Узы

Сторибрук С утра Белль первым делом отправилась в антикварную лавку. Она понятия не имела, с чего начать разговор, который вряд ли придется по душе Румпелю. Поэтому, возвестив о своем приходе трелью дверного колокольчика, начала с самого простого: - Доброе утро! Как ты? Голд, наводивший порядок в одной из витрин, поднял голову и улыбнулся – искренне, но устало. - Белль! Здравствуй! Будь добра, поверни табличку, - сказал он, кивнув на дверь. Девушка сделала, о чем ее просили, и прошла вглубь лавки. Темный Маг вернулся к своему занятию, но он вовсе не раскладывал свои ценные вещицы по новым местам. Он что-то искал, быстро пробегая глазами все полки, раздраженно хлопая створками шкафов и крышками шкатулок. Это было более чем странно для него, способного ориентироваться в своих владениях с закрытыми глазами. - Ты что-то потерял? – встревожилась Белль. Голд в сердцах ударил ладонью по застекленной витрине – Белль вздрогнула, серебряные кубки внутри обиженно зазвенели. - Извини, - он тут же пожалел о своей вспыльчивости. – Я не потерял… Просто не могу найти одну вещь. - Может быть, я могу чем-то помочь? Что за вещь? Кажется, он только сейчас разглядел Белль. Его Белль… Ответил, чуть помедлив: - Заколка. Золотая заколка, украшенная аметистами. Проблема в том, что я не помню, чтобы вообще видел ее здесь. Но ей просто негде больше быть! - Это та самая заколка, о которой шепчутся в городе? Почему она должна быть у тебя, Румпель? Он опустил голову и прикрыл глаза. - Румпель… - Белль подошла к магу и нежно прикоснулась к его щеке, дотронулась до его волос. – Ты снова что-то утаиваешь? Это касается Эвелин… Последняя фраза прозвучала как утверждение. Черты лица мага смягчились, как бывало всегда, когда он смотрел на Белль. Но он никогда не мог легко расстаться со своими тайнами. Голд осторожно взял ее за плечи. - Я обещал, что ничего не стану от тебя скрывать и сдержу слово. Но сейчас я не могу рассказать всего. Нужно время, Белль… нужно разобраться во всем. - Ты говоришь загадками. Я не понимаю… Маг не успел ничего ответить. Дверь лавки распахнулась, впуская шерифа Свон и Дэвида Нолана. Почему никто не в состоянии прочесть надпись «Закрыто»? Голд глубоко вздохнул, набираясь терпения, взялся за свою трость, которую ранее прислонил к одному из шкафов, и вышел из-за прилавка. - Чем обязан? – можно было поспорить, чего в голосе хозяина лавки было больше – раздражения или ядовитого меда. - Эвелин Брайт! – выпалил Дэвид. - Вы ошибаетесь: я мистер Голд, а эта милая девушка… - Эвелин Брайт пропала, и я готов дать голову на отсечение, что это ваших рук дело. - Я бы на вашем месте был осторожнее с такими клятвами. Впрочем, вы бы выиграли это кровавое пари. - Что?! – Белль не поверила своим ушам; больше всего Голд жалел о том, что она оказалась в эту минуту в лавке, но исправить это было нельзя. - Белль, я знаю, ты успела подружиться с Эвелин… Уверяю тебя, с ней все в порядке. - Да это просто смешно! – вмешалась Эмма. – Выкрасть девушку, держать ее неизвестно где и убеждать всех, что с ней «все в порядке»! Про Генри вы то же самое скажете? Вы его заколдовали! Маг серьезно задумался о том, не телепортировать ли ему Белль, пока гости не выдали еще какой-нибудь его грех. - С вашим сыном уж точно все в порядке. Проклятие косноязычия не самое страшное. И, как я понимаю, Генри нашел способ поделиться с вами информацией. - Он смог показать нам вензель в книге, а все остальное он написал, чего вы не запрещали. - Точно! Надо запомнить этот нюанс, – произнес Голд так, будто речь шла об изменении пропорции в кулинарном рецепте. - Вы отдаете себе отчет, мистер Голд, что я могу вас арестовать, предъявив нешуточное обвинение? Маг ухмыльнулся: - Вы шериф, вам видней. Но только что это даст? Вы сами жаждете разобраться во всем, но у вас больше вопросов, чем ответов. Про бессмертие Эвелин Брайт, про ее видения, про ее жизнь вне Сторибрука… Хотя проклятие Реджины коснулось и ее тоже. - Вот вы и ответите нам на пару таких вопросов. Если вам не хочется за решетку… опять, - сказал Дэвид и решил не дожидаться согласия мага. – Чем вам так не угодила Златовласка, что вы решили ее украсть? - Златовласка? – едва слышно переспросила Белль. Как только ее имя прозвучало в воздухе, девушка начала вспоминать. Как будто кто-то стер воспоминания