Узы

Сторибрук Люция снова дома. Спустя двадцать девять лет сумасшедшего путешествия и поиска она оказалась в месте, не вызывающем никаких видений из пугающего прошлого, но пребывание здесь было похоже на возвращение к некогда любимой книге, которую она не открывала очень давно. Не потому что разлюбила, а потому что потеряла из виду, положив на самую высокую полку. И теперь каждая новая строчка казалась до боли знакомой и подтверждающей – так и должно быть! Лавка Голда не была замком Румпельштильцхена с его запущенными пыльными коридорами, холодными башнями и темницами. Но ее брат и в Сторибруке окружил себя разношерстной коллекцией ценных – по той или иной причине - предметов. И здесь они точно так же олицетворяли его власть, его силу. Но на полке должен быть еще один экспонат… Люция вытащила из кармана плаща заколку и нашла ей место рядом со старинной шкатулкой. Это украшение переходило из рук в руки, а ей самой принадлежало крохотный промежуток времени. Но именно эта заколка и вензель чаще всего всплывали в туманных видениях Эвелин Брайт. Как только мэр Миллс, невероятным образом нашедшая ее в лесном заброшенном доме, заставила прикоснуться девушку к заколке, остатки Заклятия рухнули, и Люция снова стала реальностью всех миров. Но единственное, что до сих пор чувствовала Златовласка, - это боль. - Где его прялка? – спросила Люция, отворачиваясь от полок. - Он хранит ее дома, - ответила Белль. Девушка была тут же и наблюдала за молчаливым перемещением Златовласки по лавке. Белль никто не связывал и даже не принуждал оставаться. Люция терпеливо дожидалась брата, пытаясь понять, что наполняло его жизнь в Сторибруке. А Белль и не думала уходить, беспокоясь и за Румпеля, и за девушку, которая стала близка ей всего за каких-то два дня. - Я не представляю, что ты чувствуешь, но точно знаю, что Румпель не хотел тебя забывать… - Я думаю, что он не успел даже подумать об этом, Белль, - невесело усмехнулась волшебница. – Потому что ровно в тот самый миг, как я шагнула в картину, все воспоминания обо мне исчезли. Остались мои дела, но вот память обо мне стерлась из прошлого Зачарованного леса! Так что Румпельштильцхена даже не мучили угрызения совести! Он забыл, что когда-то у него была сестра! Белль узнавала этот гнев, волнам захлестывающий Люцию, заостряющий мягкие черты ее лица и заставляющий ее голос звучать все громче. Ей не раз приходилось видеть подобное, но только в другом человеке. - Но он помнил, что для него очень важно это украшение, - Белль указала в сторону заколки. – Он хранил его у себя в башне… часто брал в руки и подолгу рассматривал. Румпель не знал, почему заколка дорога ему, но он очень берег ее… Я не понимала тогда, но после того как ты мне рассказала, все встало на свои места… - Ты долго пробыла в замке Румпельштильцхена? – Люция будто и не слышала этой вдохновенной тирады. Белль вздохнула: - Почему ты не веришь? Ведь он все-таки помог моему отцу выиграть войну, несмотря на уговор с Реджиной. И поэтому все жители Анволии, которых ты вывела из замка, остались живы! - Помог выиграть войну, до которой ему не было дела, и забрал из отчего дома юную красавицу. Да он просто герой! Я должна им гордиться! – Попытка принизить поступки Темного Мага вылилась в болезненную иронию. – Как бы там ни было, Белль… я просто хочу покончить со сделкой, которую я и Румпель заключили целую вечность назад. Я заберу его силу, и мне даже кинжал для этого не понадобится. - Ты думаешь, что это вернет Румпельштильцхена, которого ты помнишь до встречи с Темным, верно? Но ведь это не два разных человека. Ты понимаешь это лучше всех, Люция! Каждый раз, когда я смотрю на него… я вижу самого доброго и любящего человека, который из страха прячется за чудовищем и властью. Люция внимательно смотрела на девушку, которая каждой клеточкой своего великодушного сердца – порой даже чересчур великодушного! – верила в Румпельштильцхена. В такую любовь просто невозможно было поверить! Но именно ее видела Златовласка в глазах