Нить правды

31 мая 2007

Икер Он приехал на базу первым – капитан же – и, шатаясь по пустынным коридорам, снова не радовался своей должности. Наконец, облазив каждый угол и не найдя ничего интересного, он вернулся ко входу. Выпитое за последние дни совсем не чувствовалось, даже щуриться от яркого солнца не хотелось. Пели птицы, наконец-то этот звук не впивался в голову, и Икер коротал время, разговаривая с парнем из администрации. Работа того заключалась в «подай-принеси», и сейчас он то и дело зависал на телефоне, мешая водителям автобусов из Валенсии и Барселоны и такси из аэропорта. Из «Валенсии» была целая делегация – и теперь она вся стояла в пробке по пути в Лас Росас, а парень рядом чуть не лопался от напряжения. Толку от его работы не было никакого, потому что пробке было по барабану его старание. Лучше бы кофе с друзьями выпил или мячи с конусами на поле вынес. Рядом не было журналистов, никто не щёлкал затворами и не задавал идиотских вопросов, и жизнь была прекрасна. Приехал из аэропорта Сеск, нагруженный гигантским чёрным чемоданом. – Ну, кто ещё тут? – только высунув голову из такси, спросил он. – И я рад тебя видеть. Как дела? – Благодарю за интерес, – Сеск перешёл на выученные у англичан штучки. – Рад сообщить, что я в добром здравии и… – …пока никого. Фабрегас с трудом попёр свой чемодан (и что он только туда напихал?), и Икер готов был поспорить, что Сеск непременно заглянет на кухню, чтобы до начала жёсткого контроля полакомиться всем, что запретил диетолог. Наконец ворота базы открылись, и администратор облегчённо выдохнул: – Барселона. В серебристом микроавтобусе ехали Пуйоль, Хави, Иньеста и Луис Гарсия. Последний был из «Эспаньола», но клубные распри были больше поводом для шуток, чем реальной преградой общению. – Пуйи, Луис, рад видеть! Сеск уже тут, дожидается, а больше никого. – Небось, уже успел чем-нибудь на кухне поживиться, – проворчал Карлес, пожимая ему руку. – Да к гадалке не ходи, но если поторопитесь, тоже успеете. Карлес с Луисом повезли чемоданы ко входу, где их уже ждал кто-то из работников базы с листком распределения по номерам. Ему вот досталась комната с чудесным видом на административный корпус. – Хави, Андрес, как добрались? – А нам-то что? – обнимая друга, хмыкнул Хави. – Мы ж трезвые, в отличие от некоторых. – Победителей не судят, если кто не забыл. – У вас в «Реале» их действительно не судят. Их увольняют, – Андрес сказал это будничным тоном, не отрываясь от вытаскивания чемодана из багажника, но у Икера рот открылся от удивления. – Подрастает смена, – уважительно подмигнул он Хави. – А ты думал, – тот положил руку Андресу на плечо и сказал Иньесте: – Пошли, разложимся, потом заткнёшь остальную сборную. Икер постоял на улице ещё пару минут и пошёл следом. Весь день ребята пытались подколоть новоявленных чемпионов. Андреса переплюнуть, конечно, никому не удалось. Но, сидя вечером с кола-као и сладостями, во второй раз попытался Давид Вилья: – «Реал» кантеранос разбрасывается. – Пока звучало не обидно, даже странно, Давид мог и лучше. Замотался тащить «Валенсию» аж до четвёртого места? – У нас Хуан забивать будет. Едва не вырвалось: «Хуан – это который?», но тут он вспомнил. Мелкий, медленный, правая нога никакущая и в защите полный ноль. У них в «Валенсии» за трансферами хоть кто-то следит? – Этот если и забьёт, то разве что на режим, – Икер фыркнул. – Попадёт на скамейку пару раз, и начнёт по ночным клубам шастать. Что бы ни думали фанаты, только Гути мог вытворять такое и не вылететь из команды, и то на поле он появлялся по большим праздникам. Бекхэм светился на всех красных дорожках и тоже играл через два раза на третий. Пресловутый режим все соблюдали по-настоящему, не то что всевозможные менеджеры и прочий офисный планктон, заполнявшие по вечерам все бары города. – У самих-то вас как? – поднял бровь Хави. – Под Флоресом, говорят, кресло шатается. – Брехня, – твёрдо ответил Вилья и принялся разворачивать очередную плитку шоколада, но прежде чем Икер успел придумать что-нибудь, встрепенулся Фабрегас: – Третья плитка шоколада? Как ты завтра тренироваться будешь? – А мелким не пора баиньки? Уже одиннадцать. С Сеска сталось бы сострить в ответ, и Икер поспешно сказал: – Ну, мелким не мелким, но пора, пока нас всех тут Луис не запалил. Расходимся. Рауль смог бы куда лучше, думал Касильяс, но, наблюдая за идущими в свои комнаты товарищами, улыбался – он справился. ***

