Нить правды

27 ноября 2006

Серхио Звук пришедшего сообщения электродрелью впился в голову. Серхио открыл глаза – вокруг было темно. Где он, сколько времени, какое число, он матч-то не проспал? Стоп, какой матч вообще, они же вчера у «Валенсии» в гостях просто каким-то чудом выиграли, он ещё вымотался адски – атаковали его ворота всю игру просто без продыху! Рамос сел на кровати – голова чуть не то, чтобы побаливала, но казалась тяжеловатой – и осмотрелся ещё раз. Он был дома, в Мадриде. Сквозь щель между неплотно задёрнутыми шторами продирался оранжевый луч фонаря. Плоды труда домработницы были видны невооружённым взглядом – кроме полуразобранного чемодана у изножья кровати комната была безупречно чистой, никакого пыльного шлейфа, преследовавшего его во всех гостиницах. Так, после победы он с командой всю ночь добирались обратно, так что домой приехал уже под утро, и спать-то сперва не хотелось – вон, даже полчемодана разобрал… а потом как вырубило! Серхио осторожно поднялся и взял телефон. Мышцы тянуло, синяки пульсировали: ощущения не из приятных, но привычные, за столько-то лет. Зевнул, мобильником же и прикрывшись, и нажал на первую попавшуюся кнопку. Яркий неоновый свет заставил чуть отшатнуться, но, когда глаза привыкли к яркости экрана, он разглядел, что было всего без четверти десять. А казалось – середина ночи, часа три-четыре. Рамос снова широко зевнул, но новое сообщение живо заставило его проснуться – писал Нандо: «Может, встретимся завтра? У меня тренировка с утра» Завтра, завтра… мозг работал со скрипом. Когда тренировка? С утра, после обеда, вечерняя? Когда следующий тур вообще? Зевнув ещё раз, Серхио пошёл на кухню за кофе. И только через полчаса, после крошечной чашки кофе без молока, окончательно собрался с мыслями и написал ответ: «У меня тоже. Давай» И, расслабившись, вернулся досыпать до утра. ***

