Нить правды

7 ноября 2005

Икер До появления Серхио Касильяс включал телевизор крайне редко – кино он больше любил смотреть в «Кинеполисе» в компании друзей, а потом до поздней ночи сидеть в каком-нибудь баре и путаться, кто чья подруга, кто кому что сказал, у кого как на работе… Он не знал, откуда взялся этот стереотип про то, что мужчины молчаливы – больших сплетников он в жизни не встречал. По «Canal +» шёл какой-то фильм, который Рамос давно мечтал посмотреть, и они устроились на диване с огромной миской чипсов, соусом и пивом – впереди были два выходных дня. Вообще-то Икер чаще видел эмблему канала на поле, во время игр, чем в углу экрана собственного телевизора. Он даже не знал, что у него этот канал есть. Касильяс взял первый ломтик чипсов, и язык обожгло сильным, острым вкусом крабов. Второй ломтик он обмакнул в сырный соус, притупивший резкость вкуса. Пять минут игры – максимум, за который игрок на поле должен успеть понять противника. Сильные стороны, слабые места, стиль. Конечно, нарезку с предыдущих матчей соперника тренер выбирал со всей тщательностью, но никогда не знаешь заранее, что съел с утра соперник, какую мышцу потянул, какой синяк ещё не сошёл – в общем, все те мелочи, которые могут здорово помочь в игре. Этот фильм – «Трою» – Икер угадал даже быстрее, минуты за три. Около года назад он даже ходил на него в кино, но воспоминания поистёрлись, помнил только, что, конечно же, был конь. А ещё Биси рассказывал про симпатичную коллегу из отдела продаж. Было во всех этих рассказах про офисные опенспейсы, перерывы на чай и планёрки что-то притягательное. Может, если бы он рискнул и бросил спорт, пока ещё не затянулась на животе рана от цепи, и теперь работал бы в таком же офисе, было бы лучше? Никаких переездов, поражений, журналистов. Никаких изматывающих тренировок… Взгляд Рамоса был стеклянным. Икер был готов поклясться, что защитник не видел и половины происходившего на экране. Оди, подбежавший к дивану, наградил обоих удивлённым взглядом, и Касильяс в очередной раз удивился тому, насколько похожи беззащитно-влажные карие глаза собаки и её хозяина. Серхио фыркнул и взял пса на руки. Тот немедленно потянулся к миске соуса. – А где мой рассвет? – вдруг спросил Икер, подняв голову и глядя на экран. Вопрос вырвался как-то сам, и он бы хотел, чтобы Серхио его вообще не услышал – но всё и так было как-то слишком странно. Бывают такие дни, когда в голову лезет всякая хрень – вот этот явно был из таких. Лицо Рамоса оставалось непроницаемым, только щёки алели, пока на экране войны сменялись пирами, и когда защитник зевнул, Касильяс чуть не подпрыгнул от удивления. Серхио пододвинулся и склонил голову на плечо капитану, позволяя Касильясу перебирать русые пряди. В детстве Икер с восхищением наблюдал, как мать стрижёт знакомых. Мальчику всегда доверяли только