Taking off the mask

Я в смятении, я взволнован, мне не по себе, даже больше – зуб на зуб не попадает. Я весь как на иголках, а в горле стоит ком. Я не нахожу себе места… Интересно, как еще можно описать собственные чувства, отправляясь на поединок с тем, кто для тебя гораздо больше, чем просто друг? Думаю, для таких, как мы, еще даже названия не придумали, потому что двух таких идиотов больше и нет во всем белом свете. Я все же продолжу искать подходящее определение, может, процесс поможет усмирить нервы. Мой словарный запас – это бездонная пороховая бочка, из которой в любой момент может прогреметь взрыв, как не устает повторять Артур. В этот раз рыться в бочке долго не приходится. Мое состояние лучше всего выразить одним емким словом – мандраж. Меня со вчерашнего вечера нещадно колотит мандраж. Напрасно трясешься, тут же говорю я себе, никто не пострадает, это будет всего лишь маленькое показательное выступление. Мечи даже не успеют зазвенеть, кровь не прольется. "Напрасно" не помогает. Собирая Артура на бой (на бой со мной), я не поднимал на него глаз. Меня смущает, что в этой истории все начинается и заканчивается мною. Обычно не так. Обычно ведет Артур. Я чувствую себя без вины виноватым (ой ли?) за то, что знаю больше его и за то, что сейчас именно я управляю ходом событий. Я надеваю на него кольчужную рубашку, прилаживаю нагрудник, нарукавники… и тому подобное. Надо бы подготовиться и самому, но доспехи мне ни к чему. Ха! Я понял, на кого мы сейчас похожи! Я – ну точь-в-точь четырнадцатилетняя дочурка пузатого лендлорда, трепещущая, как лист на ветру, перед своим первым приемом в высшем обществе. У нее подкашиваются ее еще детские коленки, но она уже трезво оценивает свои шансы на победу (шансы на подцепить кого-нибудь познатнее да побогаче). За свою службу я на таких насмотрелся. Артур – рыцарь, таких приемов в его жизни было миллион или побольше, и он плавает в этом обществе, как рыба в воде. Он уверен, что его шансы на победу (шансы на совратить дочурку и выйти сухим из воды) несказанно велики, но вдруг что-то случается, кто-то что-то видел, кто-то что-то слышал, и вот уже бедному рыцарю без страха и упрека приходится жениться. Дочурка торжествует. Знаю, что сравнение дурацкое и не самое достойное, но во мне кричат нервы. Как бы там ни было, я собираюсь выиграть этот поединок. Артур тоже. Меня пугает, насколько спокойным он выглядит. – Мерлин, – совратитель тем временем словно очнулся и бодрым голосом обратился ко мне, – ты лучше не ходи. Можешь считать, что я даю тебе выходной на сегодня. Сходи в таверну выпить за мою победу, поиграй с собаками, снова упади в обморок… Или что ты там обычно делаешь в свободное время?.. В общем, держись подальше от ристалища. Тебе не стоит видеть этого. Я не стал возражать – какой сюрприз, к чему бы это? – Упасть-то я упаду. Другой вопрос, как ты собираешься побеждать без меня? – спросил я и добавил к его экипировке последний штрих – меч. – Не волнуйся. У меня есть план. – Не поделишься? – Пусть это будет сюрпризом, – его глаза смотрели на меня мягко-мягко. Зачем он так? Хочет, чтобы я сделал что? – Умоляю, будь внимателен, – только и вырвалось у меня. Черт, не то! Зачем я это ляпнул? Почему "будь внимателен"? Внимателен к чему? К тому, что твой слуга – колдун? Повнимательнее, Артур, у противника-то твоего знакомые уши! Что мне мешало сказать "будь осторожен" или "удачи"? – С чего вдруг ты это говоришь? – приподнял бровь мой друг. Его тоже напрягло это слово? – Погода… – замялся я, – погода сегодня