28 ноября 2006

Серхио «Ресторан? Еда на вынос? Отравишь меня?» – прислал Нандо с утра, когда Серхио ехал к базе. Хотя светило солнце, на улице было достаточно холодно для шарфа с шапкой, которые Рамос, естественно, не надел. Но теперь он уже прогрелся – печка в машине работала на славу. Рамос ответил, даже толком не подумав: «Отравлю. Подъезжай ко мне к шести». И всю тренировку только и думал, чем бы Торреса накормить. Говядина? Свинина? Курица? Индейка?.. А что гарниром? Овощи, картошка фри, рис с пряностями?.. В висках пульсировало. А на сладкое? Нандо, вроде, любил сладкое. А кто нет, с другой стороны? Чёрт, что он заказывал раньше в ресторанах, что ел на сборах? Да всё вроде ел… Голова просто взрывалась. Парни – сперва на правах капитана Рауль, потом и остальные – участливо (блять, как это бесило!) интересовались, что с ним, а Капелло даже отвёл в коридор базы и минут пять через переводчика пытался выяснить, в чём же дело. А Серхио в то время прикидывал итальянскую кухню – спагетти с грибным соусом, может быть? Равиоли? Тирамису у него стопроцентно не выйдет, а вот какое-нибудь печенье – миндальное, может… Или просто кексы? Покрытые взбитыми сливками и кусочками фруктов? На рынок он приехал, так и не зная, чего хотел, поэтому покупал то, что на глаза попалось. А на глаза попадалось порядочно, тем более, что рынок был что надо, прямо как в Севилье – шумный, пёстрый и сшибавший с ног вакханалией запахов. Выбрав в итоге три пакета разных продуктов и красное полусухое, Серхио побыстрее поехал творить из этого и всего, что уже было в его квартире, что-нибудь съедобное. Готовить Рамос умел. Любил ли – спорный вопрос, при наличии времени и сил – да, определённо, а вот когда игры шли через два дня на третий, в холодильнике было шаром покати, а сам он думал только о постели – ни за какие коврижки! Сегодня, видимо, был первый вариант, потому что от одной мысли о том, что приготовленное съест Нандо, Серхио чувствовал прилив энергии, правда, вперемешку с сомнением – а вдруг Торресу не понравится? Каждые полторы минуты открывал духовку и тыкал вилкой в мясо с картошкой – мясу и картошке это было не на пользу, но остановиться Рамос не мог. И только в шесть пятнадцать, когда Фернандо поцеловал его – горячо и в то же время мягко, как умел только он – только тогда Серхио успокоился. Уткнувшись Фернандо в шею, он ощущал знакомый запах – лавровый лист вместе с хвойным лесом. – Ну, как, где моё отравленное яблочко? – Нандо запустил пальцы ему в волосы и шумно потянул носом воздух. У бульдогов своих набрался, видимо. – Вижу, ты не фанат ремонта. – Всё ещё помнишь?.. – Торрес же последний раз был у него лет сто назад! – Поговорим об интерьере? – рассмеялся Фернандо, запрокидывая голову. Ну да. И Серхио прильнул губами к жилке на веснушчатой шее, отчего Нандо засмеялся ещё сильней. Очертил языком острый кадык, прикусил мочку уха, пока чужие пальцы ласкали его голову. – Где спальня, помнишь? – выдохнул он. Придать голосу интонацию Серхио не успел, как и дождаться ответа – взял Торреса за руку и повёл сам. – А то, – запоздало ответил тот, на ходу отпуская руку Рамоса и снимая футболку. Серхио обернулся и уже не смог отвести взгляд. Веснушчатая кожа очерчивала лёгкий рельеф мышц, от пупка вниз шла дорожка светлых волос. Дорожка, которую хотелось пройти поцелуями, осторожно прикусывать и тут же зализывать отметины. Он толкнул Фернандо к стене, целуя, касаясь губами и руками везде, куда только мог достать, ерошил медовые волосы. Пытался справиться с чужим ремнём одной рукой – не вышло, но оторвать вторую от чужой кожи не мог, его словно не пускало. Оторваться всё же пришлось – Нандо оттолкнул его от себя, и за ту секунду, пока Серхио стоял с открытым ртом, Торрес снял с него футболку и расстегнул свой ремень. Теряя рассудок, Рамос сделал шаг вперёд и поцеловал Фернандо снова. И снова. Вновь заскользил руками, а потом и губами, по коже, стараясь коснуться языком каждой родинки. Мурашки бежали по коже. Дыхание – шумное, глубокое, будто не его – срывалось с зацелованных губ. Серхио не понял, как они оказались на диване, причём оба без штанов. Он обводил языком татуировку на предплечье Нандо, а та словно ускользала от него. Разум застилало марево. Рамос коснулся горячего члена, провёл по нему пальцами, ладонью. Торрес под ним изгибался и едва слышно охнул, выдыхая, когда подушечка большого пальца легла на головку. Рядом с румянцем кожа Нандо казалась бледнее обычного. Он уже взмок, и пряди волос липли ко лбу. Глаза, почти чёрные, с расширенными зрачками, блестели. Торрес кусал губы до крови, словно не осознавал, что делал. Прикосновение к собственному члену было неожиданным и до боли приятным, и Серхио потянулся за ним, как намагниченный. Перед глазами мерцали искры. Движения становились резче, Фернандо стонал в такт его руке всё громче. Голую спину пощипывал холод, а в груди разгорался пожар. Уши заложило. Приближавшаяся разрядка сковывала тело. Чувства стали оглушительно сильными, и Серхио потерял связь с реальностью, растаял в этих ощущениях. Сладость разлилась по коже. Серхио вышел – поясницу пронзил спазм – и понял, что ему некуда деться. Диван был слишком узким, чтобы они вдвоём смогли на нём улечься, а до ближайшего кресла он не дойдёт. Он опустил глаза. Фернандо смотрел сквозь него затуманенными глазами. Густой румянец на его щеках закрывал веснушки. Губы были прокушены до крови. По ложбинке на пояснице стекала капля пота, и Серхио поморщился. Мышцы начали затекать. Нандо моргнул несколько раз, сфокусировал взгляд и отрывисто сказал: – Спасибо. Голос Торреса был хриплым. Фернандо коснулся его руки – Серхио убрал её, чуть не свалившись на Нандо – поднялся и пошёл на кухню. Рамос блаженно рухнул на диван, вытянул ноги, положив лодыжки на подлокотник, и закрыл глаза. Тень запаха хвои ещё чувствовалась – то ли на обивке дивана, то ли на его коже. Серхио услышал звон посуды. – Эй, ты мне-то оставь! – не открывая глаз, громко сказал он. Собственный голос показался незнакомым. – Присоединяйся! – Нандо уже что-то жевал, и ответ прозвучал глухо. Ноги задеревенели, словно он пробежал марафон. Пот испарялся, и Серхио покрывался гусиной кожей. Торрес сидел на столе и ел запечённые бутерброды с курицей, помидором и сыром, одной рукой то и дело отщипывая виноград. Увидев его, Фернандо улыбнулся, поправил волосы и чуть махнул головой – чего ждёшь? Ну и нахрена он столько готовил, беззлобно обругал себя Серхио. ***

