Нить правды

18 февраля 2007

Серхио Во вчерашнем матче он нарвался на жёлтую, пропуск игры и выволочку от Капелло. Последнее, понятное дело, было из этого худшим. Тренер орал, не переставая, и под конец выплюнул, чтобы Серхио больше никогда не попадался ему на глаза. Оставалось только проглотить обиду и боком выскользнуть из кабинета. В коридоре Серхио не удержался и со всей силы двинул кулаком по стене. – Приедешь послезавтра, Фабио отойдёт и не вспомнит, – спокойно прозвучало справа. – С ним сложно, знаю, самому порой хочется хлопнуть об стол заявлением по собственному. Франко Танкреди, тренер Икера, с остальным штабом дожидался у дверей Капелло, чтобы разобрать игру и что-нибудь подправить в тренировках, потому что ничья с «Бетисом» при надеждах на титул – это позор. – Спасибо, – буркнул Серхио. – Тебе ещё повезло, – прибавил Массимо Нери, тренер по физподготовке. – С Дель Пьеро в «Юве» Фабио ругался до хрипоты, они едва не подрались… – Ну, пару зуботычин ему всё же отвесили, помнишь? – усмехнулся Франко, и Серхио поспешил слинять, не попрощавшись, пользуясь приступом ностальгии тренерского штаба. Так что теперь он сидел дома и пялился в телевизор. На экране «Атлетико» в большинстве проигрывал «Севилье», и если чему Серхио и был рад, то тому, что не нужно писать Нандо. Тот уходил с поля, ссутулившись, с чужой футболкой, перекинутой через плечо, а Рамос уже поздравлял с победой Хесуса и Антонио: «Офигенно сыграл, не хотел бы я быть на месте Переа, ты его так возил!» «Против Торреса фиг сыграешь, ты круто справился». Антонио тут же позвонил: – Серхио! – в трубке слышался шум раздевалки, смех, музыка. – Я как раз не знал, как тебе сказать… Сердце сжалось, по спине прошёл холодок, и он промычал что-то невразумительное. – Мар беременна! – выпалил друг. – Да ладно, – Серхио облегчённо выдохнул. И что только ему в голову лезла какая-то муть? – Серьёзно? Вот это да! Мальчик, девочка, кто? Вы с Рене что, сговорились, что ли? Он мне племяшку обещал. Придётся в сортах кукол разбираться… – Не знаем пока, – Антонио просто заговорил дальше, зная, что если Серхио не перебить, он может часами трепаться ни о чём. – Пусть сюрпризом будет. Рамос рассмеялся. Нандо, злость Капелло, пропускаемый матч – всё тут же забылось. – Ладно, давай, а то без тебя уедут. Всем-всем привет! – Не пропадай! – Антонио усмехнулся и повесил трубку. ***