о Златовласке у всех, кто знал или слышал о ней еще в Зачарованном лесу. Но память возвращалась только с упоминанием ее имени. Голд нехотя принялся за объяснение: - Я изолировал Люцию*, которую мир Зачарованного леса знает как Златовласку, безопасности ради. Она превосходно всех очаровала, что является неотторжимым свойством данного персонажа. Но как только Эвелин вспомнит свое Я, Сторибрук окажется в огне. И это не фигура речи… - С какой стати Златовласке уничтожать город? - Не сам город, а ту магию, которую я призвал сюда. Но для всех жителей Зачарованного леса это означает неминуемую смерть. Даже находясь под проклятием Королевы мы зависели от волшебства, которое у нас в крови. А я могу этому помешать. После последней фразы Голд смотрел на Эмму и Дэвида как победитель этой словесной игры. Но Эмма все равно отказывалась до конца верить изворотливому Темному Магу. - Послушать вас, так Златовласка – зло во плоти, а вы – ангел. Что-то я не припомню, чтобы она ходила в злобных колдуньях. Откуда вам все известно? - Стоп-стоп! Уговор был на пару вопросов. Уже явный перебор. - Со мной не было уговора! – твердо произнесла Белль, и взгляды присутствующих обратились к девушке. – Ответь, Румпель, почему ты так много знаешь о Златовласке и так уверен в ее планах? С этой стороны Темный Маг не ждал никакого подвоха. Но не ответить Белль сейчас было равносильно ее потере. - Потому что я знаю, что вернет ей память. И как я могу быть не в курсе планов своей сестры? *** Зачарованный лес - РУМПЕЛЬ! Помоги мне! Скорее! РУМПЕЛЬШТИЛЬЦХЕН! Темный Маг материализовался по первому же зову сестры. Двери главного входа были распахнуты настежь. На каменном полу стояла на коленях Люция, ее лицо, руки и одежда были в саже. Девушка склонилась над бездыханным телом десятилетнего мальчика, в котором Румпельштильцхен узнал сына книготорговца – Эбера. - Спаси его! Моей силы не хватает, я не могу помочь… Маг не мог не слышать отчаянной мольбы в ее голосе, но он и не подумал сдвинуться с места. - Как тебя занесло в Лейден, на запад? Тебя не было шесть дней. - Разве это сейчас важно?! Этот мальчик едва ли не единственный, кто выжил… Город сожжен дотла. - Значит, война докатилась и туда, - задумчиво произнес Маг и развернулся, чтобы уйти. - Ты что, не слышишь меня, Румпельштильцхен? Мальчик сейчас умрет, если ты не поможешь ему! - За магию. Надо. Платить. Я очень сомневаюсь, что в таком состоянии этот воришка способен мне что-то предложить взамен. Тем более… Все, что мог, я сделал для него раньше. Можно только ускорить процесс. Прежде чем Люция вникла в смысл этих слов, Эбера окутала черная пелена, сверкавшая сполохами магии, как молниями. Это совсем не то, о чем она просила! Девушка не стала взывать к совести Темного, она подняла руку, намереваясь все исправить, но пелена рассеялась так же быстро, как и возникла. Но Эбер исчез. - В чем дело? Где он? Румпельштильцхену, похоже, тоже было интересно. С той лишь разницей, что он ни капли не волновался. - Да вот же я! – послышался чей-то радостный возглас. Маленькое вихрастое существо с темной, словно обугленной кожей (с подозрительным красным оттенком) спрыгнуло со ступенек винтовой лестницы. Румпельштильцхен и Златовласка разглядывали его, и он тоже с интересом разглядывал себя. К вящей радости он обнаружил у себя хвост, аккуратненькие рожки и вздернуто-приплюснутый нос. А потом вдруг из ниоткуда вытащил увесистый кубок. - Это валялось у вас там без надобности. Ничего, если я возьму? Не дожидаясь ответа ошарашенного хозяина замка, существо отвесило поклон Люции: - Всевозможные благодарности госпоже Златовласке! – девушка невольно рассмеялась, видя такую неслыханную наглость. - Ах, ты чертенок! – наконец возмутился Румпельштильцхен. - А действительно! Пускай будет чертенок. Чертенок Пак*! В руках Темного Мага возник лук, не знающий промаха, но Люция призвала на помощь магию, и чертенок исчез в вихре золотых искр в неизвестном направлении. Маг буквально зарычал от злобы: - Как ты смеешь идти мне наперекор? - Но это всего лишь ребенок! – все еще улыбалась Златовласка. - Нет, теперь это наглый, хамоватый, заносчивый черт, который думает, что ему все позволено! - Ты сам его превратил! Темный отбросил лук в сторону. В нем бушевал океан эмоций, но главной была злость. Его обвел