Нить правды

20 декабря 2006

Серхио Он не мог заснуть, ведь в голах «Рекреативо» была и его вина, и не мог подняться, потому что несмотря на все усилия массажистов мышцы всё ещё ныли. Будь до следующего матча три дня, максимум неделя, совесть бы молчала – ну, облажался, с кем не бывает – но до нового тура было больше двух недель. А отыграться хотелось немедленно, ради такого Серхио бы даже с кровати сполз. За окном падал снег. Ну кто играет в такую погоду?! Сначала вроде тепло-тепло, даже жарко, а потом вдруг раз – и прямо деревенеешь от холодрыги. Мобильник завибрировал на тумбочке, и Рамос невольно скривился. Он даже не подумал, брать трубку или нет – взял чисто на автомате, не глядя, кто звонил. – Ты на Рождество в Севилью уезжаешь? – вместо приветствия спросил Нандо, будто они говорили не неделю назад, а вчера, а Серхио понял, что втайне ждал сочувствия. Так опозориться на домашнем стадионе, ещё и глупую жёлтую схватить – это позор, десятилетка бы сыграл лучше. Чудо, что «Бернабеу» не свистел каждый раз, когда он мяча касался. – Ну да, – и сам удивился осипшему голосу. Хотя опять же, на таком холоде с ребятами перекрикиваться – понятное дело, голос сорвал. Скажи спасибо, что вообще говорить мог – Икер с Раулем последние минут пять едва шептать могли, а после свистка не проронили ни слова. – Я завтра в Барсу лечу. Как вернусь, встретимся? – Удачи вам там, – Серхио проглотил «да». И так понятно, что «да». – Постараемся не облажаться, вам с ними ещё за титул бороться. А нам что – очко туда, очко сюда… до вылета далеко, до титула ещё дальше, – звучало так, будто Нандо давно хотел это сказать. И, прежде чем Рамос хотя бы попытался придумать, что на это ответить, Торрес добавил куда мягче: – Прости. Не стоило вот так… Просто… – он вздохнул. – До встречи, в общем. – Пока. Серхио посмотрел на время – до дневного послематчевого разбора оставалось ещё десять часов. Он сам не верил, что удастся проспать больше, чем половину. ***