25 февраля 2007

Серхио Где-то пару дней назад мысли об игре против Нандо стали слишком навязчивыми, а сейчас просто вытеснили из головы всё остальное. И это несмотря на то, что игру он пропускал из-за перебора жёлтых! Серхио бездумно водил вилкой по тарелке, пока Икер не ткнул его локтем в бок и не прошипел: «Да съешь ты уже эту пасту, не то я сам тебе её в глотку затолкаю». – Мы не в сборной, не лезь, – огрызнулся он, но есть всё же начал. Может, из-за того, что Касильяс во время игры говорил, что делать? Из ворот-то виднее. Путь с «Вальдебебас» до «Кальдерона» был неблизким, хотя пробок не было – воскресенье, да и день уже клонился к вечеру. Магазины закрывались один за другим, опуская поверх витрин решётки или пластиковые шторы. Качались от ветра голые стволы деревьев, редкие прохожие поднимали воротники и прибавляли шаг – в Мадриде весна приближалась медленнее, чем в Севилье. Там уже было время ветровок. Рамос попытался прикинуть, сложно ли парням будет играть, но оценивать игру Нандо... Автобус остановился в десятке метров от стадиона. Серхио вышел из него вслед за Каннаваро и скривился от ударивших в уши воплей. Со всех сторон напирали безумно кричавшие фанаты, удерживаемые только полицией и невысоким заграждением. По спине прошёл холодок, и Серхио прибавил шагу. Необходимость болтаться в раздевалке злила. Не место там лишним, особенно потому, что архитекторы футбол видели только по телевизору, максимум во дворе мячик пинали, и раздевалки строили игроков на десять. Шкафы были слишком маленькими: на нижнюю полку можно было поставить две пары бутс, три, если впритык – Серхио хватало, но бывали и любители с собой пар пять привезти. О существовании горы сумок, кучи мусора и уж тем более о том, что серая плитка скользит так, что навернуться можно в два счёта, дизайнеры и не подозревали. Так что все друг другу мешали, раздражали и отвлекали, а бумажки, обёртки, этикетки, пустые бутылки и всё такое просто валялось под ногами – имевшееся мусорное ведро заполнилось с верхом минут за десять. Возможно, поэтому многие любили пройтись к газону до разминки. В коридор Серхио вышел бы, даже если бы не ждал Нандо. Пошёл бы к траве, да и на трибуны посмотреть – всегда приятно увидеть плакат со своим именем (а вот с плохо нарисованной мордой – не очень), а не остался в коридоре, но в раздевалке бы не валандался. Ждать долго не пришлось. Серхио успел перекинуться парой фраз с каким-то журналистом – имени не помнил, но лицо примелькалось – прежде чем раздался жуткий гвалт, которым на улице встречали автобус «Атлетико», а уже через пару минут в подтрибунке появился Нандо. Он шёл медленно – попробуй побеги, если нужно пожать руку и перекинуться парой слов с каждым встречным! – но всё же добрался до той части коридора, где стоял Рамос. – Привет, я скуч… Прости, вырвалось, – Серхио вдохнул, собираясь с мыслями. Особенно с мыслью «хватит смотреть на его губы, хватит смотреть на губы, хватит…» – Давно не виделись, как поживаешь? – Хорошо, – немного скованно улыбнулся Торрес, и по глазам было видно, что Нандо его понимал. – Удачи не желаю, сам понимаешь. – Да мне удача ни к чему, сам знаешь, – «Атлетико», конечно, не держал такой штат ассистентов тренера, как «Реал», но за тем, кто сыграет у соперника, следили даже в Терсере. – Она никогда лишней не будет, – Фернандо хлопнул его по плечу – по телу прошёл ток – и пошёл в хозяйскую раздевалку, а Серхио ещё с минуту пытался унять ускорившееся сердце. Успокоившись, он поднял голову – и зря. В паре метров рядом с какой-то крашенной блондинкой стояла Олалья с воинственным выражением лица. Дойти, а не добежать, до раздевалки получилось с трудом, но в двух шагах от двери Серхио остановился и повернулся посмотреть, кого же подозревала девушка, которую Фернандо называл не иначе, как своей женой. Которая знала его почти всю его жизнь. И она подозревала блондинку, судя по всему, телеведущую, с вываливавшейся из декольте грудью. Когда она повернулась на особенно громкий крик с трибун, Рамосу показалось, что он видел её в новостях то ли на Cuatro, то ли на La Sexta. Холодно, Олалья, пингвины рядом. Во время матча Серхио специально то и дело отрывал взгляд от Торреса, чтобы взглянуть на блондинку – она на Нандо даже не смотрела. Она на поле даже не смотрела. И из-за подозрений этой «догадливой» стервы они не говорили уже больше двух недель и не поговорят ещё столько же. После матча Серхио сделал всё, чтобы с Нандо не пересечься. ***

4 марта 2007

Серхио Всё вокруг приелось донельзя, каждый день походил на предыдущий: одинаковые тренировки, одинаковые разговоры, одинаковая еда… Желание не видеть и не слышать Фернандо не угасало ещё с неделю, а потом снова захотелось позвонить. Теперь, когда Серхио засыпал, в путаных мыслях всё чаще мелькали воспоминания, как они были вместе. Отвлечься не получалось. Не о чем было думать, за два сезона в Мадриде севильские друзья стали знакомыми, занятый Нандо, он забыл про остальное, это должно было злить, но злиться на себя получалось отвратно, было только раздражение. И усталость от однообразных дней. Вечером после ничьей с «Хетафе» он сдался. Зашёл домой, снял куртку и, закрыв дверь, выбрал нужный номер. Серхио пожалел на третьем гудке и уткнулся лбом в холодную стену, на четвёртом решил повесить трубку, и, не услышав пятого, неуверенно сказал в пустоту: – Привет. – Привет, – эхом повторил за ним Нандо и безжизненно добавил: – Как дела? – Жаль, что вы проиграли. Он хотел бы сказать что-то ещё, что они обязательно наверстают, что никто Фернандо не винит, что всё хорошо – а толку с этой лжи? – Жаль? – устало фыркнул, почти выдохнул, Торрес. – Мы в Кубок не попадём так, вот как раз «Рекреативо» нас и обгонит. Надо было вешать трубку, но как? Прости, мне пора, молоко убежало? Опаздываю на вечеринку празднования ничейки? Я идиот. Зачем? – Как ты? – как можно мягче спросил он, когда молчание стало слишком долгим. – Да чудесно, – огрызнулся Фернандо. – Зря это я, – вздохнул Серхио. Надо было звонить после победы, то есть почти месяц назад. Будешь тут радостным. Из трубки раздались гудки. Через три минуты он уже вышел из дома к ближайшему бару. ***