3 июня 2007

Серхио Нандо не избегал его – обнял, когда приехал на базу, сидел за одним столом, то и дело перекидывался парой слов, но всё ни о чём. А Серхио так вымотался после сезона и празднования, что тренировок в сборной хватало, чтобы под вечер он тупо вырубался, не поставив даже будильник на утро. Таким был не он один. Вся команда если и собиралась вместе вечерами, то больше по традиции, зевая и поглядывая на часы. Даже Пепе, и тот не феерил. «Замотал тебя Бенитес», – бросил в первый же вечер Вилья, а Рейна вместо того, чтобы отшутиться, что-то пробурчал. И с утра никого было не добудиться, тренерский штаб со всем персоналом базы колотил в двери комнат с криками: «Да просыпайтесь уже!» Поэтому этим вечером по пути в свой номер после очередного получаса с кружкой кола-као он не ожидал, что его кто-то остановит, похлопав по плечу. Серхио подскочил, обернулся, закашлялся – и вытаращил глаза от удивления, потому что это был Нандо. – Вот это да, – Торрес поднял бровь, комментируя его прыжок. – Ещё слово, – сонливость исчезла, но угрожающим голос всё равно не был. – Может, зайдём? – он кивнул на дверь своего номера, что была в двух шагах от них. – А то… – …увидят ещё, что мы болтаем после отбоя, – возвёл глаза к потолку Фернандо. Серхио призывно распахнул дверь номера, и они зашли внутрь. – Дерьмово, что всё так вышло, – закрываясь изнутри, виновато сказал Рамос. Было проще обращаться к двери в тёмном номере. – Прости, что не поздравил. Просто… мы продули, всё прахом, и… – Понимаю, не до того было, – Серхио повернулся к Фернандо и машинально включил свет. Торрес кусал губы и осматривал стены, будто искал помощи в ровном желтоватом слое краски. Рамосу казалось, что этот диалог уже где-то происходил. Он попытался сохранять оптимизм, что в случае «Атлетико» было куда ближе ко лжи: – Дальше лучше будет. Весь разговор казался Серхио жутко нелепым. Хотелось сбежать, не важно, куда и как. Просто не стоять вот так, не видеть, как отчаянно Нандо искал слова. – Ага… – глядя в пол, пожал плечами Фернандо. Не нашёл. – Я пойду? И снова – взгляд бегал по стенам, к потолку – лишь бы не ему в глаза. – Я тебя, – прозвучало так тихо, что он сам себя не услышал, – не держу, – и отошёл от двери, пропуская Торреса. Дверь за Нандо закрылась очень тихо, а звук его шагов гасил ковролин. Серхио прислонился к стене, сполз и сжал голову руками. Разговор оставил какое-то странное, неприятное чувство. А после всего он так устал, что был готов уснуть хоть на полу. С Нандо явно было что-то не то, но что? Неужто он всё ещё не отошёл от проигрыша в Примере? Или что-то с (даже в мыслях это имя звучало с трудом, после паузы и вздоха) Олальей? По спине пробежали мурашки, и Серхио, досчитав до десяти, встал с пола, выключил свет и лёг, не раздеваясь. Думать о произошедшем уже не оставалось сил. ***

