Однострочники по Малевалю

Вам нравится наблюдать закаты? Бывает, сидишь на самой высокой ветке дерева, ведь оттуда открывается самый лучший вид, и смотришь на розовое закатное небо, на горящее заходящее солнце, и оно так западает в душу, что начинаешь невольно вспоминать все закаты, которые когда-либо видел и успел запомнить. Так же было и сегодня вечером. Непривычно лежать в неповоротливом человеческом теле, но сознание понимало, что за многие годы службы можно было бы и привыкнуть. Но я гордый ворон, а гордые вороны не ищут лёгких путей! Госпожа ушла по важным делам, в Болота снова пытались проникнуть люди, а я остался в распоряжении самого себя. Дул лёгкий вечерний ветерок, край солнечного диска уже пропал за нечеткой линией горизонта, оставляя взору лишь полыхающее полукружие. Глазам было больно смотреть, но отводить взгляд не хотелось. Вот светило укатилось и скрылось от глаз, так что смысла просто лежать на дереве без дела больше нет, поэтому я осторожно спустившись с высокой ветки, отправился погулять по Болотам. Гулять по чаще леса в одиночестве немного странно и непривычно. Обычно мои прогулки были в сопровождении Малефисенты, а точнее наоборот — я сопровождал ее, чтобы в любую минуту оказаться рядом, хотя прекрасно знал, что она с лёгкостью постоит за себя. Я видел что-то крайне значимое в этих прогулках, а сейчас, гуляя один, чувствовал себя ужасно одиноким. В грустных размышлениях я даже и не успел заметить, как завернул на незнакомую ранее тропинку, и теперь находился совершенно в незнакомом мне месте. Однако здесь было весьма славно: голубое озеро, растущие вокруг него невиданные цветы, огоньки, слоняющиеся тут и там — все это сходствовало скорее иллюстрации к какой-нибудь человеческой волшебной сказке. Я подошёл к краю озёра и опустил руку в прохладную мутную воду. По воде пошла рябь, сильнее, чем она должна быть. Внезапно в висках началась ужасная боль, ноги подкашивало, и я упал на колени. Я пытался откашляться, но все становилось только хуже: голова закружилась, и я услышал глубоко в подсознании шепот: Озеро Жажд горит волшебством Чернокнижие бьёт ключом Увидишь мечту всей жизни своей Может быть, стать богачом? Или, быть может, влеченье найти Средь раскидистых веток сосны? Сказать кому-то полушепча Что будем лишь я и ты. Знаешь ли ты о своих мечтах? Ведь знать о них надо уметь Пока твоё тело не обернулось в прах Даю возможность их узреть. Я с опаской вглядывался в озеро, которое вызвало этот идиотский странный, чтоб его к великану в хижину, случай, и не поверил своим собственным глазам: рябь на озере исчезла, но вместо неё на зеркальной поверхности воды стали видны четкие цветные картинки. Я подполз поближе, чтобы взглянуть на эти рисунки и увидел... ...Закат. Почти такой же, как тот, что я видел несколько минут назад, уютно лёжа на ветке. Но на картине в озере я сидел на краю высокого обрыва, свесив ноги и глядя то в кручу, то вновь на небо. Затем я увидел рядом со мной ее — Малефисенту. Она сидела рядом, откинувшись в объятья зелёной муравы и смотря на небоскон. Я откидываюсь вместе с ней и падаю в невысокую траву и смотрю на неё. Ее волосы заплетены в небрежную косу, на ней простое бежевое льняное платье. Она не видит моего взгляда и продолжает смотреть на небесную твердь. Я и в мечте, и наяву восхищаюсь ее естественной нечеловеческой красотой. Но вот она оборачивается и смотрит на меня невинным взглядом, а затем совсем по-детски непривычно смеётся, поднимаясь. И я вижу за ее спиной огромные крылья, с когтями на концах, переливающиеся на закатном солнце, те, что блестят капельками росы, что остались на траве. Я, тот, что сижу около озёра, беспардонно открываю рот от удивления, а вот "я" у обрыва лишь восхищенно улыбается. Фея садится у края обрыва и, свесив ноги, зовёт меня к себе. Я словно в омуте нечётко слышу ее голос, но почему-то все же понимаю ее просьбу и присаживаюсь рядом. На моё правое плечо ложится что-то тяжёлое и тёплое, и я настоящий тоже чувствую это прикосновение на себе. Я оборачиваюсь и вижу, что Малефисента приобнимает меня своим крылом. Отчего-то становится так приятно, что хочется беспричинно смеяться в голос, радуясь этому дню и жизни как таковой вообще. Я ловлю на себе ее взгляд и оборачиваюсь. Она смотрит на меня чистым, если можно так сказать, взглядом и беззаботно улыбается. Ей невероятно идёт такая беспечная улыбка, от неё теплеет в душе и кто-то порхает в животе. Глисты? Типун тебе на язык, Диаваль! Мы ещё несколько секунд смотрим друг другу в глаза, и она прижимается ко мне, кладя голову мне на грудь. Невообразимые эмоции и чувства одолевают нас обоих, я чувствую это... И тут меня откинуло от озёра, и я упал, больно ударившись о пенек. В голове все ещё была та самая улыбка. Немного полежав, я встал, опираясь на этот же злополучный пень и стал озираться по сторонам, стряхивая грязь с брюк. Озеро вновь стало мутным, словно не догадываясь о моих...так это и есть моя мечта — смотреть на закаты с сидящей рядом феей? Но я и так делаю это практически каждый день. Значит, дело в крыльях? Ну да, я бы от всей души желал, чтобы у Госпожи вновь появились ее сильные, огромные и невероятно красивые крылья, но я не уверен, что и есть "мечта всей моей жизни". И тут меня осенило. Улыбка. Вот та самая оживленная, радостная и искренняя улыбка, которой она озаряла весь мир. От представлений меня самого передернуло. Прямо сейчас она не очень хорошо смахивала на беззаботную фею, хотя только синие ежи не поймут, насколько она красива. А ведь находятся же такие вот синие ежи, чтоб их в охапку, да в силки. Рыцарями зовутся. Никакие они не рыцари, а лишь самовлюбленные эгоисты, такие же, как и их предводитель, который и разбил Малефисенте сердце и пошатнул ее веру в хорошее. А ведь так хочется вновь увидеть эту улыбку на ее лице... Я бегу от этого места как можно дальше и как можно быстрее. И натыкаюсь на Малефисенту. - Да остановись же ты, наконец! Куда тебя так несёт? - озлобленность на ее лице на секунду сменилась тревогой. - Я...эм...- что, прямо так ей и сказать? Сказать, что я ничто иное, как похотливая пташка, которая мечтает о всякой...всякой фее. - Ладно, не стану допытываться. Довольно, пойдём, - и, развернувшись, не спеша удаляется. Не станет допытываться. Хотя бы за это уже можно влюбиться в Королеву. Но нет, гордые вороны не ищут лёгких путей, так что у меня за пазухой припрятано ещё тысяча и одна причина моей идиотской странной любви к Госпоже. Улыбка, например...