7 марта 2007

Икер Ещё в полёте в Германию он начал вспоминать неудавшийся Чемпионат, после первой тренировки на чужом стадионе мысль о прошлом провале сменилась мрачным предчувствием провала грядущего, дважды они уже вылетали в одной восьмой, что, в третий?.. но, выходя из тоннеля «Альянц-Арены» на стадион с угла, как на «Олд Траффорде», Икер глубоко вдохнул и сосредоточился на игре. Тактику все уже знали наизусть – она у Капелло по большому счёту была одна – но соперники-то не повторялись, и приходилось импровизировать в мелочах. Не забывать ставить ребят на штанги при стандартах, больше подсказывать, мяч фиксировать и вводить в игру побыстрее, ещё больше подсказывать, следить за Подольски и Макаем, не дать забить быстрый гол, при пенальти гадать меньше, а смотреть на мяч, на ноги, прикинуть, куда ветер дует – думал Икер почти до самого стартового свистка. Ребята разыграли мяч – первый пас, второй, потеря, «ФАБИОДЕРЖИ!», только и успел крикнуть он, сместиться левее. Без толку – Макай бил в упор. Через девяносто минут они вылетели из Лиги Чемпионов. В третий раз подряд из одной восьмой. – Не впервой, не парься, – хлопнул его по дороге в раздевалку Рауль, и его голос тонул в радостном гуле красно-белых трибун. – На следующий год всех вынесем. – Сейчас нам Капелло такое устроит, что мы не то, что до следующей Лиги, мы до «Барсы» в воскресенье не доживём, – желчно сказал ван Нистелрой. В раздевалке никого из тренерского штаба не было. Икер, как и остальные, скинул мокрую одежду, взял полотенце и потопал в душ. Тишина была почти гробовой, только вполголоса, заглушаемые водой, переговаривались о чём-то Гути с Раулем. Капелло не появился и спустя полчаса. Рамос тёр полотенцем уже высохшие волосы, Гути с Раулем всё ещё о чём-то шептались, нарвавшийся на красную Диарра смотрел в одну точку и морщился, когда сверху раздавались особенно оглушительные кричалки. Дверь приоткрылась. Франко Танкреди просунул в щель голову, сказал только одно слово: «Автобус» и исчез. Капелло не было и там. Закинув наверх сумки, все молча уселись на свои места. Икер прислонился лбом к стеклу и изучал свои колени, в сотый раз прокручивая в голове оба гола. Где он облажался? Что не учёл? Как в автобус зашёл тренер, он не видел, но они наконец тронулись. ***

8 марта 2007

Серхио Приземлившись в Мадриде, он включил мобильник, пролистал все сочувствующие смс’ки и удалил каждую, чувствуя, как становилось легче, и ответил только на одну: «Встретимся завтра вечером?» Через пару часов Нандо прислал ответ: «в 8, ОК?» ***