3 декабря 2006

Икер До рождественского перерыва в чемпионате оставалось меньше месяца, а хотелось уже сейчас. В крайнем случае завтра. Икер скорее дремал, чем слушал, о чём трепались одноклубники в ожидании Капелло, и не он один – в помещении было непривычно вяло. За окном лил дождь, стемнело по-зимнему рано – не самая рабочая атмосфера. И даже когда тренер зашёл в конференц-зал, Касильяс не смог прилично насторожиться. Он открыл тетрадь для схем, зевнул и попытался сосредоточиться. – Знакомьтесь, ребята из «Кастильи»: Борха Валеро, Хуан Мата, Адриан Гонсалес и Мигель Торрес, – монотонно вещал тренер. Ребята, стоявшие за ним, выглядели неуверенными в себе. Впрочем, он перед дебютом выглядел не лучше. – Они поедут с нами в… – на секунду запнулся Капелло, а потом с трудом выговорил: – Киев. Резким движением кисти Фабио махнул в сторону свободных стульев, и парни тут же побежали к ним, едва не путаясь в собственных ногах. Жалкое зрелище. Он так же выглядел в своё время? И что, своё время было семь лет назад? Так давно? Пиздец. Вот она, старость. Капелло продолжал бубнить – про тактику, потом про поле в Киеве, потом снова про тактику, про перелёт, про последнюю игру, про тактику… Всё это Фабио говорил уже в сотый раз (когда он только успел, пол-сезона не прошло даже), и вслушиваться получалось с трудом. Сидевший слева от Касильса Диего Лопес записывал внимательно, даже чересчур, и из его конспекта Икер переписал себе меньше половины. Роналдо, сидевший от него по другую сторону, рисовал в тетради угловатые фигурки. Получалось на удивление недурно. Ребята из «Кастильи», понятное дело, стенографировали вовсю, будто соревнуясь, кто больше страниц испишет. Наверняка они умели нормально вычленять из рассказа нужное, без этого так далеко не дойдёшь, но вид самого Капелло, по ходу, начисто отрубал им мозги. Наконец тренер угомонился, рыкнул что-то насчёт режима и хлопнул дверью. Все нехотя потягивались, расталкивали задремавших соседей и возвращались к прерванным разговорам. Комната, до этого в едином порыве впавшая в ступор, вновь делилась на две половины – «звёзд» и «обычных парней». Сосунков в расчёт никто не брал, им до «обычных» было ещё срать и срать. – Эй, Роберто! Карлос, чтоб тебя, бананы из ушей вынь! Я бы на твоём месте, – Гути указал глазами на самого мелкого и пухлого из игроков дубля, который тут же уткнулся носом в ковролин, наверняка мечтая провалиться сквозь землю, – пончики спрятал. Икер узнал этого паренька – это он той весной залепил ему пенальти панекой. Сам нарвался: – Ага, не дорос ещё пончики трескать, – поддержал Касильяс. Мелкий залился краской до бордового оттенка. – А ты вообще молчи, любитель яблок. Что ты в пончиках понимаешь? А тут уже напросился и Гути. Хотя, строго говоря, Хосе Мария напросился ещё тогда, когда Икер сам только переходил в первую команду – негласное правило «прикалываться над новичками» Гутьеррес воспринял слишком близко к сердцу. По правде говоря, это было единственное правило, которое тот соблюдал. И лучше бы не. – Да уж побольше тебя, – фыркнул Икер. – Мне, по крайней мере, не надо следить, чтобы зад в «Гуччи» влезал. – Твой-то туда никогда в жизни не влезет, – смерил его взглядом Гути и открыл было рот, чтобы добавить ещё, но не успел: – Так, вы, оба, заткнулись, – твёрдо сказал Рауль. – И Икер – язычок попридержи, а? Ответить на это было нечего – доказывать Раулю, что Гути язычок попридержать тоже бы не помешало, было гиблым делом. А тот тем временем подошёл к новичкам, похлопал всё ещё бордового Хуана по плечу и сказал что-то всем четверым. Как капитан и должен поступать. ***

