Ангел хранитель.

      Невидящим, безумным взглядом осматриваю то, во что превратился мой дом. Повсюду раздаются глухие стоны, и запах крови, причудливыми рисунками украсившей стены и пол моего дома, пробирается, кажется, прямо под кожу.       Кто.       Посмел.       Это.       Сделать?       Кто решился устроить резню в моём собственном доме? В доме самого короля? Либо моя власть уже рушится? Как же я сейчас жалок. Где тот Никлаус Майколсон, даже упоминание имени которого, вселял благоговейный страх в сердца людей? Что с ним стало? Ухмыляюсь. Горько. Не стоило слушать Элайджу, жалеющего всех и каждого; не нужно было идти на поводу у Хейли, умоляющей дать её новоприобретённой семье шанс. И, конечно же, не стоило так расслаблять ведьм. Марсель прав, они не умеют быть друзьями. Ведьмы и вампиры по разные стороны.       Но сейчас. Сейчас главное узнать, кто затеял со мной эту войну. Скольжу взглядом по комнате, разыскивая знакомое лицо. Хоть кто-нибудь. Элайджа, Ребекка, Хейли. Хейли. Где, чёрт побери, Хейли? Где мой ребенок?       "Твой ребенок в опасности".       Кричу. Исступлённо. Пытаясь криком выразить всю боль и страх, сковавший моё сердце. Только не ребёнок. Пусть уничтожат весь мир вокруг, включая меня, но только не мою девочку.       - Клаус! - еле слышный шёпот, и я поворачиваюсь на звук голоса. Мой брат - окровавленный, обессиленный, сидит, прислонившись к стене. Знаю, ты сделал всё возможное, Элайджа. Вот только этого оказалось мало. Подлетаю к нему и вглядываюсь в гниющее от укусов оборотней тело. Так вот, кто посмел замахнуться на меня. Оборотни.       - Пей. Тебе нужна кровь, брат, - прокусываю запястье и тут же подношу к губам Элайджи, - где Хейли? - задаю единственный вопрос, который так волнует меня.       - Её забрали. Прости, Клаус. Их было слишком много.       - Кто? - чёрная, тягучая ярость начинает оплетать моё сердце. Как давно я не знал столь сильного и первобытного чувства. Сожгу. Уничтожу. Сотру в пыль этот чёртов город. Всех, кто хоть как-то причастен к этому.       - Ведьмы. Одна из них Женевьева, - обессиленно сажусь рядом, до конца переваривая информацию. Лживая сука. Раздвинула передо мной ноги, клялась в любви и вечной преданности. А сама...       - Ты должен идти. Найди её, брат, - голос Элайджи возвращает меня в реальность, и я вскакиваю, кидая последний взгляд на поле битвы. Его битвы.       - Собирай всех, Элайджа. Пора зачистить этот город.       Уже час брожу по улицам города. Впервые. Пустынным. Ни души, и я слышу каждый звук, доносящийся из близстоящих домов. Истошный крик взрывает тишину, взрывает воздух вокруг меня, заставляя сердце в два раза чаще отстукивать удары. Я никогда ни с чем его не спутаю. Это крик ужаса и отчаянья - крик матери моего ребёнка. Оглядываюсь и уже точно знаю, где они. Только бы успеть. На вампирской скорости влетаю в церковь и, не разбирая, кто передо мной, отрываю голову двум оборотням. Ещё одному. Ещё. Пока не оказываюсь пригвождённым к стене при помощи сильной магии. Ведьмы читают заклинание, заставляя все мои внутренние органы сжаться до предела. Неужели во так, захлёбываясь в собственной крови, я буду наблюдать за тем, как они убьют мою дочь?       Больно.       Больно от осознания собственной беспомощности.       Великий гибрид повержен.       Затуманенным от боли взглядом смотрю на Хейли, судорожно корчившуюся на каком-то столе. Им нужен ребёнок. Не город, не власть над ним, не могущество короля. Ребёнок. Мой.       Нет сил даже крикнуть, и все мои попытки заканчиваются лишь жалким, надрывным хрипом. Ловлю обречённый взгляд волчицы, которая тяжело дышит и ловит руку одной из ведьм, целуя её, умоляя, обещая золотые горы за жизнь своего, нашего ребёнка. Но они неприступны, холодны, бесчеловечны. Что-то на подобии улыбки появляется на моём лице - мне ли говорить о человечности? Мне ли осуждать их? Тот, кто убил тысячи за свою жизнь. Тот, кто никогда, никогда не ценил человеческую жизнь. Неужели Бог наказывает меня? Невольно вспоминается наш диалог с Кэролайн - я говорил, что не верю в Бога. Тогда почему сейчас, наблюдая, как одна из ведьм острым клинком вспарывает живот Хейли, я молю его. Молю об одном. Чтобы он оставил в живых моё дитя.       Сквозь крики волчицы слышу голос Женевьевы, прогоняющей оборотней, вижу её смутный образ, подошедший ко мне. Близко. Холодная ладонь касается моей щеки, и нежные губы накрывают мои. Те самые губы, что клялись мне в верности. Лицемерка. Дёргаюсь, желая вырвать сердце предательницы, но обессиленно затихаю, сломленный её магией.       - Мне так жаль, Клаус, но ребёнок не может остаться в живых, - не может быть, но неужели в её голосе я различаю... сочувствие? Чёртова ведьма, ты ответишь за всё, обещаю. Весь твой род. Я сотру вас с лица земли, не оставлю даже воспоминаний. - Баланс природы не может быть нарушен, - уже громче говорит она и отходит к столу, где одна из ведьм запускает руки в распоротую утробу волчицы.       Секунда. Вторая. Третья. Звонкий плач моей дочери отскакивает от высоких потолков и пропитывает болью каждую клеточку моего тела. Не могу сдержать слёз. Знаю, как это унизительно - показать свою слабость. Но я, чёрт побери, слаб.       Впервые.       За тысячу лет.       Один.       Против всех.       - Я люблю тебя, - шепчу сжавшемуся комочку на руках ведьмы, которая никогда не познает материнского тепла и не увидит ничего, кроме стен этой старой, полуразрушенной церкви. Почему я не могу так просто умереть? Вместе с ней.       Краем глаза замечаю движение у входа в церковь, но через пелену слёз не могу различить вошедшего, пока не слышу до боли знакомый голос. Кэролайн. Любовь моя. Единственная надежда на спасение.       - Всё готово? - ты уверенно подходишь к ведьмам, которые тут же опускаются перед тобой на колени.       - Да, - Женевьева указывает взглядом на копошащийся сверток в её руках, в то время, как другая протягивает тебе кинжал. Я бессмысленным взглядом наблюдаю за этой картиной и не верю. Не верю своим глазам. Не может быть. Это не ты. Ты никогда не предала бы меня. Ты обещала, Кэролайн. Обещала, что не причинишь мне боли. Пытаюсь закричать, вырваться из невидимых оков, но магия трёх ведьм слишком сильна. Они почтительно склоняют перед тобой головы и молча ожидают, когда ты вотворишь в жизнь их коварный план.       "Просто верь мне".       Я верю.