6 июня 2007

Икер Они поедут на Евро. Ещё три очка, второе место в группе – всё это гарантировало, что следующим летом им играть в Австрии и Швейцарии. В дрожь бросало от одной только мысли о том, что он будет капитаном там. Совсем как некогда Бутрагеньо и Субисаррета – боже мой, да какое некогда-то, всего чуть-чуть прошло с тех пор, как он пошёл в детскую команду и наблюдал за сборной с экрана старого телевизора! А теперь он сам – один из них, небожителей в красных футболках, обожаемых всей страной. И хотя с Лихтенштейном он не играл, Икер всё равно почти не сомневался, что останется капитаном. Зачем иначе Арагонес столько маялся, убеждая его в этом? Команда праздновала в гигантском номере – в его номере. Касильяс не припоминал, чтобы у него что-то отмечали раньше, но теперь ему как капитану полагалась самая большая комната, а в таких и устраивали вечеринки. За окном чернела тишина, крошечный городишко давно спал, а внутри было шумно и душно. Икер проглотил виски с осколком льда, холод ожёг изнутри, но легче не стало. Рейна зажигал – днём ему не слишком-то трудно пришлось – и волноваться было не за что. Пепе умел расшевелить народ, он был бы хорошим капитаном, вновь пришло на ум, но без привычных мурашек. Может, и был бы, но не стал. Не о чем думать. Краем глаза Касильяс увидел, как из комнаты выскользнул Вилья, и вот это было странно. Герой дня, два мяча забил, считай, победу на блюдечке принёс, и с каких это пор Давид с празднований сбегает? Странно это было. Отмечать не хотелось. Икер осмотрелся, увидел, что никто ещё не перепил и, прихватив бутылку пива с тумбочки, чтобы с утра парой глотков прийти в чувство, вышел. На днях Хави Наварро из «Севильи» клялся и божился, что это железное средство от сушняка. Говорил, ему это их новенький из России – Крези, Кеззи, как его там? – рассказал, а уж там-то точно знают, как бороться с похмельем. Касильяс не до конца в это поверил, но испытать на себе решился. Вдруг и впрямь сработает? Отель находился в пригороде, а потому не был забит под завязку, и Икеру без проблем выдали лишний ключ – только на одну ночь, только никому ни слова, только расскажите, какой на самом деле Бекхэм? *** Серхио Нандо стоял у тёмного окна, в котором отражался весь номер, и вливал в себя уже третий стакан бренди. Изредка он посматривал на Серхио, но отводил взгляд, как только Рамос это замечал. И делал ещё больший глоток. Они оба не слушали Пепе, который разливался соловьём, и подыгрывавшего ему Сеска. Очередная их шутка взорвала номер смехом, который отдался в висках тупой болью. Серхио не мог думать ни о чём, кроме Нандо. Выход на Евро казался чем-то безумно далёким, всё казалось таким – друзья, семья, клуб, Севилья. В его голове остался только Торрес. – С тебя хватит? – Хави, стоявший метрах в трёх и травивший каталонские байки, окликнул Андреса. Тот застыл, взявшись за ручку двери, и неуверенно кивнул. Хави вытащил из заднего кармана ключи и кинул их Иньесте. – Держи. Мой номер дальше, там потише будет. Андрес ничего не ответил, только потупился и вышел. Когда дверь закрылась, в помещении стало чуть ли не вдвое тише, но подшутить над увиденным никто не решился. Все слишком мало выпили, чтобы забыть, как можно огрести от Хави. У Серхио самого на языке вертелась парочка ехидных комментариев, и он был уверен, что команда не приобрела много часов жизни, не посмеявшись над ними. Наконец Торрес резко, со звоном поставил пустой стакан на подоконник и, пройдя мимо него, тихо сказал: – Пойдём поговорим, выйдешь через пару минут? Я буду ждать на лестнице. Серхио кивнул и даже не обернулся, чтобы проводить Фернандо взглядом, а вместо этого взял с тумбочки крошечный стакан текилы, выдул одним глотком и выдохнул, казалось, чистый огонь. Лестничная площадка была крошечной и пустынной. Её освещали синеватые лампы дневного света, и лицо Нандо выглядело болезненно серым. Пахло дымом, но всё свежее, чем в номере, где праздновала сборная. Тем более, дым был и там. Может, и ему стоило выкурить сигаретку-другую? Взгляд Торреса блуждал по стенам. Серхио напрягся, ожидая чего угодно – но Фернандо молчал. Рамос сам стал рассматривать стены, окно, из которого было ничего не видно, даже фонарей. Может, оно выходило на стену соседнего здания? – Прости меня, – наконец обмяк Торрес. – Зря это я. – Пить надо меньше, – усмехнулся Рамос. Облегчение расслабило и его. – Ещё по стакану? – Ты как знаешь, а с меня хватит. Нандо впервые посмотрел ему в глаза – немного неуверенно, с вопросом. Их разделял один шаг, не больше. И Серхио его сделал. Нандо встретил этот порыв сразу, будто ждал, обнял его, прижал к двери и поцеловал. На его губах осталось немного алкогольной горечи, правая рука привычно скользнула между светлыми прядями волос, левая – по спине. На щеке Серхио почувствовал прохладные пальцы. Фернандо закончил поцелуй мягко, но уверенно, и с шумным вдохом положил голову ему на плечо. – Пошли? – просипел Серхио, откашлялся и повторил: – Пойдём ко мне? Ближе, с утра все никакущие будут, никто и не заметит. Торрес угукнул. Никакущими товарищи по команде, очевидно, уже стали – по пути им не встретилась ни одна живая душа. ***

