Taking off the mask

Я припрятал маску в надежном укрытии, но сути вещей это никак не меняет. Я все равно продолжаю скрывать свое настоящее лицо, каждый день. Пусть уже не за черно-белой гипсовой оболочкой с узкими прорезями для глаз, но выбор у меня остается немаленьким. Маска деревенского простачка, маска безалаберного слуги Мерлина, маска вечного довольства, маска удивления – успевай выбрать нужную. У меня их целый набор. Коллекцию я начал собирать в тот самый первый день, когда пришел в Камелот. Даже с тобой, Фрея, я носил хоть и прекрасную, но все же маску. Я снова зачем-то прошу у тебя прощения, хотя мои в сотый раз произнесенные извинения – не более, чем пыль, пущенная в воздух. Роль верного возлюбленного писалась не для меня, и я с треском провалил ее. Занавес опущен, зрители разошлись по домам. Для них – всех этих рыцарей, охотников, Артура, Гаюса – пьеса про ужасного монстра бастет оказалась мимолетной однодневкой, но только не для меня. Поэтому роль хранителя воспоминаний мне подходит больше. Обещаю, что никогда не предам светлую память о тебе, Фрея, а кулон, что ты подарила мне, буду хранить, как величайшую драгоценность. И все же… я по доброй воле продолжу этот маскарад, ведь тот, кто заставляет меня менять лица – это Артур. Если это даст возможность быть рядом с ним и защищать его, то быть посему. Я позволю разрисовать глаза ярко-желтым притворством, а губы - черно-белой ложью. Но одна ложь цепляется за другую, и я не могу отделаться от чувства, что очень скоро последствия всего этого камнепадом обрушатся на мою голову. Я продолжу играть комедию перед ним, но в этой клоунской маске мне не хватает воздуха. Я задыхаюсь и спрашиваю себя, где же я сам?.. Когда же придет время разорвать этот порочный круг? Когда Артур узнает мое настоящее имя?.. – Мерлин! – раздался голос из приоткрытой двери, разом обрубив поток моих вечных никчемных саможалоб. Я повернул голову и увидел, что меня окликает мой хороший друг Гвейн. То есть, разумеется, сэр Гвейн. У него всегда в запасе острое словцо, неотразимая белозубая улыбка и маленькая медная фляжка, которую он каждый раз с триумфом извлекает, когда кто-нибудь произносит сочетание "что-нибудь покрепче". – Куку, Мерлин! Сколько можно витать в облаках? – пружинисто подойдя, он пощелкал пальцами прямо у меня перед носом. – Так всех красоток прошляпишь! – Гвейн! Э-э дай подумать… Нет, – решительно покачал головой я. – Что нет? – А то нет, – ответил я. – Даже не проси меня сходить выпить с тобой "за компанию". Снова будет, как в прошлый раз, когда мне – заметь, абсолютно без причины – "за компанию" с тобой накостыляли за неоплаченную выпивку. А потом я "за компанию" скреб полы в таверне в качестве компенсации. И если думаешь, что мне в жизни грязных полов не хватает, то пойди спроси Артура. – Долг платежом красен, – подбодрил меня приятель. – Нет, дружище, в это раз нас зовет не хмель, а родина. Артур собирает нас на малый совет. И это что-то важное, судя по его постному королевскому лицу. Идем. И мы вдвоем направились в Малый Зал Советов. *** Мы пришли последними, по всем канонам поведения заправских лентяев – этого своего грешка я не отрицаю. Все ждали нас. Артур даже не повернулся на звук распахнувшихся дверей. Он стоял у письменного стола, наклонив светловолосую голову над какими-то бумагами. Я каждый раз думаю, что смотреть на него – все равно что смотреть на изваяния великих мастеров. Даже если бы Артур вырядился в мои тряпки, все равно было бы видно с первого взгляда, кто здесь король, а кто слуга. Некоторых природа одарила щедрее прочих. В данном случае – очень-очень щедро, если кому-то интересно мое мнение. Я втайне горжусь им, этим самодовольным балбесом. Я люблю его. Это мой господин, мой друг, и я знаю его, без ложной скромности, лучше всех. И мне не нравится, когда у него такой взгляд, как сейчас. Временами он отдаляется, забывая даже шпынять и подкалывать меня, по своему замечательному королевскому обыкновению. Казалось бы, причина для радости, но вместо этого мне становится страшно. Потому что этот Артур совершенно непредсказуем. Что он задумал на этот раз, даже