"Faggot"

*** Проходит около месяца с того момента – Чарли перестал шутить над Мэттом, но почему-то легче от этого не становится. Постоянные концерты внезапно сменяются затишьем, - хоть интервью никто не отменял, - и у ребят появляется время на личную жизнь. Они почти не собираются вместе – ни на гулянки, ни на какие-нибудь вечеринки. Да и никому особо не хочется – особенно Мэтту. Внутри него копошится паршивая моль сомнений и непривычной усталости, и ему становится плохо от непонимания, зачем он вообще продолжает идти вперёд по жизни. Нагружая себя какими-то незначительными делами, Мэтт делает своё существование значительно легче – читает книжки, вечерами глотает дорогущий джин, просматривая очередной боевик, а под утро даже пытается сочинить какую-нибудь песню или что-нибудь нарисовать. Времени вспоминать те постыдные моменты не остаётся – да и зачем? С Джорданом, который наверняка не придал этому значения, обсуждать это Мэтт не собирался, да и вроде как, ему совсем всё равно. Ему совсем всё равно. Вроде. По крайней мере до тех пор, пока в привычку Чарли не входит стягивать с Фанни Мэна штаны на каждом концерте и довольно часто целоваться с Джонни на публике – и Мэтту становится непонятно, какого чёрта Джордана до сих пор не считают геем, и почему он вообще позволяет себе такое. Да и, признаться, Мэтта не особо волнует почему – его волнует сам Джордан. Его волнует эта ужасная ухмылка и голубые глаза, которые могут достаться кому-то другому. Кому-то кроме него. И Мэтт ненавидит себя за это – он уже и не отрицает того, что становится зависим от Чарли. Зависим так сильно, словно бы Джордан – это его собственный наркотик, собственный вид яда или сигарет. Мэтта начинают посещать эти идиотские сны – в которых он, царапая спину Чарли, вскрикивает и целует его, в порыве стать ещё ближе, а просыпаясь, понимает, что ему бы нужно поспешить в душ. Каждую ночь Мэтт буквально заталкивает себя в постель всё глубже и глубже, зарываясь под одеяло и раскидывая подушки в порывах внезапной ярости. Он выравнивает дыхание, вспоминая, что гневить ему, вроде, некого, да и причины особой нет – и сила притяжения ему становится недоступна. Он задерживается между полусном и пробуждением, а в голове вертятся одни и те же мысли – мысли об одном ублюдке. Каждое утро Мэтт просыпается от ощущения того, что на него падает несколько тонн неба – ему некому высказаться, не с кем поговорить. Он ведь совсем не такой для всех остальных – он оторва, весельчак и просто отличный парень, а не человек с глубокой потерянностью внутри. Он не знает, что делать – если раньше так было с девочками, и то, лишь в начальной школе, - ведь потом девочки сами потянулись к нему, и напрягаться не надо было, - то к мальчикам такого он никогда не испытывал. Каждое утро ему совершенно неожиданно для него самого чертовски хочется плакать – а потом ходить вокруг лужи слёз, и, собрав всю слёзную соль, нарисовать какой-нибудь сатанинский знак, чтобы пришёл дьявол и долбанул его чем-нибудь тяжёлым. Ему кажется, что внутри у него – кольца, как у Сатурна, которые сжимают его сердце дьявольскими тисками, а по этим кольцам с едва уловимым шорохом бродит Джордан. Ходит по кругу – и получается не имеющее логического завершения движение. Мэтту страшно от своих же мыслей – и он устаёт от испуга, просто ссылаясь на погоду, потом – на атмосферу в доме, а затем и вовсе вспоминает о Джордане, снова и снова, и снова. Вечерами