24 декабря 2006

Серхио После пятого маминого вопроса, приедет ли он вообще на Рождество: «Ты только скажи, мы же не обидимся, конечно, у тебя там своя жизнь, Рене вот сам уже пару лет как празднует, да переставим мы без тебя мебель, да приготовлено уже всё, не буду я до ночи за плитой стоять, даже не переживай…» Серхио даже почти начал жалеть, что задержался в Мадриде, чтобы встретиться с Нандо. Точнее, он задумался об этом в те пять минут, пока ждал Торреса в оформленной еловыми ветками кофейне. За окном шёл снег, пробегавшие по улице люди потешно втягивали головы в плечи, а в помещении было тепло, даже душно, и пахло корицей. В мире было много нерешаемых вопросов: почему соседняя очередь движется быстрее, где прячутся птенцы голубей и как Нандо успел раскраснеться от мороза за десяток метров от его машины до дверей. Его веснушки были всё такими же, обветрившиеся губы притягивали взгляд, а вокруг никто, совершенно никто не смотрел. Такую красоту пропускали. – Привет, – прошептал Нандо где-то в середине приветственного объятия, и внизу живота заворочалось невнятное ощущение, что ночной поезд на Севилью он пропустит. Ничего не изменилось. «Ни слова о футболе!» – первым же делом предупредил Фернандо – и, конечно же, сам же нарушил это правило минут через десять. Как раз тогда, когда Рамос смог не только слушать мягкий голос, но и воспринимать слова. Позитива в футболе Торреса было немного, и, вполуха слушая, что в это трансферное окно вряд ли удастся кем-то усилиться, он думал, чего бы такого сказать, чтобы стало не так грустно, и не знал. За столько времени Рамос так и не понял, как к нему подступаться. На поле он мог любого за пять минут разгадать: слабости, сильные стороны, с кем лучше играет, с кем хуже… он и Фернандо мог так прочесть, а что толку? Лучше бы он его в жизни так понимал. – Зато уйма мальчишек завтра у Волхвов попросит забивать, как ты – и хоть бы один хотел защищаться, как я, – сказал Серхио, когда Нандо прервался и отправил в рот вилку кастильского риса. Не ахти что, но всё лучше, чем молчание. Фернандо улыбнулся и покачал головой: – Самое забавное, что мне если просить, то наоборот – защищаться бы получше. – А мне как раз нападать. – Ну да, у вас как раз место освобождается, если слухи не врут. – А, ты про это? С Роналдо и Дэвидом – да, а вот остальные лыжи не мылят. Да и Дэвид до лета здесь, хотя что он тут забыл? Уезжать так уезжать. – Свои из «Севильи» тебе ничего не рассказывали? – поднимая бровь, спросил Нандо. Серхио рассмеялся: – Ну ты и сплетница!.. Ну, говорили. Брови Торреса поползли вверх в явном: «Ну, давай, не томи уже!» – от той меланхолии, с которой он говорил об «Атлетико», не осталось и следа. – Этот из России правда приедет. Даже не проси меня сказать фамилию, я слишком трезвый для таких подвигов! Из друзей Кепа уезжает, в Англию. Ещё Бруно, мы с ним мало общались, он в Мурсию. К концу десерта Серхио вдруг захотелось выкурить сигаретку-другую. Под кожей странно покалывало – да всего одна бутылка вина на двоих, ничего, считай… Фернандо посмотрел на него своими шоколадными глазами (зелёного в них сегодня не было, даже искр) и замолчал. И даже если вокруг и были какие-то звуки, для Серхио наступила полная тишина, только в груди бухало сердце. Фернандо жестом подозвал счёт, положил туда пару купюр и встал из-за стола. Серхио встал следом, как привязанный. В голове стоял туман. Они вышли из кофейни, и он глубоко вдохнул морозный, свежий воздух. В абсолютной черноте сверкали жёлтые огни, в нескольких окнах мигали гирлянды. Фернандо шёл к своей машине, Серхио всё так же тащился вслед. Он и думать забыл, что собственная машина стояла в десятке метров. Торрес сел за руль, Рамос – рядом, привычно отодвигая сиденье назад, чтобы не упираться коленями в бардачок. В машине было холодно, как снаружи, Нандо включил зажигание, чтобы прогреть её, и сиденье чуть завибрировало. Секунда – и они уже целовались. Горячо, жадно, будто не виделись несколько лет. – К тебе? – прошептал ему в губы Фернандо, резко вдыхая. В темноте его радужка почти сливалась со зрачком, от этого зрелища мураши бежали по коже. – Ага, – выдохнул Серхио. На кивок его не хватило. ***

25 декабря 2006

Серхио Он открыл глаза, вспомнил, что сегодня ни игры, ни тренировки, и перевернулся на другой бок, чтобы подремать ещё, но натолкнулся на… Блять. Серхио отполз подальше, сощурился, потёр глаза, глянул на часы на тумбочке и запустил пальцы в волосы. Вот это уже было блять, ёбаный пиздец и мать твою ж за ногу… Его машина стояла у ресторана в другой части города, поезд в Севилью отошёл минут десять назад, в его постели был Нандо, и сегодня наступало Рождество. – А? – хрипло выбирался из мягкого кокона Торрес. Рамос повторил всё, что только что подумал, и прибавил: – Этот пиздец надо спасать. Пошли в душ. – Ага, – Фернандо присел, и Серхио увидел красные следы от смявшейся простыни на его плече. Нандо проследил его взгляд и рассмеялся: – Чёрт, что мы делаем? – Меня больше волнует, что мы сделаем, – подмигнул Рамос и первым пошёл ванную, точно зная, что Нандо шёл за ним. Торресовские джинсы валялись на полпути от входной двери до кровати, и два десятка пропущенных они увидели только через пару часов. Только тогда Серхио позвонил маме, сказал, что не приедет. Должно быть, это попахивало паранойей, но ему не показалось, что она по-настоящему удивлена. Из его квартиры Нандо уехал только к вечеру. Это была первая рождественская ночь, которую Серхио потратил на звонки всем, кого хотелось поздравить, и с пиццей вместо маминой выпечки. Это было не лучшее Рождество в его жизни – даже несмотря на новость Рене о том, что он станет дядей, что определённо не укладывалось в голове. Старший брат всегда был старше, умнее, ответственнее и всё такое, но ребёнок? Уже?! Они, блин, ещё вчера резались в видеоигры до рассвета, прикрывали друг друга, убегая на вечеринки, гоняли мяч на пустыре и в первый раз затягивались сигаретами, а потом плевались и кашляли ещё полчаса. Летит же время! Почему-то накатила тоска, и Серхио, залпом допив бокал хереса, взял бумажник, оделся и пошёл на улицу. Он-то свободный человек, может до утра зависнуть в каком-нибудь клубе. ***