4 декабря 2006

Серхио В аэропорту они были ни свет ни заря, а потому лечь пришлось рано, так что о том, как вчера сыграл Нандо, он не имел ни малейшего понятия. Пришлось купить в аэропорту свежую «Марку» и довольствоваться тем, что увидел на поле журналист. Зная футбол слишком хорошо, Серхио мог придраться почти к каждому слову статьи, включая предлоги, и это резало взгляд. С перехода в «Реал» он почти не читал газет – футбольные резали взгляд дилетантством, а остальные были полны длинных политических терминов, из-за которых было не понятно, на каком, собственно, языке пишут. Но сейчас приходилось довольствоваться «Маркой». – Про себя, главное, не читай, – проходя мимо, посоветовал Рауль. Рамос на автомате угукнул. Про него ничего и не было, да если и было бы – после той несуразицы, что лезла в глаза на предыдущих полосах, это не задевало. «Почему тебя заменили?» – чуть не отправил он Нандо, прочтя про матч, но, спохватившись, дописал в начале «С победой!». До рейса было с час, Торрес в такую рань наверняка ещё спал, и Серхио прочёл всю газету от корки до корки. Узнал, что «Севилья», с которой им играть в следующем туре, проиграла в гостях «Эспаньолу». И если он знал Антонио, тот явно не спал этой ночью. Девяносто минут на поле – это не только честь и счастье, это ещё и прекрасная возможность проесть себе весь мозг из-за совершённых ошибок. Такое сообщениями не утешают, и Рамос пообещал позвонить другу днём. И с Нандо поговорить тоже не помешало бы. ***