он снимает с себя одежду и снова заталкивает себя в постель – и каждую ночь он бьётся в странных конвульсиях между словами согласия и отвержения. Мэтт понимает, что с ним творится, когда ему звонит Дилан и зовёт в гости, упоминая о приезде других участников группы. Мэтт понимает, какая дрянь поселилась внутри него. Мэтт понимает, чего именно ему хочется. А точнее, кого. Мэтту хочется Джордана – всего, без остатка. Ему хочется ощутить его горьковатые на вкус губы, его пальцы на своём теле, мерное дыхание над собой и услышать его чуть хриплый голос – ему хочется Джордана. Полностью, всего и без остатка. Мэтт понимает, в какое безумие он влез – а ведь правильнее было бы устоять или врезать этому идиоту с самого начала. Но Мэтт не сумел. Он погряз в этом странном круговороте с головой, и уже не пытается выбраться из болот своих серых бредней и простого желания просыпаться в его объятиях. *** - Эхей, Мэтт! – Фанни Мэн встречает его дружескими объятиями, хлопая по спине, - скоро Джей с Джонни подкатят, а там, гляди, и Арон приедет. Как дела, кудрявый? Мэтт неохотно стягивает с ног кроссовки и, откладывая их в сторону ковбойских сапог, лежащих тут уже бог знает сколько, медленно шагает за Диланом в сторону гостиной. В квартирке Дилана всегда уютно – повсюду разбросаны пустые бутылки, одежда и даже мягкие игрушки. В ванной комнате у него всегда найдётся запас зубных щёток, возможно даже подушка или плед, но чаще всего – резиновые утята флуоресцентного жёлтого цвета, а на кухне стоит огромный холодильник переполненный всякой всячиной, в котором Мэтт часто находил ананасы, вырезанные в форме лиц участников группы – один ананас Дилан даже умудрился сделать кудрявым. Мэтту нравится здесь: персикового цвета стены, большое зеркало в коридоре, огромная спальня с кроватью и балдахином на полкомнаты и небольшая грязная кухня – в этом месте можно чувствовать себя даже более чем «как дома». Только сегодня, отчего-то, атмосфера здесь напряжённая и несколько раздражающая. - Отлично, - ровно отвечает Мэтт, замечая в гостиной развалившегося на старом красном диване Джордана, - лучше вообще не бывает. - О, кудряшка, - Чарли хихикает, пододвигая к себе бутылку пива, - давно не виделись, а? - Давно не виделись, а? – противно передразнивает Мэтт, плюхаясь в стоящее напротив кресло, пытаясь выдавать привычный ему сарказм и не показывать, насколько ему дерьмово, - недавно только общались. - Пиво будешь? – предлагает, добродушно протягивая Мэтту ещё одну бутылку, Дилан, на что Кёрлзз лишь морщится и бранится, выражая своё нежелание. Обои с котятами раньше Мэтта забавляли – а вот сейчас он готов разорвать чёртову бумагу в клочья и сжевать её обрывки, сгрызть, изорвать на мелкие-мелкие кусочки – а ещё разбить эту чёртову бутылку пива. - Что-то с тобой не так, - загадочно протягивает Фанни Мэн, потирая виски и глядя на раздражённого Мэтта, - что-то случилось? - С чего ты взял? – хмыкает в свою очередь кудрявый, стараясь выдавить из себя улыбку, - всё просто шикарно. - Ну, знаешь ли, - Дилан смешно закатывает глаза, отчего Чарли невольно улыбается, - обычно ты весь такой весёлый, а сейчас ты не весь такой весёлый. - Как, блять, тонко подмечено! – Мэтт машет руками и отводит взгляд в сторону, по-прежнему стараясь улыбаться как можно искреннее. Фанни Мэн ответить не успевает – в дверь кто-то звонит и квартиру пронзает неприятный визг дверного звонка, больше похожий на