убирать отстриженные пряди или заполнять спрей водой, а так хотелось попробовать сотворить это неземное волшебство, подвластное только матери!.. А в интервью он врал, что хотел быть полицейским – или что-то в этом духе, и только близкие подтрунивали, что не вышло из голкипера второго Видала Сассуна. Серхио свернулся на диване, положив голову ему на колени, и тяжело дышал, не отводя невидящего взгляда от прямоугольника экрана, а Икер всё перебирал волосы маслянистыми от чипсов пальцами. Как только начались титры, Касильяс машинально выключил телевизор, и комната погрузилась во тьму. – Нефиг было тащить эту Елену, – хрипло прошептал Серхио. Вместо ответа Икер лишь повёл бровью: ему-то казалось, Рамос и пяти минут не посмотрел. Голова Серхио исчезла с колен, он завозился слева, ладонью провёл по щеке Икера, колкой от щетины, другой рукой коснулся предплечья, и до Икера дошло, что происходит что-то не то. Он приоткрыл рот, чтобы сказать что-нибудь – только он не знал, что, но что-то надо было сказать, сделать, потому что дальше так быть не могло – его губ коснулись скользкие от масла пухлые губы. Он не любил поцелуи. Никогда. С самого первого, липковатого и душного, оставившего во рту противную приторную сладость. Тогда он ещё надеялся, что следующий окажется лучше, но увы. Следующий оказался ещё хуже, а дальше ситуация не менялась. И, надо сказать, этот поцелуй был не самым мерзким. Не то, чтобы Икеру нравилось, но бывало и похуже. Вкус чипсов, тёплые и мягкие руки, чуть дрожавшие – зачем, Серхио, зачем ты это вообще сделал? – пухлые губы и кромешная темнота вокруг. Икер отстранился, взял миски и бесшумно направился на кухню. В собственной квартире он и в темноте чувствовал себя вполне комфортно, а потому шёл быстро, едва не переходя на бег. В голове было слишком много мыслей. Или, скорее, наоборот – мыслей не было вообще. Или всё же были? Что же тогда разрывало виски, билось в затылок? Не могло же Серхио так развезти после бутылки пива? Да его дети после школы в подворотнях пьют, и нифига, а уж парня под два метра… Оказавшись на кухне, Касильяс слишком резко поставил миски на столешницу – звон разрезал мёртвую тишину – и вздохнул. Закрыв лицо руками, он сполз по стене и привалился к горячей стенке холодильника. В висках стучало, и шум крови приглушал остальные звуки. Когда Икер поднялся и на затекших ногах проковылял до кровати, Рамос уже давно закрыл дверь гостевой спальни. Впрочем, Касильяс сомневался, что тот спал. Как Серхио себя чувствует? Боится ли, что он проболтается, и карьера Рамоса полетит к чертям? Или просто по-подростковому экспериментирует с ориентацией, как с причёской и татуировками? В своей-то Касильяс всегда был уверен – он никогда не смотрел на парней в таком смысле. Тем более – ему же не понравилось целоваться с Рамосом. Ему же не понравилось? ***