5 февраля 2007

Икер За окном автобуса был самый унылый пейзаж в мире. Пожухлая трава, голые деревья, серое небо. Даже когда они въехали в город, ничего не изменилось. Дэвид говорил о Манчестере едва ли не с большей любовью, чем о жене, и теперь Икер никак не мог врубиться, потому что ничего прекрасного в этой грязной большой деревне из грубого кирпича решительно не было. То ли дело сеньора Виктория, миниатюрная и изысканная, умудрявшаяся смотреть свысока даже на тех, кто на голову её выше. Жалко только, что высказать это Бекхэму вслух у него бы всё равно яиц не хватило. От позорного вранья спасало только отсутствие самого Дэвида. Икер пнул бы кресло Вильи, раздражающе звонко щёлкавшего фотоаппаратом, да только сидел тот далековато. – Да я тебе десять таких фоток могу каждую неделю присылать, – первым не выдержал сидевший рядом с Давидом Сеск. – Ну что тут снимать? – Ладно, – Давид выключил фотоаппарат с таким видом, будто делал Фабрегасу огромное одолжение. – Можешь поразвлекать меня сам. Сеск показал ему средний палец. – И что, во всей Англии так же? – с разочарованием спросил Торрес, глядя по сторонам с таким интересом, что его голова буквально болталась из стороны в сторону. Сидевший рядом с ним Ибаньес возвёл глаза к небу. Вместо ответа Хаби невнятно махнул рукой. – Да не так уж тут и кошмарно, – перевёл Рейна, сняв наушники. – Погода, конечно, поганая, но футбол как футбол, да и с едой всё нормально. Я первое время кроме базы ничего и не видел. Пахал, как проклятый. Тебе-то повезло, ты форвард, а мне, считай, заново учиться играть пришлось. Тут с нашим братом играют, как с полевым, запросто можно локтем в лицо схлопотать на угловом, а судья и не почешется. – Да ладно, – хмыкнул Икер. – Что ж, я нашёл место, куда не поеду играть ни за что в жизни. – В Лондоне получше, – пообещал Сеск. – Там как Барселона, только дождь и холодно, – пара человек из «Барсы» хмыкнули. – Толпы народу, туристы, концерты всякие, ресторанов завались, – невозмутимо продолжил Фабрегас. – А Бенитес какой? – не унимался Торрес. Нет, ну ему какое дело до очередного тренера? Хотя, подумав, Икер не смог вспомнить, чтобы Рейна – Рейна! – о нём что-то говорил. – Тактик, – передёрнул плечом Алонсо. – А вот с тактичностью там швах, – продолжил обрубленную фразу Пепе. – Сюсюкаться, как, – он кивнул на первый ряд автобуса, где сидел Арагонес с помощниками, – не будет, но по делу поймёт. – Приехали! – гаркнул с переднего сиденья тренер. – Такой слух – в таком-то возрасте, – с деланным восхищением прошептал Рейна. Гостиница снаружи была такой же уныло-кирпичной и двухэтажной, как и все дома, которые они встречали по дороге. На выдохе изо рта шёл пар. – Как. Вы. Тут. Играете? – спросил он, глядя на «англичан». – Маменькин сынок найден. Тёплого молочка принести? – с деланной заботой спросил Сеск. Икер отвесил ему подзатыльник и зарёкся жаловаться на погоду. Ну, часа на три, дольше вытерпеть эту стужу было просто невозможно. *** Серхио Кондиционера в номере не было. Он затащил чемодан в комнату, поставил его в изножье кровати, придавил край листа с записью, кто в каком номере, телефоном и собирался выключить кондиционер, чтобы не продуло, но его не было. Рамос достал ноут и сел на кровать, подкладывая на черные металлические прутья изголовья подушку, решив скоротать полчаса до ужина за сериалом. Он, правда, не помнил, что было в прошлой серии, ну да и пофиг. Сейчас что-то делать было лень, а вот после ужина можно было и с ребятами позависать: сыграть в покер, съесть что-то из запрещённого диетологом сборной, будь он неладен, да и просто потрепаться о том о сём. – Ты дверь не закрыл, – Нандо зашёл тихо, мягко, и говорил так же, и аккуратно закрыл за собой дверь. Серхио автоматически нажал на пробел, останавливая сериал, и отложил ноутбук на тумбочку. Руки почти тряслись – с самого Рождества они только перебрасывались смс’ками. – Ты садись, – и подвинулся ближе к краю. Фернандо послушно сел спиной к нему и ссутулился, положил локти на колени. Если бы он сидел не против света или если бы Серхио включил свет, увидел бы выступавший над воротником вязаного кардигана позвонок. – Лучше нам не общаться, – сказал Нандо. – Поэтому после Рождества ты только смс’ки мне писал? Про футбол? – Ола…лья думает, у меня кто-то есть. В первую секунду подумалось: «Так найди такую, которая думать не будет!», но он не мог это сказать. Это как «смени маму, эта что-то строгая» или «выгони собаку». Серхио понял, что ему нечего сказать. Вот просто ни единого слова. Он снова не знал, как с Торресом говорить, какими словами убедить его передумать. Одно Рамос знал точно – сдохнет, а просить не станет. Молчание становилось всё более неловким. – Я пойду? – судя по голосу, эти слова из себя Фернандо буквально выдавил. – Давай, – поспешно согласился Серхио. Нандо вышел так же тихо и мягко, как и зашёл. Словно ничего не случилось. ***