5 декабря 2006

Икер Холод в этом городе с непроизносимым названием был просто невозможным, таким, что даже Капелло с Бекхэмом погодой не наслаждались. Что уж говорить об остальных! Бразильцы так вообще закутались в шарфы настолько, что друг от друга их родная мать бы не отличила. Четвёрка новичков наблюдала за ними неустанно, в восемь глаз, фиксируя каждое движение почище Фабио, и старательно копировала. Будь на газоне потеплее, они бы устроили детям показательное выступление с залихвацкими финтами и хитрыми комбинациями – а ну-ка, повтори? Икер до сих пор помнил, какими прыжками встретил его тогдашний первый номер «сливочных», Бодо Иллгнер. Только через год он узнал, что вся эта бравада была заранее подготовлена именно для таких моментов – ну, и для открытых тренировок заодно. Но мороз стоял страшный, и их хватило только на парочку обводок, да штрафные Дэвида, и то Бекхэм сегодня был не в ударе, и парочку его пасов один из новичков – тот самый мелкий – смог повторить. А уж когда этот же засранец ему забил на двусторонке... Зрители, пришедшие позырить на тренировку – в дутых чёрных куртках и вязаных шапках – даже захлопали. Орать на защиту на таком собачьем холоде было особенно мерзко, мигом начало резать горло, но высказать Мигелю с Митчелом всё, что он о них думал, Икер почти успел. Только на самом конце речи, когда он уже заканчивал объяснять, как надо было подстраховывать Альваро, горло взорвалось такой болью, что продолжать стало просто невозможно. Матч в итоге пришлось смотреть со скамейки в обнимку с термосом чая. В тот раз, когда его впервые взяли на игру Лиги Чемпионов – в Норвегию – и то теплее было, хотя снега лежало по щиколотку. Сыграли вничью. На чужом поле более чем, но Фабио всё равно пропесочил всех в раздевалке, и мелкие и на это смотрели широко распахнутыми глазами, явно желая законспектировать парочку абзацев, хотя один из детей даже весь матч отыграл, а второй на замену вышел. И если это ещё лучшие – что он Хави отвечать будет на подколки про кантеру? ***

7 декабря 2006

Серхио «Может, поужинаем завтра?» – написал Нандо. «Вечерняя тренировка», – печатные буквы на ярком экране резали глаза. Он не видел Фернандо с того самого вечера – девять дней. Завтра будет десять. Вчера они час болтали ни о чём по мобильнику, пока Торрес выгуливал своих бульдогов, а Серхио, вымотанный тренировкой, валялся на кровати и подумывал про ужин. Ужин в итоге был в четыре утра, когда из ресторана привезли заказанный до звонка Нандо ужин. Серхио даже считать не хотел, когда они смогут увидеться снова. Завтра – нет, послезавтра он в Севилью – впервые возвращение на знакомый до последней травинки стадион огорчало. Потом он вернётся в Мадрид, и, может быть, тогда… А может, и нет. Серхио бросил мобильник и запустил пальцы в волосы. Голова начала ныть. Открыл окно – вместо освежающего морозного ветерка на улице оказался шумный ливень, и окно пришлось закрыть. А потом заказать ужин и лечь спать. ***

10 декабря 2006

Серхио «Удачи!» – написал он Торресу перед выходом из отеля. «Атлетико» начинал через полчаса, «Реал» же играл на три часа позже, и он только к «Писхуану» подъедет, когда Нандо услышит стартовый свисток. «И тебе! Надеюсь, трибуны будут не очень обиженными», – ответил Фернандо через пять минут. В груди резануло. Он старался не думать, что весь матч будет слушать, что он предатель, сукин сын, погнавшийся за деньгами и славой, что он лжец и гад. Гораздо приятнее было считать, что он приезжает увидеть родной город, пообщаться с друзьями, а во время игры уйти в футбол с головой, так, что подсказки одноклубников через раз слышал. Стекло автобуса отделяло его от улиц, которые он исходил подростком, не всегда трезвым. Сидевший рядом Икер нагнулся в проход и тихо обсуждал с Каннаваро игровую схему. Мобильник завибрировал, но писал не Торрес. «Наконец-то сделаю тебя не в приставку!» – Серхио представил себе хитрую улыбку Хесуса так, словно друг и вправду был рядом. «Ага, когда рак на горе свистнет», – тут же ответил он, забывая про фанатов, матч и даже немного про Нандо. Они препирались до самого приезда на стадион. Привычные коридоры, знакомый запах – и гостевая раздевалка. Наскоро переодевшись, Серхио пошёл к газону, по пути здороваясь с бывшими одноклубниками и знакомыми. Хесус, Антонио, Кепа и ещё пара ребят стояли у самого выхода на поле и трепались о чём-то. Антонио заметил его первым и ткнул Хесуса в плечо – глянь, кого занесло? – как обычно показывал что-то ему. Вообще-то, Серхио считал себя внимательным, но вокруг было столько всего интересного, что он частенько пропускал что-то важное. Без слов отделившись от парней, друзья чуть не подбежали к нему. Антонио, как обычно, своей утиной походкой, которая теперь всё больше вызывала тоску. – Хесус, ты следишь, чтобы Антонио не спал на левом боку? Антонио, ты следишь, чтобы с Хесусом было всё хорошо на выездах? – строго протараторил он вместо приветствия. – Слежу! – одновременно ответили оба, и Серхио распахнул руки для объятий. Друзья синхронно уткнулись ему в шею. – Хах, я в старте! – тут же похвастался Хесус. Рамос рассмеялся и взъерошил его чёрные волосы. ***