9 марта 2007

Серхио Они сидели друг напротив друга в небольшом, уютном ресторанчике и старательно делали вид, будто ничего не произошло. Говорили про футбол – и только. Серхио был рад снова увидеть Торреса, тот совсем не изменился с их последней встречи, разве что веснушек, казалось, прибавилось, но разговор ни о чём бесил. Нельзя просто извиниться? К чему делать вид, что ему, Фернандо, всё побоку, у него и без Серхио всё чудесно? А у него и вправду всё чудесно, сам себе ответил Серхио. Жена, собаки, все его обожают, что ни делай. Хорошо устроился, Эль Ниньо! Они вышли на улицу около десяти. Было по-зимнему прохладно, почти до пара изо рта, и темно. Серхио жалел, что припарковался рядом со знакомой машиной – Нандо не менял её с тех пор, как Рамоса впервые в сборную вызвали. Сейчас бы попрощался и пошёл в другую сторону, стараясь не обернуться, а тут иди бок о бок и говори о непривычно холодной погоде. Дерьмо. Они дошли до машин, Нандо протянул руку, и Серхио не смог промолчать: – Ну, что, доволен? Это всё, чего ты хотел? – Не стоит, – делая шажок назад, тихо сказал Торрес. – Мы будем жалеть об этом… – Мы? Какие нахрен мы? Ты только о себе и думаешь! – Рамос и не заметил, как сделал шаг вперёд. – Да ты вообще ни о чём не думаешь! А что, тебе и так хорошо, да? Держать меня так, как… Они были посреди тёмной и пустой, но всё же улицы, говорить было опасно, и какая-то часть Серхио мечтала сделать именно это – просто выкрикнуть правду, и пусть Торрес попробует с ней справиться. Он и после этого будет просто делать вид, что ничего не случилось? – Серхио… – это всё ещё звучало мягко, и Рамос почувствовал, как остывает. Сердце дрогнуло. – Ты ничего не сделал. Ты заварил всё это, а теперь просто ждёшь, что… что… – Я не хотел… – вставил Нандо. – А если бы и хотел – кому от этого легче? Мне срать, что ты там хотел, всё вышло так, что ты, – Серхио махнул руками, описывая то, на что не хватало слов. – А ты мимо проходил, что ли?! Серхио замахнулся и ударил Торреса, целясь в нос, но кулак ушёл выше. Фернандо пошатнулся и привалился боком к машине. – Как ты это ей объяснишь? – выплюнул Рамос, развернулся и так резко открыл дверь своей машины, что не задел соседнюю только каким-то чудом. Когда он завёл машину и тронулся, Нандо всё ещё стоял рядом со своим авто. ***

13 марта 2007

Серхио От одного запаха газона уже хотелось держаться подальше. После дня рождения снова потянулись одинаковые дни, одинаковые игры и одинаковые мысли. И поговорить об этом было не с кем. Даже если бы они с Нандо помирились, Торрес ждал матчей с надеждой – «Атлетико» шёл на грани еврокубковой зоны. Антонио и Хесус пробивались в стартовый состав, им усталость от бесконечной череды матчей только снилась. Серхио искал ту же тоску на лицах остальных, но без особых успехов. Все время от времени бывали не в духе. Дэвид уже обговаривал переход и уставал больше других, но лицо держать старался. Новички привыкали к языку, шугались Капелло и скучали по прошлому, но это было не то. И всё же у одного из его одноклубников такая тоска была. Чего удивляться, он-то сыграл ещё больше матчей, а в старт попал, ещё когда Рамос в дубль пробивался. Икер слушал разнос Капелло по матчу с «Барсой» с таким равнодушным видом, словно не орал вчера весь матч на защиту, а отсиживался в запасе. – Вечером свободен? – после того, как тренер закончил, предложил Серхио, не особо надеясь на согласие, но Икер пожал плечами – давай. Даже ресторан сам выбирал, и ничего так. Ему ли не знать. В Севилье Рамос мог бы с десяток мест назвать, не запинаясь, и ещё столько же, если подумать, а с Мадридом как-то пока не очень складывалось. Не до того было. – Я сейчас поною полчаса, хорошо? – спросил Рамос после салата. – Наушники надеть можно? – только и ответил Касильяс. Будто ему каждый день в жилетку плачутся. Хотя кто его знает. – Да не вопрос. – Тогда могу даже покивать. – Какая щедрость. Он думал, будет сложнее. Икер достал плеер и принялся за мясо, но, судя по осмысленному выражению лица, продолжал его слушать. А, может, на тренерах опытом оброс, и мог изображать участие, в голове посылая собеседника всеми известными матерными выражениями. Судя по тому, что он орал на поле, известных Касильясу матерных выражений хватило бы на целый день. Серхио говорил – обо всём, о будущей племяннице, как он о футболе слышать не может, а никто этого не поймёт, с... другом одним он повёл себя, как придурок, других забросил, родителям вообще сто лет не звонил... Стоило бы помириться, мог же, с горечью добавил Серхио. Но что он за ним, бегать должен, что ли? Ну уж нет. Слушал его Икер или нет, а легче стало. – Всё устаканится или через пару недель повторим? – усмехнулся Касильяс на прощанье. Серхио балдел от того, как всё оказалось просто. ***