Белль. У Люции уже был готов в меру сдержанный ответ, но тут дверь лавки открылась с радостным звоном, абсолютно не соответствующим напряженной атмосфере. Стук трости, шаг, тишина. - Белль, прошу тебя, уходи, - произнес Голд спокойным, но твердым голосом, не терпящим возражений. Волшебница медленно повернулась ко входу и впервые за многие годы посмотрела в глаза брата как Люция, а не как Эвелин Брайт. За вспышкой трогательного узнавания снова последовала злость. Румпельштильцхен – само хладнокровие - ждал, пока Златовласка сделает первый шаг, который и решит все. - Румпель, не надо… Я хочу остаться… - Слышишь, Румпель, девушка настаивает! Повинуясь резкому взмаху руки Люции, с десяток медных монет пробили стекло прилавка и взмыли в воздух. Еще один взмах – и монеты со скоростью пуль полетели в сторону Голда. Реакции Темного можно было только позавидовать: с едва заметным усилием – дернулся уголок губ – он отвел от себя опасные снаряды, и возникшие между монетами тонкие нити, должные сковать Мага, рассыпались в пыль вместе с медью. - Я бы попросил не растрачивать мое имущество, дорогая. Или это вместо приветствия? - Здравствуй, мой дорогой братец! – Люция отвесила шутовской поклон, подражая Румпельштильцхену; Голд улыбнулся одними губами и ответил простым кивком головы. - Как поживаешь? Не думаешь, что пришла пора вернуть долг? Или ты помнишь только о том, что кто-то должен тебе? Я направила тебя в нужный мир, теперь ты должен мне силу Темного Мага. Несмотря на тон светской беседы, этот милый разговор был прелюдией к войне. С каждым новым словом, произнесенным Златовлаской, в воздух один за одним поднимались драгоценные предметы с витрин и полок лавки: кубки, книги, куклы, шкатулки, перья, медальоны, часы… Будто дразня Румпеля, волшебница заставила их пуститься в безумный хоровод с возрастающей скоростью. Возникшие из ниоткуда порывы ветра срывали и картины со стен. Белль, которую чуть не сбила с ног одна из них, вскрикнув, отшатнулась в сторону. Темный Маг и Златовласка оказались окружены калейдоскопом пестрых бликов. - О, нет, Люция! У меня превосходная память! Я просто предполагал, что ты начнешь с вымещения обид. - Так оно и есть! Но первым делом я постараюсь объяснить, за что я так хочу стереть тебя в порошок! - Не здесь! Теперь была очередь Голда применять силу. В мгновение ока их окутал непроницаемый фиолетовый дым. Очертания лавки померкли, а потом исчезли совсем, и Люция с Голдом оказались на широкой неасфальтированной дороге. Вокруг высились деревья. В лесу, подальше от Сторибрука. Часть предметов из антикварной лавки, которых коснулась магия, упали рядом. Волшебница не теряла ни секунды времени. Она снова вскинула руку, но призвала отнюдь не оружие. Вслед за странным бренчащим свистом руки Голда оказались закованы в те самые кандалы, которыми он сдерживал магию своей сестры. Кольцо глубоко ушло в землю, а тяжелая цепь, рухнув вниз, заставила и Темного упасть на колени. Больная нога дала о себе знать: Маг поморщился от острой боли. Люция проделала все это не моргнув глазом, но смотрела она на брата без всякого торжества победителя. А Голд и в этой коленопреклоненной позе умудрялся выглядеть достойно. Внезапный плен его нисколько не обескуражил. Он только удобнее устроился на земле, дабы не тревожить правую ногу, и легким движением головы откинул прядь волос, упавшую на лоб. - Роли поменялись, дорогуша? Используешь против меня мое же изобретение. - Извини, Румпель. Это разумная предосторожность, - Люция подошла ближе. – Скажи… мне интересно… каково это? Увидеть Эвелин Брайт и узнать в ней свою сестру? Вспомнить все, что ты забыл, когда я шагнула в картину? Несмотря на это нелепое положение, – плененного и пленившей – Голд вдруг решил отбросить всякую браваду и попытался ответить серьезно: - Я был… удивлен, шокирован… напуган… Но мне будто вернули часть жизни, которую ранее без спроса отобрали. Люция опустилась на землю прямо перед Магом и тихо, но со сдерживаемым гневом, спросила: - Почему