курлыканье голубя, нежели на звон. Дилан встаёт с пола, на котором успел удобно так устроиться, вспоминает, что уже говорил Мэтту о скором приезде Джорела и Джорджа, и направляется прямо в сторону прихожей. Мэтт думает над предложением Дилана выпить, поглядывает сначала на бутылку пива, потом – на Джордана, и понимает, что хочется ему равносильно и пиво, и этого парня. Но он ограничивает себя – и, хватая бутылку, осушает почти половину сразу. - Что-то случилось? – и Мэтт, услышав это от Чарли, заливается смехом. Этот парень ещё и смеет издеваться над ним! Жестоко… - Ничего, - пожимает плечами Кёрлзз, - с чего ты вообще взял? - Что-то с тобой не то, чувак, - и Чарли делает глоток пива, мотая головой в разные стороны. - И это ты мне говоришь? - хмыкает Мэтт, невесело усмехаясь. Джордан в ответ молчит – ему хочется что-то ответить, но слова никак не приходят на ум. В коридоре слышатся недовольные вопли Джорела вперемешку с руганью Джорджа – они оба вваливаются в гостиную, злые, нервные и красные, словно после трёхнедельного запоя. Джорел тяжело дышит, да так жадно, что, кажется, он впервые после долгого пребывания в космосе ступил на землю и смог вдохнуть полной грудью. Мэтт удивляется ему – до чего же может Джорела довести это странное, но такое привычное состояние гнева. - Эта сука! Арон! – вопит Джей Дог, размахивая руками, - устроил очередную истерику по поводу того, что мы его, видите ли, затмеваем! Подумать только – мы затмеваем эту порноактрису, блять?! Мы – его?! Да он рехнулся просто, с катушек слетел со своей этой славой!.. - И не говори, - Джонни выхватывает у Мэтта полупустую бутылку, и допивает оставшееся пиво одним глотком, - он уже затрахал выделываться, ну честное слово. - Да ладно вам, ребят, такой у него характер, - пожимает плечами, пытаясь успокоить парней, Джордан, - пора бы уже привыкнуть, что в нашем коллективе есть девушка. - Весьма страшная такая бабенция, - констатирует Дилан, как-то странно хихикая. Джорел ухмыляется и усаживается на полу, рядом с Фанни Мэном – а Джонни, бросив очередную шуточку по этому поводу, плюхается прямо на Чарли, поудобнее устраиваясь на диване. - Ну, как бы, бухать? – изрекает умную мысль Дилан, и – кто бы сомневался! – нервный Джей, уставший Джонни, раздражённый Мэтт и просто любящий нажраться Чарли эту идею поддерживают. Правда Мэтту даже глоточек пива больше в рот не лезет – Джонни ёрзает на Чарли, вызывая тем самым стоны последнего, чем вызывает в компании лишь смех и пошлые шуточки, вылетающие из уст Дилана. Да только Мэтту уже это веселье осточертело – и ему вдруг так сильно хочется просто закрыть глаза и заснуть. *** - Мэтт, давай с нами бутылочку! Чего такой скучный? – и Мэтт, после десятого предложения на удивление трезвого Дилана, сдаётся. Делает глоток виски, а потом, преодолевая тошноту и нежелание, ещё, и ещё. Джей Дог танцует на столе – поёт свою излюбленную «Immigrant Song», пытается увернуться от подушек, которыми в него периодически запускает Джонни. Им весело. Мэтту тоже должно быть так, и никак иначе. Он понимает это, и пытается что-нибудь предпринять, чтобы самого себя же заставить чуть-чуть отвлечься. Мэтт начинает шутить, пытается казаться естественным. Мэтту сейчас никак – ни физически, ни морально. В голове у него нет ни одной мысли – он смеётся на пару с Диланом и Джонни, даже пляшет на столе, выталкивая со «сцены» Джорела – и не смотря на обыденность этих действий, Джордан