будет плохая. Польет дождь, как бы тебе не простыть. Он признательно посмотрел на меня, и я вложил в ответный взгляд все "всё будет хорошо" этого мира. Всё действительно будет хорошо, но только смерть заставит меня не переживать за тебя. Только смерть заставит отвести от тебя взгляд. В этот момент я позволил себе маленькую слабость – стремясь хоть как-то выразить свою поддержку, я сжал его плечо, но забыл, что оно уже было металлическим. Пальцы лишь с жалостным звуком скребнули по броне – вот и вся моя поддержка. Буркнув что-то в оправдание, я отнял руку, и через секунду она в неловкости повисла бы вдоль тела, если бы внезапно мою ладонь не остановила самая неожиданная преграда на свете – пальцы Артура. Они поймали мои собственные, быстро сжали, отпустили. Затем король невразумительно хмыкнул и широким шагом двинулся прочь, к двери. Происшедшее заняло по времени примерно две секунды. Нет и нет... Это было не случайным прикосновением в пылу шуточной драки. Как и не было твердой рукой помощи, протянутой сверзившемуся в очередную канаву Мерлину. Но и осознанным рукопожатием этот жест тоже назвать нельзя, ведь так? По виду-то точно. Знак признательности от равного равному… Просто… думаю… ох, да я почти уверен, что смысл этого мимолетного переплетения рук был схожим. В носу неприятно защипало, когда Артур, лязгая доспехами, покинул комнату. Я бессильно упал на близстоящий стул, кляня на чем свет стоит свою сопливость. Наверное, мне и правда лучше было родиться девчонкой. Хватит. Я снарядил его на совесть, а не в последний путь. Зрители внизу уже собрались и ревели, как стая голодных волков. Все понял. Передумать уже поздно. Этот день, день, когда магия вновь войдет в Камелот, может перевернуть всю историю королевства, не больше и не меньше. Я могу дать свободу угнетенным, тем, кто растратил всю жизнь на то, чтобы спасти ее. Все зависит от меня. *** Я вышел на арену со стороны леса. Я – было практически бесполым существом под магической маской и без намека на доспехи. Высокие кожаные сапоги, плащ и меч, плотный платок завязан поверх рта, чтобы заглушить и изменить голос… Все позаимствовано на время поединка в ближайшей деревне, как и в ту ночь. Думаю, если бы я увидел себя со стороны, то мне стало бы жутко и смешно. Отважный Мерлин подпоясал чресла в бой, хахаха… И ни ветерка. Все словно застыло в предвкушении бури. Даже небо над Камелотом было каким-то зеленовато-серым, в тон моим мечущимся в клетке эмоциям. Артур, конечно, уже ждал меня, как и зрители – неистовствующие волны, пришедшие посмотреть на триумф своего короля, но, прежде всего, на кровавую бойню. Гнуснейшее из человеческих желаний – желание видеть, как другие люди убивают друг друга. Прямо сейчас, на этих трибунах, оно настолько сильно, настолько зримо, что мне в нос буквально ударяет гнилостный запах крови. Мне ни капельки не жаль, что придется их разочаровать. В нижних рядах мелькали знакомые лица – друзья, приятели, просто знакомые… Гаюс, Гвен, Гавейн, Ланс. Рыцари, оруженосцы, конюхи, кухарки. Все, кроме моего учителя, засвистели при моем появлении, все выкрикивали оскорбления и потрясали кулаками. Я набрал в грудь побольше воздуха и мелкими толчками выдохнул его. Этот смрад, запах крови, никак не оставит меня в покое... Артур стоит напротив меня. Первый раз лицом к лицу, а не плечом к плечу. Ну что ж, он будет, как обычно, выполнять свой долг перед Камелотом, а я, как обычно, буду рядом, чтобы защищать его. Сейчас от утреннего мандража не осталось и следа. Сейчас мне просто по-детски