20 марта 2007

Серхио Стоило бы сказать спасибо – на три дня тоски как не бывало, а с утра бежавшее, как на ускоренной перемотке, время остановилось совсем. Проколебавшись всё утро, путь на тренировку, саму тренировку и обед, самые долгие семь часов за последний месяц, он всё же решился – и отправил Нандо смс’ку: «С днём рождения!» Подарок искать Серхио даже не собирался – вдруг ещё Олалья спросит, откуда. ***

26 марта 2007

Серхио В Лас Росас ничего не менялось, судя по захватанным пятнам возле выключателей, годами, и это вдруг напомнило Севилью. База «Реала» была оборудована по последнему слову техники и вычищена до блеска так, что больше напоминала мебельный салон. Здесь же всё отдавало почти домашним уютом. Завтра его ждали полтора часа на самолёте, послезавтра – маленький стадион, где-то с «ди Стефано» в Вальдебебас, сборная Исландии и билет на Евро на кону, а сегодня – Фернандо. Половина сборной добиралась сразу до Майорки, поэтому раздевалку нельзя было найти по звуку. Даже подойдя к самой двери, Серхио услышал только пару голосов. Он помедлил перед тем, как повернуть ручку, но делать было нечего. Нандо сидел прямо напротив двери. Мысли выбило из головы. На автомате Серхио пожал руки всем по кругу, взял форму, переоделся, не слушая разговоров вокруг, вышел на тренировку, начал разминаться, и стало легче. К обеду он уже шутил вместе с остальными, а после тренажёров первым предложил собраться после ужина. – Только не поздно, – вяло пригрозил мигом оказавшийся рядом Арагонес. Тренер даже не потрудился посмотреть каждому в глаза. – Конечно, – так же безучастно пожал плечами Икер. Они и впрямь не засиделись: без Рейны, Вильи, Фабрегаса и пива было не то. И даже то, что в двухместной комнате было просторно и свежо, не помогало. Они поперекидывались картами, выиграл Лопес, одноклубник Нандо, и Икер, зевая, предложил разойтись. Несогласных, ясное дело, не было. Серхио наскоро принял душ, задёрнул шторы и лёг. Тренировка была лёгкой, но, расслабившись, он чувствовал, как потягивало мышцы на передней стороне бёдер. Дверь открылась без стука, и в комнату, закрывая за собой, просочился тот, кого Рамос меньше всего хотел видеть. – Прости меня, – лица в темноте было не видно, но голос у Нандо был сожалеющим. – Всё не должно так заканчиваться. В груди раздражающе заныло. Рамос сделал глубокий вдох, выдохнул и постарался, чтобы голос звучал твёрдо: – Было и прошло, забей. У тебя… – имя девушки комом застряло в горле, – своя жизнь, у меня своя. – Не стоило нам… – Спокойной ночи, – твёрдо сказал Серхио. И, когда Нандо вышел, ударил кулаком по стене над изголовьем. ***