10 июня 2007

Серхио Он проснулся с чувством дежа вю. Нандо как ни в чём не бывало спал на соседней подушке, на тренировку не надо… это когда-то уже было. Вчерашняя встреча в ресторане и ночь, рассказы о друзьях и твёрдые губы на горячей коже, разбросанная по всей квартире одежда и горечь во рту. Они пили кофе с нашедшимся в шкафчике печеньем и болтали. Нандо продолжал говорить о каких-то давних друзьях, потом пошли дворовые байки… Всё было, но как-то не так. Серхио не оставляла мысль, что он что-то упускал. Не увидел, не услышал, не понял. Фернандо был слишком напряжённым – с чего бы? Проигрыш «Атлетико» вроде подзабылся, о девушке он не упомянул ни разу. Он ни о чём безрадостном не сказал, а всё же от его слов посасывало под ложечкой. Рамос сам не понимал, что не давало ему покоя. Но, когда Нандо на прощанье тепло обнял его, быстро чмокнул в губы и вышел, дышать стало немного легче. ***

12 июня 2007

Серхио Он не был в квартире Нандо уже бог знает сколько, и пришлось поплутать по району, прежде чем перед носом вырос знакомый дом. Внутри тоже должно было ничего не измениться, но, как только Фернандо открыл перед ним дверь, Серхио понял, что что-то не то. В прихожей громоздились коробки. – Серхио, я уезжаю, – и тотчас прибавил, угадав незаданный вопрос. – Ливерпуль, шесть лет. Я чуть не сдох на этих переговорах, – поспешил начать рассказ Фернандо. – Ты представить себе не можешь, какие эти англичане зануды! Всё тут же стало на свои места, и Серхио среагировал быстрее, чем успел обдумать свои действия. Не слыша, что тараторил Торрес, он резко, наотмашь ударил Нандо по лицу, целясь кулаком в нос. Фернандо пошатнулся, замахал руками и схватился за стену, пытаясь не упасть на груду коробок, а он развернулся и захлопнул дверь квартиры с такой силой, что тряхнуло весь дом. Вокруг залаяли собаки – ему казалось, или среди какофонии голосов можно было разобрать низкие голоса Поми и Льянте – и что-то прокаркала соседка сверху. Рамос сбежал вниз по лестнице, вышел на улицу и выкинул мобильник в решётку канализации – пусть Торрес только попробует позвонить! ***

