Ангел хранитель.

      — Не пригласишь? — твой шёпот напоминает шорох листьев, и только сейчас я понимаю, что просто стою и смотрю на тебя. Слишком бледная и, кажется... измождённая? Но всё равно такая красивая. Клаус, возьми себя в руки.       — Да, конечно, проходи, Кэролайн, — глубоко втягиваю воздух, когда проходишь рядом, едва касаясь моего плеча своим. Твой аромат напоминает мне запах леса: свежей листвы, смолистых деревьев. Наверное, теперь ты всегда будешь ассоциироваться с тем лесом, где был наш первый раз. Ключевое слово "был", кстати. Ты восторженно озираешься по сторонам, и я благодарен Богу, что не замечаешь моей глупой улыбки. Просто оттого, что ты рядом. Как мало надо для счастья. Для моего счастья.       — Кровь или виски? — пытаюсь хоть как-то заполнить эту неловкую тишину и не решаюсь спросить, что привело тебя в мой дом. Честно. Боюсь услышать твой ответ. Боюсь, что та смутная надежда, зародившаяся в моём сердце, окажется напрасной, и ты, к примеру, здесь просто проездом.       — Спасибо, виски. — Хм, я бы на твоём месте выбрал первое. Ты действительно выглядишь уставшей. Как я. Мы похожи. Протягиваю тебе стакан с напитком, и ты дрожащими руками, смущённо улыбаясь, принимаешь его.       — Присядем? — Боже, как мальчишка. Не свожу с тебя изучающего взгляда и пытаюсь понять, что с тобой. Ты другая, Кэролайн. Что такого произошло с нашей последней встречи? Сажусь рядом и разворачиваюсь к тебе всем корпусом. Ты молчишь. Вертишь в руке стакан и молчишь. Не могу разглядеть выражение твоих глаз. Только они не могут скрывать чувства. Никогда не могли.       — Как дела в Мистик Фоллс? — глупый вопрос. Меня это не волнует. Меня волнуешь только ты, но я стараюсь поддержать вежливую беседу, прежде чем своим ответом на мой главный вопрос ты разобьёшь моё сердце.       — Как прежде, — пожимаешь плечами и всё так же отводишь взгляд. Почему? Ты боишься? И если да, то чего? Ведь я никогда не причиню тебе вреда, только не тебе, Кэролайн.       — Посмотри на меня. — Отчаянно вертишь головой, и я начинаю злиться. Трусиха. Всегда боялась признаться в своей слабости, даже себе. И что это за странная дрожь?       — Кэролайн, почему ты здесь? — наконец-то. Решился. Задерживаю дыхание в ожидании ответа. Наверное, от напряжения стакан в моей руке даёт трещину, иначе отчего пальцы вдруг становятся влажными?       — Мы должны говорить тише, мама может услышать, — глубокий вздох, и в моём сердце поселяется тревога. Нет. Паника.       — О чём ты, милая? Здесь нет твоей мамы, — я придвигаюсь ближе и беру твою руку. Горячая. Да что, чёрт побери, происходит?       — Нет? — поворачиваешься ко мне, и только сейчас я замечаю твой затуманенный взгляд, испарину на лбу, прилипшие к вискам волосы. Агония. Вот, что это. Вместе с тревогой где-то глубоко в сердце рождается... разочарование? Ты пришла не ко мне. Ты пришла за моей кровью. Что ж. По крайней мере ты здесь. Пусть ненадолго. Но здесь.       Со мной.       — Давай, девочка, тебе нужна моя кровь, — я уже так близко, обнимаю тебя за плечи и протягиваю прокушенное запястье. Ощущение дежавю. Не правда ли? В который раз. Сегодня ты не вгрызаешься в мою плоть, как обычно. Просто слизываешь языком выступившую из раны кровь. Странно и одновременно так приятно. Интимно что ли? Утыкаюсь носом в твои волосы и блаженно закрываю глаза, пока в голову не приходит дикая мысль. Кто посмел это сделать?       — Неважно, Ник. — Я что сказал это вслух? Знаю, что не скажешь. В этом ты вся, Кэролайн Форбс.       Ник. Ты назвала меня Ник. Впервые. Так по-домашнему, так приятно, и мой гнев уходит. Только ты способна управлять им, и я уже не боюсь себе признаться в этом.       — Спасибо, — благодарно улыбаешься и отстраняешься. Вот и всё. Ты получила своё. Больно. Не тебе. Мне. Сейчас ты уйдешь. И действительно, ты, будто ещё сомневаясь, медленно, очень медленно встаёшь с дивана. А может это и не сомнения вовсе, а лишь бессилие после укуса?       — Рада была увидеться, Клаус. Пусть и при таких обстоятельствах, — не оборачиваешься. Я ухмыляюсь. Боишься увидеть в моих глазах боль? Разочарование? Отчаянье? Лучше бы ты не приходила, Кэролайн. Я злюсь: на тебя, на себя, да на весь этот проклятый мир, который так некстати столкнул нас.       — Останься. Прошу, — мой голос останавливает тебя в паре шагов от двери и ты не смеешь шелохнуться, когда чувствуешь своей спиной мою близость. — Прошу, Кэролайн, — я не умею уговаривать, не знаю красивых слов, но ты и без этого понимаешь, как я нуждаюсь в тебе. Да, именно, нуждаюсь.       — Ты ведь помнишь? — я кладу ладони на твой живот и, не встречая сопротивления, прижимаю к себе, будто боюсь, что ты растворишься, исчезнешь. Как всегда. Всегда. Но не сегодня. Сегодня я победил, и ты с еле сдерживаемой улыбкой поворачиваешься ко мне.       — Хочу в душ.