не посоветовавшись со мной? Готов поспорить на украденные с риском для жизни пироги (увы, кухарка не становится рассеяннее с возрастом) – ничего хорошего. – Итак, я собрал вас всех, поскольку хотел бы услышать ваше мнение по вопросу, который не просто важен, а важен первостепенно, – начал Артур, оторвавшись от бумаг. – Как для меня лично, так и для Камелота в целом. Мнение каждого из вас, повторяю, каждого, для меня исключительно ценно, поэтому прошу высказаться прямо и непредвзято, – он выдержал паузу. – Неделю назад наш король, мой отец, пал. Пал по вине человека, владеющего магией. Все молча переглянулись, а я непроизвольно сжал руки в кулаки. Кажется, я только что выиграл пари сам у себя. Но он же… нет, он не может считать убийцей меня! Артур. Одумайся. – Память об Утере Пендрагоне будет жить вечно, но я знаю, что отец не сможет покоиться с миром, пока не будет отомщен, – мужественный голос продолжил вбивать мне гвозди в сердце. – Я собираюсь бросить магу вызов. Я вызову его на публичный поединок чести. Раздалось тихое восклицание Гвен, а остальные присутствующие загомонили. Я… Может быть, я пошатнулся при этих словах. Или нет. Скорее всего, мысленно. Моя маска должна работать, ей нельзя дать трещину. – Я не смогу жить спокойно, пока справедливость не восторжествует. И пусть ценой будет хотя бы и моя жизнь, но я сделаю это! – воскликнул Артур и решительно оглядел собравшихся. – Но сир, колдун исчез, – вступился Гаюс, очевидно, пытаясь прикрыть меня. – Растворился в воздухе, на то он и колдун. Нам его не найти. – Мы не станем его искать, он сам придет ко мне. Я насторожился еще сильнее, хотя мои нервы уже были – одна натянутая тетива. – О чем вы, сир? Да, о чем он? – Во-первых, это поединок чести. Если колдун не придет – это будет означать, что он бесчестный человек. – Сир, колдуны не такие, как мы с вами, – сэр Леон взял слово. – Мерить их теми же категориями, с вашего позволения, не совсем правильно. У них нет таких понятий, как честь или благородство… Честь и благородство! Держать себя в руках было все труднее. Я заскрипел зубами так, что ближайшие соседи должны были точно это слышать. Нет… не нужно. Нельзя. Мой народ страдал достаточно, и ему не станет легче, если я раскрою себя. – Ты ошибаешься. Он такой же человек, как и мы с вами. Хитрый, как лисица, не ведающий жалости злодей, но все же человек. И, что важнее, он мужчина. А какой мужчина захочет жить, замаранный бесчестием? – в этот раз возразить королю не нашелся никто, и Артур продолжил. – Во-вторых, у нас есть кое-что, принадлежащее ему, – рука короля нырнула во внутренний карман куртки. Я не успел удивиться и ужаснуться (что за день!), как и почему некая вещь, принадлежавшая мне, оказалась у Артура, когда он выставил на всеобщее обозрение… кулон Фреи. Ее кулон! Пальцы Артура сжимали не просто цепочку, на которой был подвешен обрамленный серебром маленький сапфир. Они грубо сжимали цепочку моих самых дорогих, самых сокровенных воспоминаний. – Гаюс, ты говорил, что это мощный магический артефакт, ведь так? – обратился Артур к моему учителю, и тот кивком подтвердил. – Я объявлю колдуну вызов и, в случае победы, мы вернем ему эту побрякушку. Колдун придет за своим артефактом, если он такой ценный. Мощный артефакт? Да, я чувствовал в нем волшебство, безусловно. Этот кулон… она говорила, что носит его, потому что иногда он помогал ей оградить себя от злого волшебства и не превращаться в монстра. Мощный артефакт… не знаю. Вещь, дороже которой для меня нет ничего – определенно. Должно быть, я случайно выронил кулон в ту проклятую ночь. Идиот. – Я поддерживаю, - вступился наконец и Гвейн, и странно было не видеть улыбку на его лице. – Артур прав. Маги… – быстрый взгляд в мою сторону, – не все плохие. Но этот – коварный убийца. Мы обязаны отплатить ему смертью за смерть. – Леон? – Поддерживаю. – Гвен? – Делай, как считаешь нужным, Артур. Или я не провел последние четыре года своей жизни, безвозмездно и безропотно прикрывая спину некоему венценосному балбесу, или я точно знал, что будет сейчас. Это был малый совет, на котором собрались проверенные люди, и