21 июня 2007

Серхио Задумываться, что же он наделал, Серхио начал только через несколько дней. К тому времени с помощью Икера и Антонио он восстановил номера знакомых в Мадриде и Севилье и раздал им свой новый номер. В футболе сменой трубки никого было не удивить, фанаты регулярно узнавали чей-нибудь телефон и осаждали его звонками с утра до ночи, и когда Серхио этим же объяснил смену сотового, никто не удивился. Разве что Гути сказал с лёгким сомнением: «И до тебя добрались?», а Рауль по телефону прочёл целую лекцию о том, что не стоит давать свой номер кому ни попадя. Добрую половину этой лекции Серхио прослушал, выуживая носки из стиральной машины. Он вернулся домой, в Севилью, и первые пару дней просто проспал с перерывами на мамину еду, и это было здорово. Теперь настал черёд навещать всех друзей и знакомых, и думать о Нандо не было ни сил, ни времени. Но, прокручивая отъезд Торреса ещё и ещё, Серхио нашёл в нём и что-то неплохое. По крайней мере, Фернандо не вешал ему лапшу на уши про отношения на расстоянии, не клялся, что его заставили… да много чего он не делал. Становилось легче – просто время лечило не хуже медицинского штаба «Реала». Ну, уехал и уехал. Чай, не без квартиры, зато с тремя детьми бросил. Ну, расстались. Бывает. А что в груди до сих пор пусто – и что с того? Мало ли, что его не устраивало. Но этим утром Серхио проснулся без привычной тоски, точно зная – он сделает татуировку. Какую, где – этого он ещё не знал, но внезапно это показалось самым верным решением. ***

26 июня 2007

Икер Капелло уволили. Дэвид был уже в Лос-Анджелесе, потому поздравил только смс’кой, а все, кто остался в Мадриде, с радостью готовились поднять вечером стаканы за увольнение Фабио. Гути нашёл какой-то клуб, разослал всем адрес и время. Не то, чтобы они не были благодарны за выигранную Ла Лигу, не то, чтобы им было дело до «весёлого» стиля игры, чего требовали фанаты, а потому впору было грустить – но это потом, а пока все были счастливы. Икер набрал новый номер Серхио и нахмурился, слушая автоответчик. Что с Рамосом творилось? Умотал в Севилью и как в воду канул. Стоило бы поволноваться: что он, где он, как он? Позвонить, выспросить. Хотя бы сообщение оставить, а не сбросить вызов. Ага, сообщение. «Привет, Серхио, если я недостаточно заебал тебя за сезон, могу добавить». Или «Как жизнь? Я вот ничего, а ты?» Да предсезонка начнётся всего-то через месяц, будет ещё время натрепаться. ***

2 июля 2007

Серхио На настенных часах было три утра, небо в окне справа светлело, но фонари ещё освещали улицы своим оранжевым светом, а он отчего-то вскочил в такую рань и точно знал, что уже не заснёт. Серхио привык не шуметь, пока все в доме спят, и чтобы хоть чем-то заняться взял мобильник и стал удалять ничего не значащие смс’ки, которые уже успели накопиться. Самое обидное было в том, что теперь, с холодной головой, он даже обидеться на Нандо не мог. Рамос прекрасно понимал его и как футболист, и как человек. Сам из «Севильи» по доброй воле ушёл. А что до них – и что? Тянуть «Атлетико» ради редких встреч? Такого он не желал никому. В груди больше не ныло. Серхио вспомнил, как, склонившись над разгорячённым, раскрасневшимся Фернандо он обводил языком контуры его татуировки, и понял, что набьёт себе. Я никогда тебя не забуду. На эльфийском. ***

4 июля 2007

Фернандо «Энфилд» – серая глыба среди красных двухэтажек – был пуст. Такси привезло Нандо из полной коробок и запаха пыли квартиры, непривычно большой и непривычно холодной, прямо ко входу, где уже стоял Бенитес в костюме. Тренер проводил его в раздевалку, где уже дожидалась своего часа аккуратно уложенная форма, и бесперебойно говорил о радужных перспективах, о том, что Фернандо непременно сыграется с новыми одноклубниками, о Лиге Чемпионов… Рафаэль говорил до того убедительно, что Торрес уже не мог дождаться начала тренировок. На пустом стадионе ему бывать ещё не доводилось. Обычно с ним всегда было человек тридцать, не меньше. Одноклубники, тренеры, медики… а тут – Бенитес, администратор да с десяток журналистов. За их шагами следовало гулкое эхо. Он нашёл бы это жутковатым, но дело было в хорошей акустике, и Нандо думал о том, как же здесь громко звучит знаменитое You’ll never walk alone. Встаньте так, повторяли за фотографами по-испански в два голоса Бенитес и переводчик. Руку сюда, подбородок выше, улыбочку. А теперь поднимите шарф. Пониже. Натяните. Пойдёмте в соседний сектор, там свет лучше. Но несмотря на это механическое занятие, на своей презентации положено быть счастливым. И он был.