6 февраля 2007

Икер Тактические занятия были похожи одно на другое, как две капли воды. Все сидят вразнобой, болтают, потом заходит тренер, говорит с час, и можно расходиться. Пока была часть с болтовнёй. – Как ты тут руки вообще моешь?! – всплеснул руками Вилья. Сеск смерил его флегматичным взглядом, в котором читалось: «Как же ты меня достал!» и ответил: – Холодной. Или в миску набираю, если не влом. – То есть холодной, – хмыкнул Хаби. Икер не смог подавить зевок. Теперь он наконец-то начал понимать, как Рауль следил за ними. Он просто видел всё это столько раз, что мог оценивать картину в целом – над чьей шуткой посмеяться, у кого спросить, что в семье, а к кому лучше не подходить. – Раз уж мы в Англии, то простите за опоздание, сэры, – чопорно произнёс Арагонес, только закрывая за собой дверь. Под мышкой он держал увесистую кипу бумаг. – И слушайте сюда: тот, кто замёрзнет завтра на поле, в жизни больше в сборную не попадёт. А теперь по делу… Арагонес положил бумаги на стул и начал их перебирать в поисках нужной, чтобы все успели заткнуться и включить мозги. Икер приготовился конспектировать, но прежде окинул взглядом остальных: они тоже напряглись и сосредоточились. – Газон в штрафной разбит по средней линии, чистая земля. Имейте в виду. А дальше пришлось скрипеть по бумаге, потому что МакЛарен был тренером неизвестным, и о его «фишках» никто ничего не знал. Помощники Луиса просматривали матчи «Мидлсбро» и сборной пачками, чтобы хоть что-то нарыть. О зависимости стиля игры от предпочтений тренера Икер мог бы диссертатцию защитить, спасибо «Реалу», ежегодно поставляющему новых опытных образцов. Наконец час предположений подошёл к концу (Касильяс почти засекал по наручным часам), и наступил момент истины. – Состав, – Арагонес отвернулся, взял новый лист, и тишина стала оглушительной. – Касильяс, – Икер с облегчением откинулся на спинку стула, – Рамос, – Серхио только вяло поднял голову в ответ на своё имя, – Пуйоль, Ибаньес, Капдевилья, Хави, Альбельда, Давиды из Валенсии, – Сильва и Вилья одновременно выдохнули, второй выбросил вверх кулак и победоносно глянул на Сеска, – и Морьентес. Фабрегас, Иньеста, Арисменди, Наварро, Лопес – советую этой ночью хорошо выспаться, а утром плотно позавтракать. Пуйи, на тебе повязка. Все свободны. Все мгновенно загалдели, повскакивали с мест, образовали пробку на выходе и позволили Касильясу затеряться в толпе. Арагонес же, совершенно не обращая внимания на кавардак вокруг, невозмутимо начал собирать бумаги, и, дождавшись, пока все вышли, Икер подошёл к тренеру: – Почему? – он старался, чтобы звучало не очень обиженно. – Я слышу о Рауле каждый грёбанный день от журналюг, коллег и каждого встречного. Может мне хотя бы мой капитан не напоминать каждый разговор о том, что «великий, уникальный нападающий» не в сборной, а? – Простите, сеньор, – в голове вертелся вопрос, но Касильяс должен был сдержаться. Хотя бы раз. Он повернулся, чтобы уйти, и в спину услышал: – Ты не хочешь терять повязку, я не хочу слышать, как я ненавижу «Реал». «Как же вы в меня верите, сеньор», – чуть не сорвалось с языка. Но обиду пришлось засунуть куда подальше, и он просто вышел из комнаты, аккуратно закрыв дверь. Коридор уже опустел. – Ну вот, – примирительно раздалось из-за двери, – осталось научиться держать лицо, и всё. Икер ограничился тем, что беззвучно, одними губами, выдал порцию таких ругательств, которыми облажавшихся защитников не всегда крыл. А потом натянул на лицо улыбку и пошёл к остальной сборной. ***