потому никто не удивился, что сам король обратился с вопросом к какому-то там затюканному лакею, явно интересуясь его мнением. По-моему, все считали, что мы с Артуром почти как друзья, хоть им и не дано было видеть нить судьбы, что связывает нас. Две стороны одной медали. Две чаши весов, что уравновешивают друг друга. И я не знал, просто не знал, куда мне деваться от его ясного твердого взгляда и от прозвучавшего вопроса. – Ну а ты, Мерлин? Что бы ты сделал с ним? – Я… – я ведь знал, с самого начала знал, что он спросит, но все равно растерялся. – Да, чего заслуживает такой маг? Убивший короля. Я набрал в грудь воздуха, но не смог вымолвить и слова. Гвейн посмотрел на меня исподлобья. – Так что же? – не унимался Артур. – Он… он… я не знаю… – нет, говори, маска должна работать! – может быть, он действительно заслуживает умереть, – искренне сказал я. – Просто, прошу, что бы ни случилось, слушай свое сердце. Выводы, которые кажутся самыми очевидными и правильными, не всегда верны. Последние слова я произнес уже очень тихо, чтобы их слышал только он. *** Правый карман. Левый. Ничего. Скорее… Внутренний карман… Подкладка… Ничего. Где же он? – Мерлин! Что это ты тут делаешь? Черт! я вздрогнул так сильно, что мне чуть не стало больно от резкого движения мышц, и выпустил куртку Артура из рук. Спокойно, без паники, это всего лишь Гвен. Всего лишь Гвен, и в покоях Артура она появилась о-очень неожиданно. И вообще, что она здесь делает? – Собрался стащить у Артура кулон колдуна? – подняла брови девушка. – Н-нет, ну ты что, – по-моему, прозвучало очень неубедительно, мой голос фальшиво повысился, но Гвен – святая простота – залилась счастливым смехом. – Я шучу, шучу! Ее смех еще продолжал звучать, когда на нашу маленькую вечеринку в спальне незаметно пожаловал еще один гость. Собственно, его величество хозяин спальни. – Ага, – вошедший Артур тыкнул в нас пальцем, подозрительно сощурился и голосом инквизитора продолжил. – Вы оба здесь. И чем это вы тут занимаетесь, позвольте спросить? Так, Мерлин, если хочешь жить, то пора входить в старое доброе лживое русло. – Я заметил, что Гвен зашла в ваши покои совсем одна, и я решил, что это прекрасный способ воспользоваться ее беззащитностью, – бойко выдал я. – Вот, значит, как, – усмехнулся Артур своей привычной артуровской усмешкой. Чуть кривоватой, просто замечательной усмешкой. Со времени смерти Утера… как я скучал по ней! Я часто ловлю себя на мысли, что хочу видеть ее чаще. – Тогда я вызываю тебя на дуэль! Эй, Мерлин, ты чего так побледнел? Да, я вызываю тебя на дуэль за честь дамы! Артур вынул свой меч, а левой рукой кинул мне другой. Я поймал его – как странно! – и встал в оборонительную позицию, делать нечего. Идея фикс короля – изволь выполнить. Пора припомнить, чему меня учили. И просто необходимо сейчас не сесть в лужу, ведь моим учителем был сам король. Так, начинается. Он собирается ударить меня мечом. Рубит справа первым полушутливым ударом, и я парирую. Рубит слева – я увертываюсь. Каждое движение сопровождается негромкими восклицаниями Гвен. По-моему, она из сочувствия болеет за меня, настолько очевидно я плох. Поворот. Поворот. От напряжения в висках пульсирует кровь. Я решил, что пришел черед и мне наступать. Лучшая защита – это нападение. Но как только я занес меч, удары противника градом посыпались на меня – успевай отбивать. А я не успеваю, и вынужден отступать все дальше и дальше. Это плохо! Артур вошел в раж, забыв обо мне. Он опасно наращивал темп, а у меня начала уставать рука. Я не успевал следить за мельканием его меча. Удары становились все быстрее, а один из них чуть не пропорол мне печенку. Если я не хочу пасть жертвой грозного себялюбца, решившего распустить перья перед красивой девушкой, то сейчас самое время что-то делать. Опустив глаза, чтобы заглушить в них магическое сияние, я призвал на выручку ведро. В удобный момент оно оказался у меня под ногами, и я с облегчением споткнулся о него, приземлившись на пятую точку. И первое, что я увидел, подняв голову, было острие меча, указывающее мне в грудь. – Вот так, Мерлин, я разберусь и с этим колдуном, – победно