8 ноября 2005

Икер Казалось, что после двух часов непрерывного катания по газону он насквозь пропитался запахом примятой травы. Вроде бы обыкновенная тренировка – перекатился пару раз, поймал мяч, отдал, перекатился в другую сторону – доводила до изнеможения, когда упражнение повторялось в тысячный раз. После прошлого вечера подниматься в собственную квартиру было неловко. А вдруг Серхио захочет что-то выяснять? У полевых тренировки не было – фитнес-тренер был добрее тренера вратарей. Икер специально зашёл за продуктами не в супермаркет, как обычно, а на куда более многолюдный рынок, где его на каждом шагу просили дать автограф. В итоге то, что в одном магазине он бы кинул в корзину за полчаса, на рынке растянулось чуть ли не на полтора. Ключ в замке поворачивался легко, со звонким щелчком. Внутри всё замерло: Икер живо вспомнил позу матери, когда та поджидала отца, чтобы сказать ему пару ласковых. В такие моменты родители старались уединиться на кухне, но крик слышали даже соседи – что у отца, что у матери голоса были громкими. Впрочем, родители ругались редко – за всю свою жизнь он едва ли мог вспомнить дюжину таких случаев. В прихожей было темно. Икер осмотрелся – Рамоса было не видно. Он облегчённо выдохнул. Бывшие девушки при попытке серьёзно поговорить обычно начинали выносить мозг, стоило ему только переступить порог. Может, Серхио вообще обойдётся без разговоров? Было бы здорово… – Я рис сварил, – крикнул из глубины квартиры Серхио даже быстрее, чем Оди прыгнул Икеру на джинсы, истошно тявкая. Если бы у псинки был нормальный хвост, а не этот обрубок, она бы неистово им махала. – Спасибо, – улыбнулся он и, разувшись, взял пакет с продуктами и пошёл на кухню. По пути Икер остановился – Рамос сидел у компьютера, с экрана которого на Касильяса смотрел кто-то незнакомый. Правила приличия, вбитые матерью (мощью своего голоса Мария дель Кармен пользовалась при воспитании нередко, предпочитая любым другим наказаниям хороший выговор) с раннего детства, требовали хотя бы познакомиться, и, как соблазнительно ни пахло специями из-за полузакрытой двери, он подошёл к компьютеру. Присмотревшись, он понял, что одного из двоих парней он точно видел на днях по телевизору – «Севилья» принимала «Атлетико», Серхио включал повтор. Икер смотрел матч вполглаза, читая комбинации и прикидывая, как бы против каждой команды сыграл сам. Рамос ещё обрадовался, когда увидел, что один из этих двоих вышел на замену, хотя до конца оставалось минут десять-пятнадцать. Так, через скайп Серхио, Икер познакомился с Навасом, который при виде Касильяса немедленно запричитал, что не пойдёт он в сборную, он не хочет, ему и в «Севилье» хорошо, не надо его уговаривать, он не пойдёт, он не хочет, ему… А ещё считается, что это вратари «того»! И с Антонио, в отсутствие Серхио терпеливо за ним присматривавшим. Икер вспомнил, как дал в нос разволновавшемуся Гути (ну он реально всех задолбал!) и восхитился стойкостью Пуэрты. Это он вышел на замену с «Атлетико». – Хорошо сыграл, кстати, я повтор видел, – скорее из вежливости сказал он. С обоими – и с Хесусом, и с Антонио – у Серхио были одним им понятные шуточки, и их долгие разговоры напоминали не то лепет грудничков, не то шифровки шпионов, так что понять суть их разговора было невозможно. Перебросившись с парнями ещё парой слов – в животе предательски урчало от аппетитного запаха – Касильяс пошёл на кухню. Интересно, сказал ли им Серхио о поцелуе? Вообще, Рамос кому-то об этом сказал? За пару глумливых взглядов и многозначительных комментариев Касильяс мог и в нос дать, не мучаясь угрызениями совести, а вот объясняться… Икер не считал себя великим психологом, поэтому не мог поручиться, но ему показалось, что и Антонио, и Хесус (у его родителей что, был насморк, когда они выбирали сыну имя?) ни о чём не догадывались. А Серхио, кажется, не собирался задавать лишних вопросов. И хорошо, потому что он не знал, как на них ответить, зато точно знал, кому надо позвонить, чтобы вопрос с квартирой для Рамоса решился поскорее. ***