вокруг пальца мелкий вор, о Люции не было вестей целую неделю, а он никак не мог ее выследить. Когда же сестра возвратилась, она и не думала извиняться или объясняться! - Знаешь, почему ты не смогла спасти Эбера? Потому что для излечения смертельных ран нужно перейти грань, нарушив неписаный закон Магии, взять кое-что от Темноты. А ты, сестренка, от этого отгораживаешься. Поэтому ты не часто прибегаешь к заклинанию перемещения! Поэтому вместо того, чтобы убрать осколки, ты вновь сделала их цельным стеклом! Магия Созидания, - с отвращением проговорил Румпельштильцхен, стоя уже совсем рядом с Люцией. – Интересно, что воспитанница святош представляла в первые месяцы своего обучения, когда колдовала? Бабочек на лугу?! Хоровод детишек?! - НЕТ! Я представляла… Я вспоминала… - Почему же так защипало глаза? - как меня, девчонкой пяти лет, приводят в незнакомый дом. И мне совсем не рад хозяин дома… потому что я была ребенком женщины, когда-то бросившей его… Но его двенадцатилетний сын принял меня как родную сестру… И я была счастлива! Румпельштильцхен молчал, не отводя взгляда от золотисто-карих глаз сестры. Уголки его губ дергались, выдавая гнев Темного. Он отстранился и произнес, еле сдерживая крик: - Чего-то подобного я и ожидал. Это была ложь. Маг ожидал услышать все, что угодно, только не это. - Можешь возвращаться туда, откуда явилась! Пользуйся магией на свое скудненькое усмотрение, если не растратишь дар впустую. Но не смей попадаться мне на глаза! Уходи! - И не подумаю. Если ты считаешь то, что я сделала, предательством, то тебя еще не раз предадут, Румпельштильцхен. Темный Маг не слушал. Он скрылся за следующими тяжелыми дверями. А Люция почувствовала, как сильные чары буквально выталкивают ее из замка. Бороться не получалось. И волшебница сделала единственное, что оставалось – перенеслась на многие мили от замка своего брата. *** Румпельштильцхен удобно устроился на упавшем дереве в самой чаще леса. Закинув ногу на ногу, он пристально наблюдал за едва видимой тропой. По расчетам Мага с минуты на минуту на ней должен был появиться заплутавший рыцарь, готовый отдать все что угодно за возможность выйти из Бескрайнего леса. Но кое-что пошло не так… Вокруг царила тишина, но чуткий слух Румпельштильцхена уловил неясный шорох. - Это просто невероятно! Мне даже не пришлось самому за тобой бегать. Он спрыгнул с дерева, резко вскинул руку, и в воздух взвился задыхающийся чертенок Пак. Темный все крепче сжимал пальцы, наслаждаясь предсмертными хрипами нечисти. - Тво… Твоя… - Что, прости? - …сес… тра… Румпельштильцхен ослабил хватку, и чертенок мешком свалился на землю. - Если ты не скажешь ничего дельного, то вместо обычной смерти я изобрету для тебя вечное заточение в темнице. Паку вовсе не понравилась подобная перспектива, но новости и без того были важные. Едва откашлявшись, он, как смог, прохрипел: - Я знаю, что у вас с Люцией что-то вроде недопонимания в семье. Но родственников ведь надо прощать и все такое. - Если это все… - Нет-нет! Я сейчас скажу… С ней несчастье, Румпельштильцхен. - Счастье – субстанция вообще относительная. Что ты имеешь в виду? - Люция вернулась в Вольные земли, чтобы защищать Источник от воинов короля Мидаса. Они были отправлены за водами, приносящими исцеление и бессмертие. Румпельштильцхен наступил на хвост чертенка. - Ты лжешь! Они не могли добраться туда без карты! - Ай-яй-яй! Больно же! Отпустите! Карта была у Злой Королевы! Еще один экземпляр, о котором никто не знал… И я не знаю, зачем она отдала ее Мидасу и снабдила воинов заклинаниями…. Ой, отпустите! - Что дальше?! - Люции удалось защитить Источник, но… Я не знаю, что может случиться с ней самой. Ее смертельно ранили… она уже умирала… звала вас по имени, но вы не явились… Очень больно! Темный Маг сошел с хвоста и поднял чертенка за шиворот, как когда-то на площади в Лейдене. Пак пропищал: - Она приняла в себя магию Источника. Не осталось ни капли… Я должен был позвать вас на помощь! Румпельштильцхен понятия не имел, что может произойти с Магом, который вобрал в себя силу, подобную силе Источника. Именно его чары дали когда-то жизнь всем землям Материка! Все величие его вод никому не было известно и никому не было подвластно. Скорее всего, Люция погибнет. - Вы спасете ее? – в надежде прошептал Пак. – Только я не