возвышаясь надо мной во всем своем великолепии, заявил король. – Думаю, держать меч он умеет примерно так же, как и ты, – Артур, ты даже не представляешь, как ты близок к правде. – Да ты что, расстроился из-за проигрыша? Не стоит – в другой жизни ты родишься рыцарем. Если, конечно, будешь всегда и во всем слушаться меня. – Да, ты меня напугал, конечно! Чуть дух не вышиб! Получаешь удовольствие, обижая слабых? – Артур, тебе следует быть внимательнее с Мерлином, – укоризненно проговорила Гвиневра, и я с силой закивал. – А ты, Мерлин, что с тобой сегодня? На совете на тебе просто лица не было. – Гвен! – влюбленно воскликнул Артур, пропустив мимо ушей, по-видимому, все, что она сказала. К счастью для меня, иначе расспросов не избежать. – Ты поразительная девушка. Мягкая, заботливая, внимательная. Я не знаю, за какие заслуги господь послал мне тебя, – и он поцеловал ее в губы прямо у меня на глазах. Я отвернулся. Теперь понятно, зачем она приходила к нему в покои. – А тебя, Мерлин, не знаю, за какие грехи, – довольно нескоро (объективно говоря, прошло около трех секунд), оторвавшись от губ девушки, Артур подал руку мне и помог подняться. – Хотя иногда мне приходит в голову, что ты не так-то прост. Забавно, да? Или ты просто превосходный актер? – Да, скорее всего! – я быстро уцепился за мысль и сделал ностальгически-радостное лицо. – Знаешь, в нашей деревне я часто выступал в любительском театре, в роли Петрушки, и в роли говорящей репы, и в роли… Маска-маска-маска… – Ну все, все, понял. Замолкни. А еще я думаю, что… – Что бы там ни было, не стану тебя разубеждать, – перебил я, отчаянно надеясь, что такое вопиющее нарушение этикета сойдет мне с рук. Но, черт возьми, мой язык было уже не удержать. – Об одном прошу: только не думай обо мне слишком много, Артур. А то еще влюбишься ненароком, – ух, не слишком ли я хватил? Гвен хихикнула, прикрыв рот ладошкой, глаза Артура чуть расширились, но он тут же хлопнул меня по плечу. – В тебя, Мерлин, чтоб ты знал, я безнадежно влюблен уже энное количество лет. С тех пор, как впервые увидел, как тебя закидывали овощами на городской площади, а ты все пытался поймать губами помидор посочнее. Вот тогда-то я понял: этот человек единственный и неповторимый. – Да-да, я всегда это знал, – приободренный, пусть и на пустом месте, я снова завел шарманку и смело продолжил паясничать. – Ты всегда смотришь на меня так жадно, такими глазами, как будто… собираешься швырнуть в меня этим стулом!! Аааааа!!! В притворном гневе Артур принялся носиться за мной по комнате, сшибая на своем пути стулья и выкрикивая угрозы. Это было чертовски забавно, ведь он такой медведь! Я хоть и слабее его, но быстрее, поэтому мог без всякого риска продолжать подначивать взбешенное королевское величество. Мы бегали и валяли дурака, а Гвен радостно смеялась нашим выходкам. Мне тоже было так легко и весело, как еще ни разу не было за эти дни. В какой-то момент я потерял Артура из виду. Я сиганул на стол, полагая, что противник далеко, и феерически ошибся. Видимо, для него это была всего лишь разминка, потому что в следующую секунду сильными ручищами меня смело со стола, а затем ими же я был обхвачен сзади. Артур горячо задышал мне в затылок, а мое дыхание сбилось. - Поймал! Если честно, это было больше похоже на объятия, чем на захват, и мое разыгравшееся воображение тут ни при чем. – Ты и так это знаешь, Мерлин, но я все равно скажу. Сам не знаю, почему сейчас. И не ржи, идиот. Я доверяю тебе, как никому и никогда не доверял, – он вдруг сказал эти слова, разбивающие мне сердце и одновременно окрыляющие его, а его руки были все еще – последние секунды – сжаты вокруг моей груди. – Только ты не подведешь меня, я знаю. – Я никогда не подведу, – тихо отозвался я. Артур, мы близки так, что иногда дыхание спирает от невыразимого чувства счастья. Какими бы путями мы ни шли – мы всегда находим дорогу друг к другу. Да, да, конечно, ты никогда не признаешься в этом. Но поверь, после твоих слов мне совсем не до смеха. Каким бы ни было наше будущее, я уверен – ты еще не раз пожалеешь, что бросил мне вызов сегодня. Не нужно быть