же ты не думал, когда соглашался на план Реджины, о том, что ты отбираешь у меня всю жизнь? Ты предал меня – это, скрепя сердце, Румпельштильцхен мог пережить… Но ты снова рискнул своим сыном! Мы заключили сделку! А ты нарушил ее! - В договоре не упоминалось, что мы обязуемся не убивать друг друга, так что… - Соблюдение условий сделки должно было привести тебя к Бэйлфаеру! А ты… избавился от меня… Златовласка в непонимании покачала головой. Она вспомнила замок в Анволии, когда стояла перед картиной, когда поняла, кто именно загнал ее в ловушку… Она боялась, что не сможет сдержать подступившие к горлу слезы, и поэтому предпочитала злиться. - И ты знаешь, почему, Люция… - Трусость? О, опять твоя пресловутая трусость! Крестьянин Румпельштильцхен был в сто крат отважней, чем Темный Маг в своей броне тщеславия! - Но ведь именно тот самый крестьянин не смог направить силу Темного во благо, о чем ты так вдохновенно вещала, не так ли? И поэтому ты задумала меня лишить этой силы. Теперь ты мне скажи… Каково быть там, по ту сторону картины? - Ты скажи мне, великий теоретик Магии! Куда ты меня отправил?! В Никуда! Меня не было в этой пустоте, там ничего не было! Цепи, сковывающие руки Голда накалились, отвечая буре эмоций волшебницы. Маг стиснул зубы, терпя боль. - Если и существует ад, в который верят в этом мире, то это определенно был он, Румпельштильцхен! Место, в котором ты живешь, предоставленный своему обезумевшему бестелесному сознанию, и из которого не можешь выбраться! Знаешь, что помогло мне сохранить свое Я? Ненависть! Стоило мне вспомнить, кто виноват в моем заточении, как я тут же вспоминала тебя! Я усвоила урок, Румпельштильцхен. Больше никаких светлых воспоминаний для Магии! Жар в цепях спал, но Голд уже не заметил этого. - Я не верю, что это говорит Люция, которая спасала людей от войны. И не надо преувеличивать силу ненависти. Гораздо сильнее надежда. Ну… и узы нашей сделки тебя тоже держали. - С чего это Румпельштильцхен заговорил о надежде? - Я никогда не недооценивал светлую магию, дорогуша. Что помогло тебе выбраться? Люция посмотрела на брата так, будто впервые разглядела в нем черту, до этой поры не замечаемую, и, чуть помедлив, ответила: - Огонь… Мне помог огонь. Материя не часто попадает в Пустоту. Особенно если учесть, что последний век картина пылилась в твоем подземелье. Но Реджина оставила ее в разрушенном замке Анволии, который довольно скоро облюбовали мародеры и бродяги. Они жгли костры прямо в залах замка… И одна искра однажды попала в картину. Мне этого хватило. Магия Источника помогла разжечь из этой крохотной искорки пламя, и впервые в Небытии появилась одна из четырех стихий. Я хранила огонь очень долго… или, наоборот, очень мало… Я не знаю, в Пустоте нет времени. А когда Заклятие начало действовать, – что было ощутимо даже там – я сдержала свое слово, Румпель. Все, что осталось от меня и от моей магии, я направила на то, чтобы дать Заклятию верный путь. А огонь стал тем шатким мостиком, который выпустил меня обратно в мир. Пламя потянулось к пламени, и я оказалась в центре страшного пожара в Берлингтоне, в ту же самую секунду потеряв память. С этого момента и начинается моя вторая жизнь… Я удовлетворила твое любопытство? - Более чем… Я рад, что ты вернулась. - Ты рад, что я вернулась?! – расхохоталась Люция, и слезы наконец потекли по ее щекам, несмотря на то, что губы были растянуты в безумной улыбке. – Совсем скоро я лишу тебя твоей драгоценной власти! И ты этому рад? Дай-ка теперь я посмотрю твою жизнь, мой дорогой брат! Люция подалась вперед и схватила руки Румпельштильцхена, соединив его ладони со своими. Маг вскрикнул от внезапной боли, пронзившей его сердце. Лицо сестры, искаженное гневом, пропало, и перед глазами начали быстро сменять друг друга вспышки его воспоминаний. Румпельштильцхен заключает сделку с сэром Морисом… Белль и шторы… Поцелуй… Его гнев и надколотая чашка… Заточение в тюрьму… Заклятие… Двадцать восемь безликих лет… Спасительница… Возвращение