11 декабря 2006

Икер Он сидел с одноклубниками в игровой в Вальдебебас – кто-то играл в «фифу», кто-то – в покер, остальные просто сидели и лениво наблюдали за обеими группками или шарили в интернете. Арагонес всегда звонил именно тогда, когда Икер меньше всего ждал этого. На этот раз отбегать куда-то было не нужно – Капелло поблизости не наблюдалось – и он ответил на звонок, в кои-то веки не выпрыгивая из кресла: – Здравствуйте, сеньор. – Вечер добрый, сынок, – Арагонес, казалось, был в настроении, но затем сказал всего пару фраз и попрощался. – Вас понял, – улыбнулся Икер, надеясь, что так можно. Судя по усмешке на том конце – можно. – Тогда до скорого. О сборах ещё звякну. Странно было, что тренер звонил лично – такое можно и через штаб передать. Впрочем, он никогда не интересовался, связывались ли тренеры с Раулем. Может, так и надо. – Эй, испанцы, – ноль реакции. – Сборная Испании! – так же. – Красная, Блядь!.. – обернулись наконец, – фурия, – тише закончил он, когда понял, почему все так отреагировали. – О, и Дэвид. Федерация наконец договорилась, игра с англичанами – для тебя, Бекс, с нами – седьмого февраля. С чувством почти полностью выполненного долга Икер садился на место, про себя считая – один, два, три, четыре… – А какой стадион? – уточнил Бекхэм, и он с трудом подавил улыбку, отвечая: – Твой. И уже потом позволил себе улыбнуться, глядя на ошарашенного Дэвида. – Заебись, – заранее начал сокрушаться Гути. – Эти за… прости, Дэвид, просто вы ж полкоманды поставите, для кого этот стадион – домашний… – Их поставят на любой матч, – отрезал Бекхэм, Хосе Мария заткнулся. Дэвидовским авторитетом можно было придавить даже самомнение Гути. Этот ответ можно было заносить в инструкцию по идеальному клубному патриотизму рядом с рассказами Дэвида о сэре Алексе, которые можно было вписывать в жития святых. Дэвида вообще можно было сдавать в палату мер и весов, и порой очень хотелось так поступить – иногда Бекхэм казался до тошноты совершенным. Тем временем все вокруг вернулись к своим занятиям, и Икер выскользнул из комнаты. Они проиграли вчерашний матч, он пропустил два гола и полночи не мог заснуть, думая, как именно он облажался, и прикидывая, как этого можно было избежать. Так что теперь Касильяса клонило в сон. – Ты к сборной и перед матчем так обращаться будешь? – прозвучал сзади строгий голос Рауля, и плечо стиснула чужая рука. – А ты как увидишь? По телевизору такое не показывают, – оборачиваясь, огрызнулся Икер. Рауль такого явно не ждал, и пока Гонсалес приходил в себя, он уже скрылся за дверью собственной комнаты.