предсказателем, чтобы знать это. *** – Не ходи. Просто не ходи. Это сумасшествие, на что ты рассчитываешь? – страшно шепча и округляя глаза, убеждал меня Гаюс. Вечерняя темнота и отблески свечей делали нас очень похожими на тех, коими мы сейчас и являлись – на заговорщиков. Хотя, если уж на то пошло, сейчас именно мой безобидный наставник больше смахивает на рокового колдуна-убийцу, чем я – вздрагивающий от каждого стука в дверь неврастеник подросткового вида. Кажется, я похудел еще больше за эти дни. Я просто не мог ничего съесть, кусок застревал в горле. Каша, любовно сваренная Гаюсом, отправлялась в кормушку артуровым псам, туда же и суп, и даже куриные крылышки потеряли для меня былую прелесть. – Не могу! Если я не пойду, то… буду бесчестным человеком! "А еще у него амулет Фреи!" – чуть не крикнул я вдобавок. Пару раз я вспоминал, что надо бы расспросить Гаюса о его волшебных свойствах, но сейчас мне было не до того. Прошло уже три дня с тех пор, как мне был объявлен публичный вызов, а я все тихим кроликом отсиживался в своей норке. Переждать, не высовываться, продолжать быть обычным крестьянским парнем Мерлином – кричали все мои чувства, и Гаюс вторил им. Его советы были мудры и резонны. Я склонен был согласиться, ведь на самом деле Гаюс великолепно все понимал, но… мои кроличьи инстинкты все еще раздирали меня на части. – Бесчестным, зато живым! Твоя совесть чиста. Ты не виноват, что не смог вылечить Утера в ту ночь. Не поддавайся на эту провокацию. – Я мог вылечить его, Гаюс, мог, - в который раз горько проговорил я. – Еще бы чуть-чуть!.. но мне не хватило сил, из-за меня Артур потерял отца… пусть и не самого лучшего. – Мерлин, по-моему, у тебя жар, – его морщинистая ладонь опустилась мне на лоб. – А о самом главном-то ты подумал? Как ты собираешься выживать на арене? Вы с мечом… как бы это сказать… на ножах. Я невесело усмехнулся его каламбуру, и бедный Гаюс слабо улыбнулся в ответ. Его волнение каким-то воздушными потоками передалось мне, но я не желал обнаруживать его еще сильнее. – Кое-кто называл меня великим магом. Вот и пришел черед проверить, – интересно, Гаюс купился на мой псевдосамоуверенный пассаж? – Я собираюсь победить… ну, или дать победить себя так, чтобы никто не пострадал. Может быть, мне даже удастся убедить его, что моя вина не была так велика… Пусть Артур – нет, не простит – но хотя бы сделает шаг навстречу пониманию. Все будет хорошо, я надену маску и никто меня не узнает... Я решился и с облегчением вздохнул от того, что чаша весов наконец склонилась в нужную сторону. Однако кролик, сидящий во мне, в тот же миг встрепенулся и дал деру. – Нет! Ты прав, это безумие! Я не иду! – я ударил кулаком по колену в подтверждение своей новой решимости, и тут же в дверь лазарета раздался стук. Неврастеник, сидящий на моем стуле, резко дернулся. Ох, это снова Гвиневра! Надеюсь, подскакивать, как горный козел, при ее появлении, не войдет у меня в привычку. Но что с ней? – Вы слышали новость? – Гвен была взволнована, если не расстроена. Волосы, обычно лежащие милыми завитушками, растрепались, а в голосе чуть ли не слезы. – Гвен, Гвен, что такое? – Патрульные обшарили все деревни, пустили клич везде, где только можно, объявили про медальон… Но колдуна все нет, и Артур пошел на крайние меры, – всхлипнула девушка. – Что? Какие еще меры? – я быстро поднялся и предложил ей свой стул. – Артур заявил, что, если колдун победит, то он, или – в случае смерти – совет, – ее голос дрогнул при этих словах, – вновь разрешит магию.Теперь колдун точно придет! Ох, я так боюсь за него! – ее плечи опасно задрожали, и я скорее бросился к полкам с настойками. Отпоив ее ромашкой и заверив, что сделаю все, чтобы защитить нашего короля, я отправил Гвен к себе. Едва за ней захлопнулась дверь, мы с Гаюсом дружно посмотрели друг на друга. Все его "но" и "нет" таяли у него в глазах, таяли у меня в глазах, и теперь уже было бессмысленно колебаться. Речь шла о нашем народе. – Артур всегда держит слово. Я приму вызов! – я зачем-то озвучил то, что было ясно без слов. Может быть, Фрея, я не такой уж и никчемный, если сумею сделать это…