страшно перед мощью стоящего напротив железного человека. Боже, больше всего на свете мне хотелось бы оказаться снова в своей тихой комнатке, поваляться с книгой под любимым штопанным-перештопанным одеялом, может быть, даже послушать ворчание Гаюса по поводу моего отлынивания от работы… Ведь я – все тот же мальчик, любящий охотиться на светлячков и разговаривать с птицами. Я – один на один со своими страхами и со своим лучшим другом. Пришло время проверить, насколько хороший я актер. – Я пришел и буду биться с тобой, Артур Пендрагон, если ты сдержишь свое слово, – из-под маски прозвучал чужой высокий голос, гораздо выше моего. – Ты вернешь то, что принадлежит мне по праву – волшебную вещь и право на магию. – Клянусь честью, я его сдержу. Как и обещание покончить с тобой, – отчеканил он. Ладно… Надо заканчивать со всем этим побыстрее. Я отпускаю свой меч в воздух, и, подхваченный невидимой силой, он самостоятельно делает несколько выпадов. Не скрытые забралом, глаза Артура изумленно расширяются, но он лишь сильнее сжимает рукоять меча. Вот кому неведом страх, вот для кого страх – это выдумка. Мой план по одержанию победы очень прост – не дать Артуру подобраться ко мне, а самого его обезоружить. Вот и все. Ему останется лишь признать поражение и отступить. Я не причиню ему вреда, скорее сам перережу себе горло. Он атакует по всей науке. Я не отрываю глаз от своего пляшущего в воздухе меча, но пока мне не удается обезоружить противника. Но все же сталь – это всего лишь металл, а человек – это человек. Видно, что он начинает уставать: дыхание тяжелое, лицо вспотело, тяжесть брони не дает двигаться быстрее. Артур, у тебя против меня никаких шансов. Вот он остановился, чтобы зачем-то размотать с пояса тяжелую цепь, которую я заметил сразу, как только зашел на арену. Странно, потому что в стандартный комплект экипировки "от Мерлина" никакие цепи точно не входят. Он что, хочет заарканить меня? – мысленно изумился я, и тут Артур подал голос. – Эй! Сколько тебе заплатили за то, что ты убил отца? – выкрикнул он, задыхаясь и чуть не падая. Бессмысленный вопрос на мгновение сбил меня с толку. Я пару раз моргнул, и этого хватило. В какие-то доли секунды в воздухе надо мной мелькнула сталь, раздался негромкий лязг, и мне вдруг стало трудно дышать. Это же… Звенья цепи сомкнулись на моей шее! Запаниковав, я магией попытался сбросить ее, но почему-то ничего не выходило. – Что, никак? Еще бы! Это остатки цепи, выкованной повелителем драконов, маг, – последнее слово было сбрызнуто ядом. Второй конец цепи находился у Артура в руках. – Кузнецы перековали ее специально для тебя. Она удерживала в подземельях самого Великого Дракона, лишая его волшебных свойств и силы. Удержит и тебя! Магией я яростно рвал звенья, но ничего не происходило! Еще раз. Ничего! Не может быть! Не может быть! Я – повелитель драконов. Подчинись моей магии! Давай же! Я неистово дергал цепь, а Артур медленно наступал. Так это правда – то, что он сказал. Вот какой у него был план… Какая ирония, Килгарра. Вот и все, конец представлению. Или просто конец, потому что в следующий миг тело Артура совершило неуловимое движение, и лезвие меча прошло сквозь мое плечо. За одно растянувшееся на вечность мгновение мой разум почти отделился от тела. Вспыхнувшие перед глазами звезды, звезды, шестиугольниками мерцающие на дорожке Млечного Пути, заставили меня подумать, что я умираю. Но от удара в плечо не умирают. От удара в плечо кричат. Наверное, я так и сделал. Не помню. Куда важнее было, что он не спешил