7 февраля 2007

Серхио – Так и будем делать вид, что незнакомы? Завтрак за разными столами, на разминке в разных группах, на скамейке через два кресла… что за хрень? – с чувством спросил он у запотевшего зеркала. Ответа, понятное дело, не последовало. Серхио переложил расчёску из левой руки в правую и продолжил приводить в порядок ещё влажные волосы. Наверное, Нандо на это скажет, что… Чёрт, что? Что он скажет? Что это было ошибкой? Что ничего и не было? Что так будет лучше? Что? От таких мыслей сердце в пятки уходило. Серхио глубоко вдохнул, медленно выдохнул – лет пять назад перед важным матчем такое помогало, потом привык и позабыл об этой привычке – и вышел из ванной. Первые два шага до чемодана он ничего не почувствовал, а на третий кожу обдало холодом. Чёртова Англия. Нет, пивом он уже обойтись не мог, и за пятнадцать минут, пока остальные ребята из команды ещё только собирались, успел выпить два стакана виски. Алкоголь был сладковатым, с каким-то вязавшим привкусом, пах пряностями и фруктами. Показалось, будто всё, что Серхио пробовал до этого, было разбавлено. – Хоть колу плесни, – бросил прошедший мимо Хави, беря со столика две бутылки пива. – И мне захвати! – крикнул Эрнандесу из другой комнаты Икер. – Хрен тебе. Ни одного удара за игру не взял, уже и пиво брать не можешь? Пора кому-то на пенсию. – Эти, – указывая на Пуйоля с Ибаньесом, а потом и на Рамоса, ответил Касильяс, – мне мешались. Серхио сделал мелкий глоток, скрывая улыбку, лениво пропустил тепло по глотке вниз и выдохнул. Да, сыграл он недурно, а главное – на поле не было Нандо. Сначала – даже физически, а потом он был просто товарищем по команде. Ещё глоток. В комнате становилось всё шумнее. Голова начала тяжелеть, свет становился всё ярче. Ему стало душно – может, и не от выпитого, а просто потому, что если запихнуть двадцать с лишним человек в один, пусть и двухкомнатный, номер, жарко не может не быть. Нандо стоял метрах в трёх и слушал очередную байку Пепе. Рамос залпом допил третий стакан, слишком резко поставил его на стол, так, что звон отдался в затылке, и пошёл к Торресу. Ноги были ватными, но пол ещё не раскачивался – для такого нужно было выпить ещё пару стаканов, не меньше. Пришлось сосредоточиться, чтобы только тронуть Фернандо за плечо и показать глазами на дверь. Никто и не обратил на это внимания: все в итоге разбивались по группам, сбивались вместе одноклубники и давние друзья по кантерам или молодёжкам. – Так и будем делать вид, что друг друга не знаем? – выпалил Серхио, понимая, что начисто забыл всё, что ещё недавно трижды высказал зеркалу. В коридоре дышалось легче, но вспомнить это не помогало. – Что вообще за херня творится? И долго?.. – голос сорвался. – Здесь-то твоя баба нас точно не увидит, почему сейчас? – Серхио, ты пить меньше пробовал? – Нандо устало вздохнул. Рамос запоздало начал осознавать, что наговорил лишнего, и попытался придумать извинения. – Пойми, я не могу потерять Ол из-за этого. – А я? – всё, что он смог сказать. – Просто… подожди чуть-чуть, хорошо? Всё уляжется. Да и февраль, играть ещё и играть, встретиться всё равно будем не успевать. – Это да, но… – Серхио вдохнул холодный, ничем не пахнувший воздух. – Прости меня. Я… это было жестоко. – Ерунда, – отмахнулся Нандо, и поток воздуха от его руки скользнул по плечу Рамоса. – Я вернусь? Это ты уже до точки дошёл, а я даже вина не видел, – он улыбнулся, и от этой улыбки – солнечной, мягкой – засосало под ложечкой, – Сам дойдёшь? Тебе бы проспаться… виски крепкий, шотландский, Стиви всё хвастался, что ухватил в дьюти-фри. – Да не столько я выпил!.. – попробовал было возразить Серхио, но по насмешливому взгляду Фернандо понял, что запах говорил сам за себя, и прибавил миролюбивее: – Да доберусь я, два шага тут. – Спокойной ночи. – И тебе. Горечь была не от выпитого. ***