10 ноября 2005

Серхио На затылке волосы были ещё влажными, и ветер заставлял ёжиться от холода. На ходу Серхио поплотнее запахнул куртку и поправил шарф. Хотя от раздевалок до административного комплекса (оштукатуренный двухэтажный домик с плоской крышей) было минуты три, он успел продрогнуть. Внутри было пусто – на стойке, непонятно зачем поставленной напротив двери, лежала пара старых журналов, а больше ничего в небольшом холле и не было – только две лестницы по бокам. С левой раздался шум – шаги и шорох – и вниз спустилась женщина неопределённого возраста – в чёрных волосах серебрилось несколько седых прядок, но морщинок на лице почти не было. – Сеньор Рамос? Мы подыскали вам квартиру. Вот адрес, – она протянула Серхио листок в клеточку, – а вот документы, – он взял увесистую синюю папку под мышку. – И ключи, – три обыкновенных, серебристых, и один чёрный пластиковый ключ-таблетка висели на брелоке с эмблемой «Реала». Он сдержал усмешку – в квартире его, небось, уже ждёт полный набор сувенирного магазина с «Бернабеу». Не прошло и года. Серхио посмотрел на адрес – ему это ничего не говорило. Тренировка закончилась – он мимоходом глянул на часы – с час назад, все ребята уже разошлись, спросить не у кого. – Комната в отеле забронирована до конца месяца. Нужно ли организовать перевозку? – учтиво спросила женщина. Ага, ещё два месяца ждать? – Благодарю, не надо, – на лице администраторши читалось облегчение. – Удачи вам в следующую субботу! – разворачиваясь, пожелала она. Серхио так и остался стоять посреди пустого холла с документами и ключами в руках, а затем, словно очнувшись, пошёл обратно в раздевалку. Когда за ним захлопнулась дверь, он достал из кармана мобильный и набрал Икеру смс: «Мне наконец-то дали ключи от квартиры. Calle Galera, 18 – это где?» Ответ не заставил себя ждать: Серхио только дошёл до раздевалки и даже не успел убрать папку в сумку, как телефон снова звякнул. «Поздравляю! В жизни там не был. Надеюсь, не совсем жопа мира :)» Серхио улыбнулся. Любопытство съедало его, желая поскорее увидеть новую квартиру, но усталость взяла своё, да и поздно было – ещё полчаса, и на город опустятся по-осеннему ранние сумерки, в которых рыскать по незнакомому району – занятие не из приятных. Да и Оди выгулять надо. ***

11 ноября 2005

Серхио Хотя Икер и согласился съездить с ним – сколько бы он не нудел, что он не из Мадрида и знает город не слишком-то хорошо, для севильца Рамоса всё, что было в шаге от мадридского метро, было Мадридом. А метро до Мадрида в Мостолес было, так что Икер становился коренным мадридцем и прирождённым штурманом. Эти призвания подходили голкиперу с приблизительно одинаковым успехом – он вертел карту и так, и эдак, а на третьем повороте послал Серхио, его квартиру и архитекторов Мадрида на хуй, откинулся на сиденье и попросил разбудить его, как приедут. – Жопа ты, – беззлобно буркнул Серхио и дальше ориентировался по навигатору. Он понятия не имел, где находился. По обеим сторонам улочки стояли автомобили, и машина Серхио с трудом протискивалась между ними. Тёмно-зелёные листья овивавшего ограду плюща закрывали номера домов – ориентироваться приходилось почти что наугад. На одном из домов он заметил шикарное граффити – несколько открытых книг с извивавшимися закладками – вот бы и ему так рисовать! Судя по навигатору, дом был в двух шагах, но за пять минут они с Икером, казалось, только отдалились от места назначения. Наконец, дважды проехав нужный поворот, Рамос всё-таки попал на Calle Galera, и теперь слева, на столбике ворот, виднелся номер 10. На первом этаже дома примостился крошечный ресторанчик – он не сомневался, что семейный. Серхио едва не свернул на Calle Canoa, в последний момент увидев номер на углу одного из домов. Граффити теперь были совсем не красивые – знак анархии, серп и молот (и справа – жирное «а хуй вам!»). Подумалось, что он многое упустил в молодости, но впереди замаячил ещё поворот, и Рамос сконцентрировался на дороге. Ещё один поворот, на который не нужно было сворачивать (и ещё одно граффити, где из-за распухших букв выглядывала обезьянка) – и они на месте. Искомым зданием оказался девятиэтажный дом из красного кирпича. Серхио ещё раз сверился с листком – им нужна была 15 квартира (этаж администраторша указать не потрудилась, ну да и чёрт с этим). Он должен был чувствовать какое-то волнение, впервые переступая порог своего нового дома – но почему-то не ощущал ничего. Механически осмотрел две комнаты (занавески в спальне были, но выходили окна на более оживлённую Calle Carabela), заглянул в тесную уборную, пока Икер дотошно проверял кухонную мебель, и понимал, что понадобится ещё дофига времени, чтобы он смог назвать это место домом. Касильяс включил телевизор, пощёлкал каналы и заключил: – Ну, пустовато, конечно, но так неплохая квартира. Серхио кивнул, пожав плечами, и первым вышел на лестницу. ***