вытаскивать свой меч. – Тебе известно, что мой отец умер в муках?! – Артур направил меч вниз, к земле, и я, повинуясь этому движению, рухнул на колени. – Агония длилась почти час. Судороги, хрипы, стоны… он, такой сильный и непреклонный!.. Это было невыносимо! Да, я был там все это время. А отец пытался выкарабкаться до последнего! Он был уже фактически мертв, его сердце делало последние удары, но он все еще слышал! Какая сила воли! Я знал, что он слышит меня, потому что клялся отомстить у его постели, а он еле заметно кивал в ответ! – Пожалуйста, перестань! – захлебываясь от боли, я хватался голыми ладонями за лезвие – из чего оно сделано, оно обжигает, оно кипит! Я сделал бы что угодно, лишь бы не чувствовать больше эту боль. – Я прослежу за тем, чтобы ты умирал не меньше. Рассказать тебе мой план? – Артур… твоего отца убил не я! Он словно не слышит моих криков, только свысока смотрит, как я вяло барахтаюсь, пытаясь подняться. Он не взбешен, нет. Он смертельно холоден. – Я расскажу. После смерти отца меня часто упрекали в мягкотелости. Пусть же теперь все знают, что таким, как ты, в моем королевстве пощады нет. Сейчас я сорву с тебя эту маску. Я хочу видеть твое лицо – лицо врага, предателя всех добродетелей. Затем наше с тобой знакомство продолжится, но уже в застенке. Ослепление, дыба, что желаешь? – я слышал жесткую насмешку в его голосе. – Выбирай сейчас, пока предлагаю я. Палач не станет так с тобой нянчиться. У него специфический вкус – он предпочитает, чтобы пытки тянулись по нескольку дней. И потом, если от тебя еще что-то останется, мы отправим это на виселицу, и поверь мне, ты будешь несказанно рад такой милости. Я его не слушаю, нет, эти слова не про меня. Ведь это не я поливаю своей кровью землю вокруг, правда? Трибуны плывут не у меня в глазах... Это все безымянный злой волшебник... но, пропади оно все пропадом, ему еще рано умирать! Опираясь на меч, миллиметр за миллиметром, я поднимался на ноги. Все еще с цепью на шее. Она громыхала и бряцала, как у взбесившегося кладбищенского привидения. Лица зрителей причудливо искажались, голова у меня пылала, и я весь промок. Немудрено: я не вижу свою рану, но вижу кровь, обильно стекающую по рукаву и льющуюся на землю. Никогда не любил бордовый цвет… Едва я встал на ноги, как Артур вновь занес меч. Я не успеваю блокировать, и защищаться приходится голой рукой. Удар приходится по предплечью, и я вновь мешком падаю в пыль, под ноги королю. Надо сказать, что мысли о скорой смерти занимают меня меньше всего. Это правда, что я не хочу умирать. Но еще меньше я хочу умирать, зная, что Артур считает меня злодеем. Поэтому я из последних сил закричал: – Да послушай же!!! Это все происки жрицы Морганы, я пытался помочь, я желал лишь добра! – Ну как, впечатляет?! – снова никакой реакции, он не слышит меня! – Только этого хватит, чтобы искупить все зло, что ты причинил моей семье! Он не слышит. Зрители будут очень довольны…. Они уже довольны, они так вопят… Мне уже не больно… совсем не больно… не больнее, чем слушать его вечные насмешки, терпеть его пинки и никогда не быть признанным. Я стерплю все это, не моргнув и глазом, я всегда буду рядом, когда ты позовешь. Мне не больно… – Мне не больно, Артур! – выкрикнул я, откашливая в песок собственную кровь. – Что ты там бормочешь? Я не слышу. Может быть, ты хочешь извиниться? Извиниться было бы неплохо… получить прощение за все, а потом свернуться в его руках и заснуть и… Он низко склоняется надо мной. Сначала я наивно подумал – чтобы послушать, но сразу