Белль… Возвращение магии… Возвращение Люции… Ее золотые волосы, развеваемые ветром на набережной… Это чувство, похожее на… Чувство из далекого детства… Еще один крик боли. Но это уже боль Люции. Ее отбросило в сторону непонятной силой, которая и разделила руки брата и сестры. Златовласка тяжело дышала, глядя на обожженные ладони. Но она и так увидела слишком много. И прочувствовала слишком много: все то, что испытывал и Румпельштильцхен за последние тридцать лет. Возможно, сейчас Люция начала понимать слова Белль, сказанные ею сегодня в лавке. Голд выглядел не менее ошеломленным, чем Златовласка. Ожоги на его ладонях были меньше, но был и еще один побочный эффект этого колдовства – кандалы освободили его руки. Маг медленно поднялся на ноги, подхватив заодно трость, которая валялась рядом. Как ни странно, выглядел Голд гораздо менее уставшим, чем Люция. - Я не могу отдать тебе силу Темного, - спокойно произнес Маг, не делая попыток напасть на волшебницу. - Это мы еще посмотрим! Ты никогда не нарушал условия своих сделок! – еще не отдышавшись, Златовласка снова кинулась к Голду, протянув руку к его сердцу. Она делала это много раз. Нет, не вырывала сердце, но забирала то, что делает мага магом: силу из его крови, из самого существа. Но в этот раз у Люции ничего не получалось. Она чувствовала, как тратит свои собственные бесценные силы, тогда как Голд продолжает невозмутимо стоять, глядя на сестру… с сочувствием? - Я не могу отдать тебе силу, потому что ты еще не выполнила свою часть сделки, дорогая. - Что? О чем ты… - Ты обязалась «помочь найти Бэйлфаера». Да, я в том мире, в каком нужно, но я еще не нашел сына. Ты не до конца выполнила обещанное, и узам нашей сделки это прекрасно известно. Люция готова была снова рассмеяться в голос. Чего можно было ожидать от этого виртуоза формулировок? Он предусмотрел абсолютно все! Волшебница даже не была уязвлена, лишь потрясена очередной иронией. Люции не хватало воздуха, каждый вдох давался все тяжелее. Она была вынуждена ухватиться за Голда, который поддерживал ее за локти. - Я вспомнила еще кое-что интересное, - сказала она и все-таки вымученно улыбнулась. – За магию. Всегда. Надо. Платить. Это она? Да, Румпель? Плата за магию? - Ты слишком много отдавала собственной силы и ничего не брала взамен. Даже магия Источника подчиняется закону баланса. Ты этого не учла… Поэтому Магия мучает тебя изнутри. - Я почему-то так и подумала, - Люция понимала, что сейчас потеряет сознание. – Я же выбралась из Небытия… но не могу справиться с этим. Ты ведь можешь забрать мою силу… как делала это я? Пожалуйста, Румпель. Это становится невыносимым… - Я не стану этого делать, - Голд крепче перехватил Люцию, удерживая ее на ногах. – Магия Источника спасла тебе жизнь. Если ее не станет, ты, скорее всего, погибнешь. - Но я не могу больше с ней справляться! Эта магия меня не убьет, но будет мучить еще вечность… Ты снова меня предашь? Голд слишком хорошо понимал свою вину перед Люцией. То, что он позволил Реджине воплотить в жизнь ее план, было очередной ошибкой Темного Мага, всегда выбирающего власть, но не любовь. Может он поступить сейчас точно так же? И что он сделает с силой, которую действительно может забрать у Люции? Ведь она отпускает ее добровольно. Маг поднес руку к сердцу сестры, как совсем недавно делала это она, и позволил волшебству сделать то, о чем молила Златовласка. Едва золотой свет начал отрываться от груди волшебницы, Люция потеряла сознание и упала на руки Голда. Он не прекратил колдовство, только аккуратно опустил девушку на землю. Магия покидала тело Люции и растворялась, - в воздухе, в листьях деревьев, в солнечном свете, ветре - наполняя все вокруг янтарным сиянием. Голд отпускал Магию… Когда волшебство завершилось, день вернул себе обычные краски, как будто ничего и не было. Голд осторожно убрал прядь волос с лица Люции и с тревогой смотрел на нее. На левом боку девушки, все еще находящейся без сознания, растекалось алое пятно крови. Она не дышала…