12 ноября 2005

Серхио Пробка на шоссе была в противоположном направлении, поэтому Серхио, глянув на часы, рискнул прибавить газу. База сборной располагалась на северо-западе от Мадрида, а жил он на юго-востоке столицы, поэтому уже опаздывал минут на пятнадцать минимум. Он едва не проскочил съезд с шоссе, но лихо пересёк сразу две полосы и успел вырулить на боковую дорогу, не сдавая назад. Эта дорога была куда менее приятной – асфальт бугрился, и старый «Фольцваген» чуть слышно скрежетал на особенно высоких кочках и глубоких выбоинах. Радовало только, что корпоративную «Ауди» обещали выдать буквально на днях, что значило примерно к концу месяца. Ну, к Рождеству максимум. Солнце уже поднялось и теперь било в глаза – холодное, но яркое. На шоссе оно светило сбоку и не мешало, теперь же Рамосу пришлось достать из сумки на соседнем сиденье солнцезащитные очки. Нандо был вторым, кого Серхио встретил, приехав с утра в Лас Росас. Перед матчем со словаками нужно было успеть быстренько обсудить тактику и потренироваться, пообедать и приехать на «Кальдерон», где и проходил матч. – Привет! – Торрес наскоро приобнял его и затараторил уже на ходу. – Слышал, ты переехал, так? – быстрая усмешка, и Серхио почувствовал, как сердце ускоряет свой бег. – У меня для тебя, кстати, подарок есть, только он в машине, с новосельем, типа… – Спасибо, – только и смог произнести Рамос. – Ну, я не совсем ещё переехал, но квартиру уже видел… – Да не стоит, что ты! Пошли быстрее, тренировка минут десять назад началась. Я звонил Пабло, они в сто тридцатой, народу мало. Серхио на ходу снял очки – в полутёмных коридорах базы они были нужны как корове седло. Раздевалка, если он верно помнил, была в следующем коридоре, после поворота. Только вот куда поворачивать, он не выучил, но Торрес уверенно свернул направо, и он последовал за Нандо. И точно – раздевалка. Дверь была призывно приоткрыта, слышались голоса и смех. – Видно, что мало, – усмехнулся Серхио, открывая дверь шире и пропуская Нандо вперёд. Тот, не положив сумку на скамью, начал пожимать товарищам руки, и Рамос последовал его примеру. Опоздали они в итоге на полчаса, зато явились все вместе. Для такой непунктуальной нации, как испанцы, они, считай, вообще не задержались. Это не помешало Икеру бросить на Серхио быстрый осуждающий взгляд, но удержало Арагонеса от длинного выговора. Опоздавшие пожимали руки своим пунктуальным товарищам. Тренер ограничился ещё более осуждающим взглядом, брошенным в сторону «Рауль, они тебя сами капитаном выбрали, вот и разберись с командой» и резким началом объяснения тактики. Перешёптывания тотчас стихли, и все торопливо зашуршали тетрадками-блокнотами. Ручками почти никто не щёлкал, предпочитая карандаши, у которых не заканчивались чернила в самый неудачный момент. Серхио спешно начертил схему поля – одним штрихом разделил страницу пополам, нарисовал в середине кривоватый круг, а сверху и снизу провёл линии штрафной и точку одиннадцатиметрового. В юношеских командах он рисовал и вратарскую, и полукруг у линии штрафной, но особого толка в них не было, и к переходу во взрослую «Севилью» он уже не расчерчивал полукруг и маленький прямоугольник внутри большого. Эти линии использовались как ориентиры только при угловых. Ещё Серхио всегда изображал свои ворота внизу, а соперника – наверху. Арагонес начал с возможного состава словаков, причём с защитной линии, поэтому Серхио исподтишка принялся рассматривать партнёров по сборной. Первый ряд заняли не опоздавшие: Икер, Хави, Рауль, Карлес, Хаби. Все они слушали внимательно, помечая основное – рабочая нога, травмы, жёстко ли играет, сильная и слабая сторона. Фернандо сидел между одноклубником Пабло – странно, что Арагонес не взял ещё никого, играют же на домашнем для них «Кальдероне» – и Асьером дель Орно, игравшим за «Челси». Асьер тоже был левым защитником, и Серхио почувствовал, как сосёт под ложечкой – Луис бы не стал тащить дель Орно из Лондона, чтобы тот посидел на лавке. Это делало его место особенно неустойчивым. А чемпионат мира всё ближе… Серхио поджал губы и стал внимательнее вслушиваться в наставления тренера. ***