же понял свою ошибку. Артур занес меч, чтобы ударить вновь! Это был инстинкт, только лишь инстинкт самосохранения… Я схватил свой клинок, и, не надеясь отразить новую волну боли, выставил его вперед, но вдруг что-то случилось, и Артур, как подкошенный, повалился вниз. Нет! Мой последний отчаянный рывок не защитил меня, он пришелся ему в сухожилие под коленом! Единственное неприкрытое броней место! Нет! Он силился встать, опираясь, как я, на меч, но все было напрасно! – Артур!!! – закричал я, что было сил, забыв про свои увечья. Артур, мой Артур был ранен, а мои царапины были ничто. Спотыкаясь и проклиная себя, я кинулся к другу. – Прости меня, я не хотел! – забывшись, я чуть не схватил упавшего рыцаря за руку, но он резко отдернул ее, тяжело дыша и с неприкрытой ненавистью глядя на меня. Сквозь пелену пота, стекающую на глаза под моей черно-белой маской, я увидел, что его царапина не была глубокой – слава богу! – но… только сейчас я осознал всю иронию происходящего. Ты можешь быть похожим на ходячий мясной труп, можешь лишиться руки или носа, но проигравшим в турнире мечников считается именно тот, кто не может подняться на ноги. Артур тоже это понимал. – Ты… выиграл. Забирай свой артефакт, – в его протянутой руке посверкивал сапфировыми гранями мой заветный приз - кулон Фреи. Я чувствовал, как по моим щекам скатывались слезы, перемешиваясь с потом. Сейчас кулон – да и все драгоценности этого мира – интересовал меня гораздо меньше, чем его боль. Лучше бы он ударил меня, хоть тысячу раз – пожалуйста! Но роль нужно было отыграть до конца. Я наклонился еще ближе и протянул открытую ладонь вперед. Артур тоже выкинул вперед руку, но зачем-то не вложил украшение в мою ладонь, а молниеносным движением набросил цепочку с кулоном мне на шею, а затем плотно защемил ее пальцами, не давая снять. – Покажи свое лицо! Синий камень тускло засветился, и я уже знал, что будет, почувствовал, как нити волшебства завихрились вокруг меня, обхватил ладонями лицо, но… Было уже поздно. Моя маска с резким звуком треснула и рассыпалась прахом у меня на глазах. Последние крупицы былого обмана осыпались мне под ноги и развеивались в пропахшем кровью воздухе. Если бы меня спросили, как бы я хотел рассказать свой секрет, я бы описал совсем другую сцену. Я бы ответил, что это будет что-то героическое и красивое, в духе рыцарских легенд. Одним махом я спасу Артура – да хоть от целой армии, от неминуемой гибели – а он посмотрит на меня и скажет: "Спасибо, Мерлин. Все благодаря тебе". Я ошибся ненамного, но моя ошибка была фатальной. Медальон, что носила Фрея, не подавлял в ней зверя-убийцу. Он, в первую очередь, являл миру ее настоящее лицо – прекрасное лицо юной невинной девушки. Как я мог забыть… Сапфир и серебро… Такова была природа их магии – кулон показывал настоящий облик своего носителя. И сейчас, должно быть, Артур видит мое настоящее лицо - искаженное от боли лицо испуганного паренька с нелепыми огромными ушами. Лицо без маски. Изумлен, поражен, в ужасе, белый, как полотно... Нет, пожалуй, сейчас мне не стоит снова перебирать пустой ворох слов. Артур, мой Артур все еще обхватывал меня за шею; мое лицо находилось в нескольких сантиметрах от его собственного, так близко, что наше дыхание перемешивалось. Или не было никакого дыхания? Мы просто замерли во времени, смотря друг на друга. Но вот уже его пальцы на моей шее расслабились, а железный захват стражи напомнил, где я нахожусь. – Слушай свое сердце! – успел крикнуть я, когда, в конец обессиленного, меня поволокли прочь.