замечает, что с Мэттом происходит какая-то ерунда, хоть внешне он и остался таким, каким является обычно. - Ай блять! - кричит Джей, прерывая свои песнопения, - Арон, мать его, опять присылает суицидальные сообщения! – причитает Джорел, убирая в карман мобильник, - ой, мать моя индейка… - Опять вены разрезанные свои распрек… распресак… распрекрасные присла-а-ал? – с этими словами Джонни, устало зевнув, икает, и говорит что-то никому непонятное – язык у него, как всегда, начинает заплетаться. - Мексиканское-мексиканское сомбреро, банан, - пожимает плечами Дилан, и бросает взгляд на уже опьяневшего Мэтта и ехидно смеющегося Чарли, - амигос, пойдём? - Куда он пойдёт в таком виде? – и Джордан громко смеётся, кивая головой на ничего не соображающего Мэтта, - езжайте, а я через пару минут тоже выйду с ним и хоть до дома доброшу. А то эта куча дерьма сама не сможет. У Мэтта внутри всё переворачивается – то ли от возмущения, то ли от ужасного опьянения. Хочется подняться на ноги и врезать этому ублюдку – да как он вообще смеет что-либо говорить? Пусть, чёрт возьми, вообще сидит молча! Но у Мэтта даже рот открыть сил не хватает. Он лежит на куче выброшенных Джорждем подушек, и размышляет о чём-то, наблюдая, как Дилан натягивает на Джорела пончо, сам же надевает куртку и кеды Джей Дога, и, взяв Джонни за руку, выходит, поручая Джорелу «красиво и эпично попрощаться». Джей Дог, однако, не прощается – да ему это, для «эпичности», и не нужно: он открывает дверь и выходит на лестничную площадку босиком, закрывая её в плавном реверансе. Мэтту становится смешно – до тошноты, и он тихонько хихикает, сжимаясь в калачик на куче подушек. Джордан сидит, какое-то время, на диване, а затем поднимается на ноги и бросает взгляд на смеющегося Кёрлзза. - Дуешься на меня? – внезапно выдаёт Чарли, оглядывая Мэтта. Кудрявому вдруг становится совсем не смешно – и он, в мгновение став серьёзнее, поднимает взгляд на Джордана. - Нет, - наконец выдаёт Мэтт, скрещивает руки на груди и громко фыркает. Джордан смеётся с привычной хрипотцой в голосе – а потом, как бы невзначай, добавляет: - Хоть девушку себе нашёл, а? За такое-то долгое время? У Мэтта внутри всё закипает – и хочется просто встать и опрокинуть кофейный столик со всеми бутылками и пачками чипсов на нём, разбить его вдребезги, а осколками напичкать всё тело, чтобы от боли больше ни о чём не хотелось думать. Но Мэтт сдерживается – да и сил вставать по-прежнему нет, - молчит, даже не поднимая взгляда, и слышит, как Чарли довольно хмыкает: - Как забавно, может, тебе не нравятся девочки, и ты хочешь, чтобы я вставил тебе? Возбудился от поцелуя с парнем, да, смешно, Мэтти. И, чуть помедлив, Джордан добавляет: - А ещё обижался ведь, педик. - Придурок, - Мэтт сжимает кулаки со всей силы, какая только находится в нём сейчас, опуская глаза, пытаясь скрыть всплывший на щеках румянец. Чёрт возьми, как это глупо – он ведёт себя, словно первоклассница, влюблённая в самого крутого парня в школе, и отрицающая самые очевидные вещи. Мэтту самому смешно становится от своих мыслей – и он, чуть подумав, примерно после пары секунд молчания, говорит: - Да, я тебя хочу. Глаза у Джордана становятся круглыми-круглыми, как блюдца из любимого чайного сервиза его матери – и он, кашлянув, переспрашивает: - Что… ты хочешь? - Тебя хочу! – восклицает, не думая, Мэтт, и громко потом смеётся. Пьян ли он, и думает так, или, может, наоборот – слишком