Зимняя сказка

— Хаус, у меня проблема, — взволнованно начал Уилсон.  — Так реши её, — тут же отозвался Грег.  — Именно это я и пытаюсь, — торопливо сказал Джеймс, — просто…  — Это касается женщины. Она вроде бы оказывала тебе знаки внимания, ты сглупил и сейчас не знаешь, что делать. Как тривиально, — зевнул Хаус.  — Но я же не сказал, что ты прав! Хаус поднял глаза и скептически покачал головой.  — Ладно, ты прав, но.  — Иди, поговори, реши и возвращайся с миром. Или опять свободным. Либо пан, либо пропал, — развёл руками Грег, показывая ограниченность возможных вариантов. Уилсон возмущённо засопел.  — Ты невыносим, Хаус! Но видимо, приняв во внимание совет друга, Джеймс ушёл. Предположительно выполнять предложенное. Одно из двух.  — Либо пан, либо пропал… либо пан, либо пропал… — задумчиво повторил Грег. — Надеюсь, что не пропал! Он быстро поднялся, взял трость и покинул свой кабинет. Коридоры больницы уже опустели, свет стал приглушённее, двери практически всех кабинетов были закрыты. Тишину нарушал только лишь непривычный звук шагов… трость перебивала обычный такт ходьбы. В лицо Грегу пахнуло свежестью. На улице было тепло и необычайно тихо. Зима уже почти сдала свои позиции, разрешив температуре быть на уровне нуля. Хаус через силу согласился, что вечер действительно хорош. Вокруг огоньков фонарей клубился туман и терялся где — то вверху, где его уже не было видно из — за темноты, а лужицы, остававшиеся от таявшего снега, податливо отражали тусклый свет. Грег сел в машину и поехал в противоположном от своего дома направлении.  — Либо пан, либо пропал…  — Давай же, чёрт побери, открывай дверь, — нервно сказал Хаус, в третий раз стуча в двери. Ему никто не открыл. Грег ещё постоял несколько секунд, вслушиваясь в тишину за дверью. Но тишина, так и оставалась тишиной. Хаус разочарованно и облегчённо вздохнул, (молчание за дверью освободило его от принятия решения) и собрался уходить, но, повернувшись, чуть было не подпрыгнул от удивления, разве что больная нога помешала.  — Я могу узнать, что ты тут делаешь? — идеально скрывая изумление, спросила Кадди, окидывая гостя оценивающим взглядом.  — Пришёл сказать, что больница сгорела, — трагическим голосом ответил Грег.  — Не сгорела, я только что оттуда. Сомневаюсь, что ты поджёг её, подождал пока она превратится в пепел, а потом обогнал меня, чтобы принести эту радостную весть. Это противоречит твоим принципам логичности.  — Ого! Этот длиннющий аргумент был компенсацией за всё твоё молчание? — поинтересовался Грег. Кадди закатила глаза.  — Если это всё, что ты хотел сказать, то аудиенция окончена, — сказала она, обходя Хауса и доставая ключи от дома.  — Нет, не всё. — Ответил Хаус. И это было так «без насмешки», что Лиза даже обернулась.  — Что — то ещё? — Холодно осведомилась она.  — Может, ты меня пригласишь в дом? А то здесь как-то сыровато… Кадди долго смотрела на Грега, прежде чем отступила в сторону.  — Проходи. Хаус довольно хмыкнул и ступил за порог. Он и раньше бывал в доме Кадди, но сейчас ему было как — то неуютно. он чувствовал себя словно на пересдаче экзамена у строгой учительницы, которая заведомо хотела его завалить. Грег повесил куртку, осматривая прихожую. Ничего не изменилось. Мельком он заметил стоящие в углу костыли, прикрытые покрывалом, край которого сполз.  — Заходи — заходи, — Кадди махнула рукой на гостиную. — Я хочу чай, я замёрзла. Ты будешь? Хаус кивнул. Он присел на диван, поморщился от дёрнувшей боли в ноге и стал рассматривать комнату. Он никогда не успевал рассмотреть эту гостиную. Вот и сейчас. Лиза вернулась с чаем слишком быстро.  — Вот. Я правда пью без сахара. Принимая из её рук чашку, Грег слегка коснулся её пальцев и с трудом подавил желание продлить этот момент.  — Я тебя внимательно слушаю. — Лиза посмотрела на Хауса. Грег медленно отпил глоток чая.  — Как ты? Кадди подняла брови?  — Я? Я хорошо. Спасибо. Хаус опять замолчал. В комнате раздавалось только напряжённое, с хрипотцой тиканье часов.  — Ну? — поторопила Лиза.  — Это не так легко, как ты думаешь! В общем… нет, ничего. Грег поставил чашку на стол и поднялся. Он взял трость и, не оборачиваясь, пошёл к выходу, остановился у вешалки и одел куртку. Лиза, расширившимися от удивления глазами, наблюдала за происходящим. Что он делает? Какие мысли им движут? Зачем он уходит.  — Хаус. Она встала и подошла к нему. Ей не стоило ничего говорить. Хаус стоял к ней боком и смотрел на подставку для зонтов так внимательно, словно в ней он мог увидеть ответы на все свои вопросы.  — Хаус. Он исподлобья посмотрел на неё. Тем самым уставшим взглядом, взглядом, в котором сквозило ощущение взаимозаменяющих друг друга чувств обиды и вины, взглядом, который выдавал в нём вечного мальчишку. У них обоих на языке вертелись одни и те же слова. О них хотелось умолять и их хотелось требовать. Но они оба молчали, давая волю своей гордости, принципиальности и обиде. В какой-то момент, Кадди не выдержала и сдалась. Первая. На её роль выпало высказать немую мысль.  — Поцелуй меня, — с некоторой требовательностью, граничащей с отчаянием сказала она. Хаус изучающе посмотрел на неё. Вот она, стоит вся в напряжении, поставив на кон всё, что имела на данный момент. Либо пан, либо пропал. Кадди почти дрожала. Она закусила губу и ждала реакции Хауса. Лишь только Хаус сделал движение, Лиза зажмурилась. Она не хотела видеть, куда он сделает первый шаг: в её сторону или в сторону выхода. Секунды тянулись приторной патокой, обволакивая ожиданием. И вот она почувствовала над собой его дыхание. Но ничего не происходило. Грег не спешил что — либо делать. Кадди открыла глаза. Хаус стоял прямо перед ней. Он вертел в пальцах маленький жёлтый полевой цветок, словно только что вытянутый из одного из тех букетов, что приносили, когда её навещал Уилсон или Кэмерон, и улыбался уголком губ. Лиза непонимающе перевела взгляд с Грега на цветок и обратно. Внезапно она всё поняла. Вовсе её никто не забывал. Как всё оказалось просто!.. Кадди облегчённо засмеялась; всё, что глодало её последние месяцы ушло прочь. Она захотела что — то сказать, но Хаус перебил её:  — Не стоит повторять дважды. Он наклонился и, помедлив секунду, коснулся губами её губ. Сладко, нежно…сладко… Хаус прижал Кадди к себе. Как же неповторимо прекрасно чувствовать её трепещущее тело рядом со своим! Они разомкнули губы, разомкнули объятия. Несущийся мир стал останавливаться. Глубокое дыхание обоих замедлило его разбег. И вот Грег и Лиза вновь разговаривают одним лишь взглядом. Хаус мысленно сокрушался, что давно разучился выражать свои эмоции в словах. Он не знает, как озвучить то, что хочет озвучить. Он даже не может попросить у Кадди подсказку.  — Я.  — Не уходи. Уже поздно. Грег покачал головой и улыбнулся. Никто никогда не знает заранее, какая именно ночь станет особенной. Каждый следующий час может нести в себе невозможные сюрпризы, удивляя и разочаровывая, радуя и оскорбляя. Сегодня кто-то забывает про боль, а кто-то про одиночество. Два стона сливаются в один. Он звучит так сладострастно, он говорит о столь многом. Не всегда слова могут передать всё, что необходимо. Кадди скользит пальцами по груди Грега. Она закрывает глаза и запоминает ощущения, запоминает его дыхание, что-то сбивчиво шепчет. Хаус улыбается. Он вдыхает запах её волос, тела… Пытается ей что-то хрипло сказать, но отбрасывает эту идею и ищет губами её губы, успевая пожалеть, что ночи слишком коротки, прежде чем опять забудется в её ласках.