13 ноября 2005

Серхио Новоселья не получилось – да и желания устраивать его особо не было. Просто на следующий после победы над Словакией (сам он так и не сыграл ни минуты) день Серхио забрал остатки вещей из гостиницы и от Икера и, трижды пробежавшись от машины до прихожей, сел на пол, чтобы отдышаться. Прощаясь, Икер достал из шкафа в прихожей большую и достаточно тяжёлую коробку в зелёной обёрточной бумаге и строго-настрого запретил открывать подарок до того, как он распакует остальные вещи. Серхио и так проявил максимум выдержки, не набросившись на подарок прямо в машине, так что терпеть до разбора остального… Рамос нетерпеливо разорвал бумагу. Play Station 2. Если бы он не устал так сильно, то непременно бы побежал подключать приставку к телевизору и завис бы за какой-нибудь игрой до глубокой ночи. А сейчас он просто отложил коробку и пообещал себе поблагодарить Икера лично, а не смс’кой. Он никогда не жил один – что для двадцатилетнего парня в общем-то неудивительно. Из соседских парней или ребят из «Севильи» обзавелись квартирой только те, кто снимал её вместе с девушкой. Каролина же обещала заглянуть на днях – после пары месяцев, что они не виделись, можно ли было сказать, что они по-прежнему вместе? Придётся самому следить, чтобы в кладовке всегда были запасные лампочки, не кончалось средство для мытья посуды, вовремя оплачивать счета… а ещё найти в Мадриде кого-нибудь, кто будет присматривать за Оди во время бесконечных отъездов. Идея отправить собаку обратно в Севилью уже не отдавала тоской. Так и подмывало бросить всю эту кучу вещей неразобранной и лечь спать, но под пёстрым, но тёмным покрывалом был только матрац – даже чтобы заснуть, нужно было разобрать хоть что-то. Кажется, постельное было в синей сумке… или в чёрной? Один комплект он захватил ещё из Севильи, но оно так и не понадобилось, так что теперь наверняка было на самом дне… вашу ж мать. Кажется, всё же на дне чёрной – Рамос взял её и понёс в спальню. Бесцеремонно вывалил на покрывало все вещи – и на самом дне действительно был комплект постельного. Наскоро разложив остальное по полкам шкафа (отделение с вешалками он даже не открывал), Серхио сунул пустую сумку под кровать и, застелив постель, совершенно без сил завалился спать. Последней мыслью, которую он запомнил, было: «Господи, помоги с утра вспомнить, где зубная щётка…» ***