трезв? Что-то в груди сжимается сильно-сильно, в горле становится до боли сухо. - Ты в говно бухой, - констатирует Чарли, опуская глаза, - тебе нужно домой… - Что – слабо? – хихикает Мэтт, рывком поднимаясь на ноги – его шатает, и если б не поддержавший во время Джордан, Кёрлзз бы упал на крепость из бутылок, построенную Диланом. - Что именно мне слабо? – переспрашивает, как-то неуверенно сжимая плечи Мэтта, Чарли. - А вот трахнуть меня – слабо! – вскрикивает Мэтт, громко смеясь Джордану в лицо, - как на словах так ты смелый, а как на деле – так ты сразу сбегаешь? Смешно-то как!.. - Идиот, - хмыкает Чарли, сжимая плечи Мэтта сильнее, - тебе того раза мало было? - И было! И было мало! – смех Мэтта уже перерастает в истерический, - раз уж начал, давай, продолжай! - Не начинал я ничего, - отрицает, спешно, Джордан, - я же шутил, придурок! Не всерьёз! Тем более, пьяный был… - Несколько месяцев подряд он шутил, да! Отвечай за действия!.. Мэтт ещё что-то бубнит под нос – Чарли не успевает расслышать. Пахнет от Мэтта виски и, почему-то, мармеладом – как ребята не придут в гости к Дилану, так всегда именно от Мэтта пахнет мармеладом. И губы у него на вкус, оказывается, тоже – словно бы мармеладные, с лёгким привкусом дорогущего виски. Джордана поцелуй затягивает – касания холодных пальцев Мэтта к его коже заставляют Чарли лишь податься вперёд, подчиниться. Но нет, нельзя заигрываться – пошутили и хватит, хватит уже наконец. Он зарывается руками в кудрявые волосы, и, собираясь с силами, прерывает поцелуй – оттягивает Мэтта назад за волосы и смотрит в его помутнённые, уже давно не трезвые глаза. - Педик, - смеётся Чарли, стараясь скрыть грусть и какое-то сожаление в голосе. Ему кажется, что вовсе он и неправильно поступает. А кажется ли? Или всё-таки есть тому причина?.. о, конечно же, причина есть… только не каждому знать её нужно, а уж тем более не Мэтту… Мэтт говорит что-то невнятное – Чарли какое-то время его не слышит, словно в трансе, но последние его слова Джордан различает чётко: - И вообще, это ты педик! Вечно целуешься с Джонни, и стягиваешь с Дилана штаны… Джордану хочется засмеяться в голос, взвыть, и, может, сделать какое-нибудь сумасшедшее движение. Но он ограничивается лишь хриплым хихиканьем: - Но возбудился сейчас ты, а не я. Делай выводы, Мэтти. Мэтт что-то опять протестует – а потом у них обоих всё происходит словно бы в тумане: они, споря и ругаясь, натягивают друг на друга обувь, закрывают дверь, оставляя ключ под ковриком, словно в кино, и, бранясь громко-громко, спускаются вниз, на улицу. Свежий воздух трезвости не прибавляет – и Чарли стоит огромного труда посадить Мэтта в такси, а самому, быстро называя шофёру адрес, плюхнуться рядом. До дома они доезжают молча, Мэтт лишь иногда кашляет. В горле по-прежнему сухо. - Потом деньги вернёшь, - говорит Чарли, буквально выталкивая Мэтта из машины, стоит им только подъехать к его дому, - ну, иди уже. - Иду уже, - передразнивает его Кёрлзз, и, громко хлопнув дверью автомобиля, вальяжно направляется в сторону дверей многоэтажки, по пути пару раз чуть не упав. В квартире у Мэтта уютно и очень тепло – он почти сразу же падает на диван, укутавшись тонким колючим пледом. Ему хочется Джордана – и плевать он хотел на все его выходки касательно «шуток» и «я был пьян, это всё не всерьёз». Ему хочется сильной любви и поистине адского разврата. И он знает, что со временем он точно получит то, что хочет.