Зимняя сказка

— Мне проще забить себе голову какой — то ерундой, чем думать о происшедшем, — невозмутимо сказала Кадди, отпивая глоточек чая и ставя чашку на блюдце. — Мне неинтересно вспоминать аварию и мучать себя мыслями, что я могла остаться калекой. Уилсон покачал головой.  — Вы с Хаусом так и не поговорили с тех пор?  — Нет. Я не вижу в этом жизненно важной необходимости. Он, вроде бы, не бедствует без моего общения. Я же прекрасно обхожусь без него, мне тихо и спокойно, никто не достаёт меня пошлыми шуточками и не действует на нервы просьбами насчёт «сделай исключение для моего пациента». Не это ли рай? — Она улыбнулась краешком губ.  — А, по — моему, ты несёшь бред, — честно сказал Уилсон. — Вам надо поговорить. Нельзя молчать о вашем общем…  — Джеймс, я очень ценю твоё мнение, но сейчас я считаю, что права я. Прости, мне надо разобрать несколько отчётов. — Сказала Кадди голосом, не требующим возражений и лишних вопросов. Уилсон понял намёк и не стал заставлять её повторять дважды.  — Что же, увидимся позже. — Согласился Джеймс. Когда Уилсон ушёл, Кадди задумалась над его словами и попыталась оценить их не столь радикально. Если посчитать все плюсы и минусы, то отсутствие общения с Хаусом выходит в один огромный — преогромный плюс, который разве что только оставляет нехорошее горькое послевкусие несказанных слов. Да, не искать с ним разговора — это единственное правильное решение. Сохраняет нервы и является несложным в исполнении. Лиза мысленно поставила точку в рассуждении на эту тему. Она отодвинула коляску от стола и, придерживаясь за его край поднялась. Она уже чувствовала ноги как и прежде, но мышцы пока ещё были только на полпути к полному восстановлению. Кадди выпрямилась, медленно разжимая пальцы и отпуская столешницу. Сосредоточившись, она неуверенно пошла к шкафу, расставив руки в стороны как канатоходец. Цель была достигнута, и Лиза, тяжело дыша, облокотилась на дверь шкафа. Как же тяжело даются первые шаги. И сколько их ещё впереди. *** Когда Кадди зашла сама в кабинет Хауса, тот чуть не захлебнулся кофе и уронил трость. Пытаясь откашляться и в тоже время подхватить трость, Грег совершил нечто невообразимое руками, в ходе чего она всё — таки упала, а он сам умудрился расплескать на ковёр кофе.  — Доброе утро, доктор Хаус. — поздоровалась Лиза, едва заметно усмехнувшись.  — Ты что здесь делаешь? — хрипло спросил Грег, как только смог говорить.  — Принесла тебе карту нового больного, — она протянула папку, — приступай к лечению.  — Что там у него?  — Разберёшься сам. Там всё написано, а что не написано, то надо лечить. Хаус не спешил забирать папку, и Кадди положила её на стол.  — Всего доброго, доктор, — попрощалась она и, осторожно ступая, направилась к выходу.  — А без каблуков у тебя не получается так вилять задницей! — крикнул ей вслед Хаус, подцепил носком здоровой ноги трость и, подкинув её в воздух, словил. Долив себе ещё кофе, он взял медицинскую карту и сел за стол, чтобы изучить её. Хаус влетел в кабинет Кадди, застав её подписывающей документы.  — Что ты мне подсунула? Там был обычный латентный диабет, который не смогли выявить и пытались лечить, чем попало!  — Мм… — понимающе протянула Кадди, не отвлекаясь от бумаг, — ну зато ты смог выявить.  — Его мог вылечить любой! И не обязательно было отправлять его ко мне.  — Обязательно. Ты сам видел осложнения, вызванные, как ты уже мне сообщил, неправильным лечением.  — Но.  — Никаких «но», Хаус. Это твоя работа — лечить людей. И мне не важно, насколько быстро ты нашёл отгадку болезни и насколько тебе было это интересно.  — Ты это сделала специально, — прищурился Хаус. — Ты хотела со мной заговорить.  — Если бы я хотела с тобой заговорить, я бы прислала тебе увольнительную, — отмахнулась Лиза. — Мне надо в сто шестнадцатую палату. Будь добр, освободи кабинет на то время, пока меня тут не будет. Хаус пошёл следом за Кадди по коридору к палате.  — Ты всё ещё надеешься, что мне интересны твои личные вещи? — возмущенно спросил он. — Я уже давно знаю там всё наизусть!  — Не иди за мной. У тебя полно работы.  — Может моя работа и есть — идти за тобой? — задумчиво произнёс Грег.  — Отстань, Хаус. — сказала Кадди и ускорила насколько могла шаг.  — Ух ты! Поиграем в догонялки?! — азартно воскликнул Хаус. — У меня есть волшебная палка, так что даю тебе фору в двадцать метров. Они остановились у палаты с номером 116.  — Оставь. Меня. В покое. — Отчеканила Кадди и захлопнула дверь перед носом Хауса.  — Тогда я закрою тебя снаружи! — послышалось с коридора. Кадди мысленно хмыкнула. К вечеру от пациента, больного диабетом, поступили жалобы. Предыдущее чересчур медикаментозно насыщенное лечение, проведённое вне стен Принстон Плейнсборо, не принесло никакой пользы, лишь покалечив печень.  — Ему срочно нужна пересадка, — сообщил Чейз. Зайдя в кабинет, он застал Хауса, смотревшего в одну точку.  — Хаус, нужна пересадка печени, — повторил он.  — Сейчас подожди, отдам свою, — огрызнулся Грег. Чейз невольно вздрогнул.  — Забыл добавить…  — Не стой на месте. На счёт печени — к Кадди, — Хаус махнул рукой в сторону выхода. -…одна проблема. Пациент в кетоацитодической коме.  — Будет меньше мешать при операции. Двигай к Кадди и не стой у меня над душой. Чейз вышел. Хаус уронил голову на руки. Он должен был предвидеть такой результат. Он просто не обратил внимания. Почему он не заметил повышенную чувствительность к инсулину. почему не проверил и не перепроверил дозировку? Грег со злостью смахнул со стола стопку папок. Надо что — то делать. Больше не получается избегать нежеланных мыслей. Нужно поговорить, сбросить с себя груз и вернуться к нормальному мыслительному процессу. Хаус сделал глубокий вдох, который не преминул отразиться тупой болью в ноге. Он не мог сосредоточиться на работе, это пугало его и держало в неприятном напряжении. Вообще Грег любил делать выводы, но только не такие. Как он не противился, понимание пришло само собой. Хаус спустился к кабинету Кадди. Они с Чейзом стояли в входа и по всей видимости завершали свой разговор. Судя по довольному лицу Чейза, Грег смекнул, что с пересадкой всё будет нормально; этот вопрос разрешился легко и быстро. Казалось, Лиза делала всё возможное, чтобы не провоцировать встречу с Хаусом.  — Получил бумагу? — спросил Хаус, глядя на бланк в руках врача. Тот кивнул. — Молодец. А теперь, будь добр, свали. Чейз удивлённо посмотрел на Хауса, но спорить не стал. Грег и Лиза остались наедине, не считая снующих повсюду медсестёр и больных. Кадди смотрела куда — то в сторону, чувствуя взгляд Грега на своём лице.  — Я должен сказать. — слова звучали словно против его воли. — Я… Прости меня. Лиза подняла глаза на Хауса.  — Я простила, — коротко сказала она. Пришёл черед Хауса прятать от неё свой взгляд.  — Ты не понимаешь как…  — Я понимаю, — перебила Кадди. — Это то, что ты мне хочешь сказать? Извини, но я не хочу тебя слушать. — Она с сожалением посмотрела на Грега и ушла. Хаус остался стоять в коридоре. Он клял себя за отсутствие чувства такта и за то, что слишком долго тянул время. Ему было необходимо хотя бы её общение, хотя бы пара слов от той Кадди, которая ему улыбалась и хмурилась, которая злилась на него и подшучивала над ним; той Кадди, у которой он вызывал хоть какую-то реакцию, кроме вежливых реплик. Иначе…