Ангел хранитель.

      Липкая кровь стекает по руке, и безжалостные пальцы всё крепче и крепче сжимают замершее вдруг сердце. Время остановилось, и я отчётливо слышу гулкие удары алых капель о паркетный пол. С трудом сдерживаю себя, чтобы не вырвать бесполезный орган из груди моего друга. Бывшего друга. Безумца, решившего пошутить над первородным. Признаться, я его даже уважаю. Сейчас, перед лицом смерти, когда до пропасти осталось лишь одно мгновение, лишь одно размытое движение, он не испытывает страха. По крайней мере, в его глазах я вижу... благодарность? Что, Стефан, так не терпится умереть?       - Ты, видимо, шутишь, друг, - я шиплю, нависая над ним, но его лицо выражает лишь твёрдую решимость.       Он не шутит.       Это правда.       Или он сам чего-то не знает.       - Я не вру, Клаус, - опять эта боль в глазах, и я, сдавшись, отступаю. Невозможно так хорошо сыграть чувства. Ни один актёр, пусть даже самый талантливый, не сможет обыграть её. Стефан какое-то время переводит дыхание и хватается руками за грудь, как-будто проверяя на месте ли сердце. Нет. Я не убью тебя, друг, пока не получу объяснений.       - Говори.       - Она умерла через неделю, после твоего отъезда.       Нет, чёрт побери, я отказываюсь в это верить. Обхватываю голову руками и глухо смеюсь — это не может быть правдой. Ты не могла умереть. Просто, не имела права.       - От укуса оборотня, - продолжает Стефан, будто не замечая моей начинающейся истерики.       "Я знаю, как умирают от яда. Сначала страшно. Очень. Ты даже не представляешь. И больно. Безумно"       "А дальше ты теряешь надежду и фактически становишься трупом. Хотя мы и так трупы. Но потом, перед самой смертью, ты обретаешь свободу и... счастье. Ты умираешь в галлюцинациях, Клаус, в приятных воспоминаниях о своём прошлом и выдуманном тобою будущем"       - Ты лжешь. Лже-е-ешь, - я кричу. Исступлённо и по-страшному дико, напоминая сейчас раненого зверя. Как мне справиться с этой разъедающей болью от осознания того, что Стефан может быть прав? - Я видел её. Видел, Стефан. Собственными глазами, - вновь подлетаю к нему и, хватая за шею, отбрасываю в противоположную сторону.       - Один?       - Что? - спрашиваю, не до конца понимая, к чему он ведёт.       - Кто-нибудь ещё видел её? - Сальваторе потирает пострадавшую шею и, как ни в чём не бывало, садиться на диван. Вот только твои глаза выдают тебя, друг. Тебе сейчас не легче, чем мне. Судорожно начинаю вспоминать хоть одного человека, могущего доказать, что я не сошёл с ума, что ты действительно жива. И... не могу.       "Простите, хозяин, но там никого нет. Я прошестил всю территорию и даже лес на милю вокруг. Ничто не выдаёт чьего-нибудь присутствия"       Это безумие. Что, чёрт возьми, вообще происходит? Или это очередные проделки ведьм? Или ты затеяла какую-то игру, и, по-видимому, не только со мной. Нужно взять себя в руки. Успокоиться.       - Ведьмы. Её видели ведьмы, - вдруг вспомнив про церковь, сказал я, на что Стефан лишь покачал головой.       - Ведьмы многое видят, многое знают, многое чувствуют. Не забывай об этом, Клаус.       - Ладно, допустим, тогда почему она не пришла ко мне? За моей кровью.       - А кто сказал, что она хотела спасения? - Стефан пожимает плечами и горько улыбается, будто вспоминая сейчас тебя. Он смотрит сквозь время и снижает голос до приглушённого шёпота. А мне больно. Не поверишь, Кэролайн. Мне больно видеть его таким, хотя лишь год назад я так наслаждался его мучениями. А ещё больнее осознавать, что самый светлый и сильный человек на земле хотел умереть.       Ты хотела умереть.       - Почему?       - У неё никого не осталось.       "Мне больше некуда идти. Я больше никому не нужна, Клаус."       Тяжело опускаюсь на диван и закрываю лицо ладонями. Мысли разбросаны, и я не желаю принимать реальность. Может лучше быть сумасшедшим? Может сейчас это единственный выход, чтобы не завыть от дикой боли, не вырвать собственное сердце, не отключить эмоции.       - Почему ты не спас её?       - Это был её выбор, Клаус. Ты бы сделал тоже самое на моём месте. Поэтому ты и ушёл тогда, пообещав никогда не возвращаться. Потому, что ты уважал её выбор. - А он прав. Но не в этом случае. Только не тогда, когда она была на грани смерти. Предатели. Жалкие, циничные лжедрузья, бросившие тебя на растерзание агонии.       - А где были вы? Те, ради кого она не раз рисковала жизнью? Те, кто всегда был на первом месте? - разъедающая боль заменяется чёрной, ядовитой яростью, и я вскакиваю на ноги, желая поквитаться со Стефаном. За то, что не спас. Не поддержал. Принял её выбор.       - А ты многого не знаешь, Клаус. Я думал, ты оставил здесь глаза и уши, - Сальваторе не пугается и даже смотрит на меня с неким вызовом, - её мать убил Сайлос, Тайлер исчез, узнав о том, что она была с тобой. - Сжимаю челюсти, представляя, как тяжело тебе было, а Стефан продолжает перечислять: - А потом уехала Елена, так и не справившись со смертью Деймона.       Деймон мёртв? Вот это новость. Теперь я понимаю, почему Стефан в таком виде. Оплакивает брата. Неважно. Важно то, что ты действительно осталась одна. Одна. А ведь ты всегда боялась одиночества. Если бы я знал! Всё было бы иначе. Ты была бы жива, Кэролайн. Я бы заставил тебя жить.       Молчу. Я не знаю, что сказать, не знаю, что делать, до конца не веря в происходящее. Как выбраться из этого ада? Кто даст мне ответы?       - Где Бонни, Стефан? - Сальваторе вскидывает на меня глаза и, кажется догадываясь, к чему я веду, понимающе кивает.       - Я с тобой.