28 марта 2007

Икер Белая, с тремя полосками, повязка просто лежала поверх его жёлтой футболки. Он ожидал этого, но всё равно было не по себе. Ну какой из него капитан, о чём Арагонес вообще думал? Штатный психолог у «Реала» был, и его советы из головы ещё не стёрлись, хотя Икер и предпочёл бы забыть, что не прошло и пяти лет с тех пор, как он проводил в его кабинете слишком много времени. Но ни глубокое дыхание, ни музыка, ни повторение всего, что говорил Луис о сопернике, не успокаивало. Оставался один из самых сложных вариантов – вспомнить что-нибудь спокойное. Мама порой брала его с собой на работу. Первым делом Касильяс припомнил не смолкавшее радио, музыкальный канал. Потом – сам старомодный чёрный приёмничек на подоконнике, окно над которым выходило на улицу, а под зеркалом на тонкой полке стояла бутылка с душистой водой. Туда клиентки обычно клали очки, крупные серьги, пару раз – массивные колье. Мать аккуратно зажимала прядь между пальцами и быстро щёлкала ножницами, и чёрные волосы медленно, как снежинки и тополиный пух, опускались на светлый пол. После ухода клиентки Икер брал из подсобки щётку с совком и сметал их, а мама улыбалась и хвалила его. Страх ушёл, но фразу «Хави, застегнёшь?» он проговорил про себя с разными интонациями раз пять, прежде чем выбрал небрежно-уверенный тон. – Хави, застегнёшь? – наконец оборачиваясь к другу и протягивая повязку, сказал он. – Угу, – продолжая слушать Андреса, Хави одним движением закрепил её на плече. Мурашки вернулись, когда играл гимн, и не уходили до первой атаки исландцев, когда вокруг не осталось ничего, кроме схем. Он думал этими схемами, полтора часа он ими жил. Одна комбинация, вторая, крикнуть Жоану, чтобы взял левее, Марчене – плотнее, перевод направо, Рамос, блять, куда убежал? Страхуй! После финального свистка, уже в подтрибунке, Икер понял, что забыл о повязке. – Отлично справился, – пожимая руку, сказал Арагонес. – Я в тебе не ошибся. – С монеткой не вышло… – Даже не думай об этой мелочи, – перебил тренер. – Ага, – поддакнул он, закатывая глаза. И, конечно, перебирал в голове всё, что было, до второго бокала – боже, спасибо за послеигровые пьянки, как бы он не заснул до утра. – Андрес, тебе особый! – Вилья с серьёзной миной вручил Иньесте литровый бокал. Судя по виду и доносящемуся даже до Икера запаху, это был шоколадному ликёр. – Забудь молочные коктейли как страшный сон! Может, зря капитаном Луис взял его? Давид компанейский, работящий и уверенный в себе, и разговоры о сборной как об очередной встрече «Реала» и «Барселоны» утихли бы… Касильяс сделал большой глоток. – Что сник? – Хави взялся ниоткуда и серьёзно посмотрел ему в глаза, и по расфокусированному взгляду Касильяс понял, что друг уже перебрал. Только бы петь не начал! – Вырос ребёнок, – усмехнулся Икер, глазами указывая на Андреса и дружески пихая Хави плечом. – Вырос? Вот когда будет орухо, градусов пятьдесят, – поднимая стопку и глядя на просвет, начал Хави, – тогда будет «вырос». А это… недалеко от молочного коктейля, пива и… что там сейчас дети мешают, кола с вином? – Калимочо. – Во-от, – закатил глаза Хави. – Совершенно не ценят красное вино. – Поверь, хорошим красным там и не пахло. – Это точно. Икер осмотрелся, и в привычной картине пьянки что-то резануло глаза. Через секунду до него дошло, что – Рамоса ноги не держали. Лишней была не последняя рюмка, а последняя бутылка, и был Серхио уже не весёлым и говорливым, а сонным, тормознутым. – Живой вообще? – подходя ближе, спросил он, не особо надеясь на ответ. Серхио что-то промычал, поднял глаза, и от его взгляда Икеру захотелось налить ещё. – Пошли, – твёрдо сказал он, беря Рамоса под руку. Правый карман у него топорщился. Касильяс вытащил ключ - Серхио проводил его руку мутным взглядом - этаж тот же, хорошо-то как. – Пошли, – твёрдо сказал он, перекидывая руку Рамоса через плечо. Тот снова что-то промычал и пошёл. Ноги заплетались, но скорость была приличная. Хорошо, даже никого запрягать не пришлось. Дверь номера поддалась с трудом. Серхио уже висел на нём и не переставая бормотал что-то грустное, Икер старался не обращать внимания, но когда Рамос в третий раз сказал: «Зря это я вообще», не выдержал и почти рявкнул: – Да не виноват ты ни в чём! Рамос отшатнулся, будто бы протрезвел и посмотрел Икеру в глаза: – Ты правда так думаешь? По спине побежали мурашки, но он смог не выдать сомнение в голосе: – Не вини себя, Серхио. И ложись спать, с утра погано будет. Рамос сделал пару нетвёрдых шагов к кровати и рухнул на неё. Икер взял со столика графин и перевёрнутый стакан, поставил второй на прикроватную тумбочку, а с первым пошёл в ванную и наполнил его из-под крана холодной водой. – Ты мне еще с утра спасибо скажешь, – ставя кувшин к стакану, усмехнулся Икер. Серхио лежал поперёк кровати, голени свисали с края, один тапок слетел на пол, второй держался только каким-то чудом. Касильяс смерил его долгим, внимательным взглядом - и, когда через пятнадцать минут вернулся в номер Вильи, где громоздились бутылки и стаканы, а на кровати спали четверо - причём не сам Давид, Рамос лежал с головой на подушке и завёрнутый в одеяло. Виски не осталось, по бутылке орухо шла трещина, Икер глотнул обманчиво мягкого ликёра и пошёл к себе, выключив в номере свет. Заснуть удалось сразу же.