12 февраля 2007

Икер Серхио снова выглядел так хмуро, как когда только перешёл в «Реал». Казалось, что это было буквально вчера, но прошло уже… Икер задумался, пытаясь вспомнить, сколько именно. Года два? Тогда Рамоса развеселил переезд, разбитый кактус, кино по вечерам и вредная, но безумно вкусная еда типа чипсов с соусом и пиццы. Кактуса под рукой не было, звать Серхио к себе не хотелось, в кино ничего интересного вроде бы не шло, и оставалось только пригласить его полакомиться чем-нибудь, что диетологи «Реала» и сборной дружно бы запретили. Что Икер и сделал. На удивление, тот согласился, причём сразу и даже с вымученным подобием благодарной улыбки. После тарелки спагетти Серхио начал улыбаться куда искреннее. И теперь уже не страшно было спросить: – Как ты? – вопрос был личным, даже слишком, и смешно было ждать искреннего ответа. – Да нормально, – Рамос пожал плечами. Врал. И сам себе не верил, видно было – по лёгкой морщинке на лбу, по чуть опущенному уголку губы… Год назад Икер уже видел Серхио таким. И, чести ради, если вытащить его из этого состояния можно было только разбитым цветочным горшком и обивкой дивана в собачьей шерсти – Касильяс заранее был на это согласен. Но так не работало. Откровенность убитыми фикусами не купишь. Только откровенностью: – Арагонес звонил мне. Перед тем, как не вызвал Рауля. Рамос заинтересованно поднял брови, хотя в глазах всё ещё была печаль. – Спрашивал, готов ли я стать капитаном. – И ты согласился? – Нет, блять, отказался, – Икер с усмешкой поднял глаза к потолку. – Луис мне насильно повязку напялил. – Ну да, – потупился Серхио, и Касильяс тотчас пожалел о сказанном. Мягче надо было. Если он с одним одноклубником сладить не может, как кто-то вообще в здравом уме ему сборную доверит? – И сделал он это только потому, что я из «Реала». Чтобы не говорили, что он клуб ненавидит. Рамос всё ещё глядел вниз и сказал очень неуверенно: – Обидно? – Спасибо, – он едва удержался от иронии. – Зато у тебя повязка. – А у тебя что за горе? – Да… ничего, – уверенно ответил Серхио. Помолчал немного и прибавил: – С другом одним поссорился. – Всё хорошо будет, – Икер старался говорить как можно увереннее. – Пообщайся пока с другими, легче станет, а то кажется, что все на тебя надулись. Серхио сжал его руку и улыбнулся, и лучшего ответа было не найти.