смог украсть карту и не могу провести вас на Вольные земли. - Карта не нужна. Если Источника больше нет, его воды больше не подпитывают метаморфическую магию. Так что мы просто отправимся туда, откуда ты переместился. В эту минуту из-за деревьев появилась фигура рыцаря, ради которого Румпельштильцхен и караулил тропу. - В другой раз, дорогуша! Придется немного поплутать! – И на глазах несчастного два существа испарились в воздухе. *** Румпельштильцхен не узнал места. Все дома были разрушены до основания, трава сожжена и обагрена кровью павших воинов. Их тела валялись тут же. Но Темный Маг явился сюда не подсчитывать загубленные жизни и даже не стал высматривать среди убитых Аларда и прочих Хранителей. За триста лет он привык к картинам побоищ: смерть на войне всегда одинаково безобразна. Источника тоже больше не было. По камням не струилась вода, а Древо-исполин сбросило листы и зачахло. Чертенок Пак трусливо следовал за Магом. Ни одной живой души они пока не встретили. - Люция! - Ты опоздал, мой дорогой братец. Все, что могло произойти страшного, уже произошло. Она сидела на одном из камней, оставшихся от ее бывшего дома. Люция абсолютно точно не находилась при смерти, в позе девушки чувствовалась только усталость. Будто ей на плечи взвалили нечто, с чем она не может спокойно ходить по земле. Румпельштильцхен не видел сестру несколько недель, и он невольно отмечал изменения в ее облике. Черты лица как будто заострились, а волосы сияли холодным золотом. На ней было одеяние из красивой темно-синей ткани поверх белой блузы с длинными рукавами. Ноги обтягивали высокие сапоги черной кожи. В нынешнем облике Люции появилась умело контролируемая хищность. Чертенок Пак выдохнул с облегчением, увидев свою спасительницу невредимой, хотя и смотрел на колдунью с опаской. А Румпельштильцхен даже самому себе он не смог бы признаться, что рад видеть Люцию живой. - То есть даже не стоило за тебя волноваться? - Несколькими минутами раньше – стоило. Но теперь все в порядке. - В тебе вся магия Источника, - с благоговейным неверием произнес Румпельштильцхен. – И ты все еще жива? - Я как раз и жива благодаря ему. Зато остальные… - Златовласка бросила взгляд на тела. – Они поплатились за жадность. А к источнику больше никто не подберется. Чертенок Пак в страхе переводил взгляд с Мага на Люцию и обратно. Волшебница поднялась с камня: от усталости не осталось и следа. - Ты думаешь, Румпель, что твоя сущность чудовища – это плата за полученную силу кинжала. Но ты заблуждаешься! Магия не разделяется на темную и светлую, такие определения даются ей волшебниками. Любую силу можно направить во благо. И твою тоже! - К чему эта проповедь, сестрица? Хочешь направить меня на путь истинный? - У тебя какая-то болезненная любовь к ехидству! Ты ведь знаешь, что я права, но боишься что-нибудь исправить. Все твои козни – ради того, чтобы найти Бея! То есть ради того, чтобы прийти к свету, ты творишь тьму. Ироничное противоречие, не находишь? - Благими намерениями вымощена дорога в ад. Кажется, так говорят? Но меня всегда это мало волновало. Я должен найти сына! - Я тоже хочу его снова увидеть, Румпель! Он мой племянник, если ты забыл! Я видела у тебя в голове эту грандиозную цепочку, где все связано одно с другим и продумано на годы вперед. Но что ты будешь делать, когда твой великий план воплотиться в жизнь? Что будешь делать, если Бейлфаер тебя не простит? - Не твоя забота. В глазах Люции было искреннее сочувствие и та же боль, что и у Темного Мага. Но еще был азарт! Азарт, вызванный этой словесной игрой, схваткой идей. Азарт, который никогда ранее не брал верх над Златовлаской. Румпельштильцхен смотрел на волшебницу, узнавал в ней свою сестру, но верить этому не мог. Наверное, то же самое ощущала Люция, впервые увидев своего брата, наделенного силой Темного Мага. - Что ж… Поживем-увидим, Румпельштильцхен! Пак, надеюсь, ты со мной. Чертенок радостно закивал. Люция улыбнулась: пришла пора испробовать новые силы. Не было никаких экстравагантных пассов руками. Волшебница и Темный колдун просто стояли напротив друг друга, а вокруг них с невероятной скоростью закручивался вихрь, превращая в пыль развалины домов, тела погибших, засохшее Древо. Оставляя после себя только гладкую равнину. В этом вихре Румпельштильцхен терял свою сестру.