обязательным условием. Уже на следующий день она добровольно осталась. Через четыре месяца она перестала ощущать себя гостьей в замке Румпельштильцхена и могла с полным правом называться настоящей колдуньей. Воды Источника подарили девушке не только золотые волосы и бессмертие, но и колоссальные способности к магии. На то, на что у большинства чародеев уходили месяцы, Люция тратила дни или даже часы. Хотя Румпельштильцхен скорее отказался бы прясть золото из соломы, чем похвалил сестру, как она в действительности этого заслуживала. Прилежней ученицы не было и быть не могло, пусть Златовласка и любила делать все по-своему. Темный Маг начал забывать, что такое день без словесной перепалки с Люцией. А план уже начал воплощаться в жизнь. - Какое оружие выбираешь сегодня? – Румпельштильцхен любовно разложил на столе все имеющиеся в его замке виды оружия. – Лук? Кинжал? Может быть… шпага? Маг перекинул ученице клинок, не сомневаясь, что та поймает. Он молниеносно наступал, она отражала удары, звенела и сверкала сталь. Она делала выпад, он исчезал. В своем облачении охотницы Люция была быстра, но Румпельштильцхен еще быстрее. Маг, дразня сестру, появлялся то за спиной, то сбоку, то перед самым ее носом. В этом танце со шпагами они кружились по всему залу. - Перемещайся! Используй магию! И подальше от прялки, сестренка! Румпельштильцхен наконец нашел брешь в обороне Люции, и его клинок оставил кровоточащую царапину на скуле девушки. Он злобно захихикал: - Я снова выиграл! - Вчера я победила – у тебя вся кисть была в крови! - раздраженно проговорила Люция и бросила шпагу обратно на стол. - Не было такого! – заявил Румпельштильцхен, протягивая сестре белоснежный платок, сотворенный из воздуха. – Могу залечить царапину. - Не стоит. За магию всегда надо платить. *** Всю ночь Румпельштильцхен просидел за прялкой, неустанно крутя колесо. Для него в эти минуты не существовало ничего, кроме золотой нити, скользящей сквозь пальцы. Когда к замку подкрались предрассветные сумерки, Люция спустилась из башни Темного, где в порыве экспериментирования снова израсходовала почти все ценные ингредиенты для заклинаний. Дорогому брату об этом лучше не сообщать… Девушка села за стол, терпеливо дожидаясь, пока Румпельштильцхен закончит работу. Наконец, колесо остановилось. Румпельштильцхен взял в руки моток готовой пряжи, и его пальцы замелькали, творя какое-то волшебство. - Зачем тебе нужна была эта сделка? Чтобы просто научить меня колдовать? - Сделка была заключена с Алардом. Остаться в замке ты решила сама, душа моя. – Никаких ужимок, кривляний; тихий спокойный голос. - Но ты знал, что я останусь. На это был расчет? Ведь бессмертие обоих сделало нас одинокими. - И сильными! – добавил Румпельштильцхен, кладя руки на спинку стула, на котором сидела Люция. – Сложно отказаться от такого дара. Это большое искушение… и большая удача. - Но я не просила о бессмертии! Наша мать хотела всего лишь защитить меня с помощью вод Источника. - О, да… И у нее это получилось. Ты необыкновенна! – Маг занес руку над волосами девушки, не решаясь к ним прикоснуться. - Откуда тебе было знать, что я все еще жива? - Слухи! Они далеко не всегда лгут. Кое-кому все-таки удалось выбраться из Вольных земель живым, хотя и не совсем здоровым… И эти калеки рассказывают удивительные истории о легендарной деве с золотыми волосами! А вот предания привирают: по-настоящему золотые волосы трудно было бы расчесать, - Румпельштильцхен хитро улыбнулся и положил перед Люцией заколку-гребень, для которой добывал золото всю ночь. Металл украшала россыпь аметистов. Девушка благоговейно взяла в руки украшение, восхищаясь. - Спасибо, Румпельштильцхен! - Переверни. На оборотной стороне был выгравирован вензель с начальной буквой ее имени. Люция провела пальцем по его линиям: - Этот вензель придумал для меня Бей. Румпельштильцхен застыл подобно каменному изваянию. Он и так чувствовал, что Златовласка становится ему – чудовищу – слишком дорога, как было когда-то давно. Это не входило в планы Темного. А теперь еще воспоминание о сыне… В этот миг первые солнечные лучи выглянули из-за холма, осветили замок и упали на волосы Люции. Волшебство во всей его красе! По плечам девушки разлилась золотая волна! Только на рассвете солнце раскрывало секрет Златовласки. Люция поднялась на ноги и без всякого предупреждения осторожно обхватила ладонями виски брата. Румпельштильцхен испуганно вздрогнул, но отстраниться не смог. Перед его глазами проносилась прошлая жизнь: его бегство с поля боя, рождение Бейлфаера, их жизнь без Милы, кинжал, превращение в Темного, сделки, колдовство… То же самое видела и Люция. - ХВАТИТ! – Румпельштильцхен резко прервал связь, в ярости схватив девушку за запястья и как следует встряхнув ее. – То, что ты все это знаешь, ничего не меняет! Я - Темный Маг и останусь таким навечно! - Но я помню моего брата! Крестьянина Румпельштильцхена, самого доброго человека на свете, который больше всего на свете любит своего сына… - А вот в этом ничего не изменилась, дорогуша! Я найду Бея! Где бы он ни находился! - Но какой ценой? - Любой! А теперь, сестрица, небольшое одолжение. С родственниками надо делиться, - прошипел сквозь зубы Румпельштильцхен. В его руке блеснул кинжал. Маг ловко подскочил к Златовласке и отрезал прядь ее волос. Девушка отпрянула от него, как от чумы, не понимая, зачем все это. Румпельштильцхен сделал вид, что уже позабыл о ней, и ушел прочь, бережно свернув в ладони золотой локон. Люция не остановила его и не проронила ни слова. Диск солнца поднимался все выше, и золотое сияние волос волшебницы медленно угасло. До следующего рассвета.