14 ноября 2005

Серхио Он как раз искал повод не мыть посуду после завтрака, когда позвонил Фернандо – извинившись, запоздало поздравил с победой. Серхио в ответ смог лишь промолчать – поздравлять с забитым словакам пенальти? Идиотизм. До следующего тура было ещё чуть меньше недели, и говорить о предстоящем матче было не умнее. – Как ты там, обживаешься? – поинтересовался Нандо наверняка из вежливости, ну и заткнуть неловкую паузу. Не может же это быть ему правда интересно. Кому вообще, ну, кроме родных, не плевать, как он в этом суетном, прохладном Мадриде? – Да так. Спасибо за пылесос, передай Олалье, действительно полезная штука. Я уж собрался из Севильи тащить… – Ты там голые стены оставишь, что ли? – прозвучало почти как упрёк. По крайней мере, Серхио почему-то стало стыдно. – Постараюсь обои всё-таки не тащить, – ляпнул он первое, что пришло в голову, и понял, что пора закругляться, пока не успел выставить себя ещё большим идиотом. – Прости, мне пора… – Конечно-конечно, – торопливо согласился Нандо. – Удачи вам в Классико! – бульдоги Торреса в трубке глухо загавкали. – И вам. Кто у вас в следующем туре? – «Сельта». В Виго поедем, – сказал Нандо. В его голосе появились нотки холода и чего-то ещё, что Серхио очень бы не хотел называть «безнадёжностью». – Ну, давай. Серхио положил трубку и нахмурился. До Виго ехать через пол-страны, всю ночь в автобусе… убеждать Нандо в победе было глупо – он и сам в неё не верил. А ещё он был уверен, что «Реал» до Виго – кажется, ответный матч у них не то в конце января, не то в начале февраля – полетит на самолёте, не пропустив ни минуты тренировок, и на разминку они выйдут бодрыми, а не после ночи в автобусе. ***

19 ноября 2005

Икер Их раздевалка и в дни побед делилась пополам, а уж когда они проигрывали, тем более «Барсе», тем более в домашнем матче, тем более всухую, ноль-три… Казалось, комната была разрезана на две неровные половины, и по белому кафелю шла чёрная трещина, отделявшая «галактикос» от «просто игроков». И самое дерьмовое в этой ситуации было то, что он с равными шансами не чувствовал себя уютно ни с теми, ни с другими. Ну, правда, – какой он, Икер Касильяс, «галактикос»? Он не носил джинсов от Gucci и Armani или, в крайнем случае, D’squared. Не участвовал в модных показах, не снимался в рекламе – ну, от силы пару раз, и то вместе с настоящими «звёздами». Но и с другой стороны он тоже не был желанным гостем – слишком уж на короткой ноге был он с «галактикос», на которых «простые» посматривали с восхищением и затаённой завистью. И как Рауль не свихнулся, пытаясь удержать эти две половинки вместе?.. Да ему за одно это памятник надо ставить, прямо на «Сантьягу Бернабеу», ну или, в крайнем случае, у парадных ворот «Вальдебебас». Было что-то ироничное в том, что Рауль, дёрнувший мышцу в начале второго тайма, отдал повязку – вместе с местом на поле – Гути. Вот уж кто точно не походил на капитана, на лице просто написано «Отъебитесь». Жирненько так написано. Кровью убитых журналистов, осмелившихся приблизиться к Хосе ближе, чем на пять метров. Впрочем, Икер не сомневался, что сам выглядит примерно так же – проигрывать за годы в футболе он так и не научился. Так что Касильяс как можно быстрее собрал сумку (собирать, в общем-то, было нечего – всю экипировку стирали и доставляли в «Вальдебебас» централизованно) и поехал домой. Без Серхио дома было как-то пусто. Прошла почти неделя с того дня, как Рамос уехал, и Икер понял, что он скучал не только по помощи по хозяйству, но и по хорошей компании. Они так и не стали друзьями – и, учитывая тот поцелуй, вряд ли когда-нибудь станут. Хоть Серхио так и не сказал о произошедшем ни слова, какая-то недосказанность между ними висела. Девушки после поцелуев и секса начинали придумывать имена будущим детям, прикидывали дату свадьбы… Серхио, понятное дело, на такое рассчитывать в здравом уме не мог. Тогда на хера вообще?.. Этот вопрос периодически всплывал в его мыслях, но, как ни ломал Икер голову, ничего понять он не смог. И несмотря на неудобство ситуации, ему не хватало Рамоса вместе с его псинкой. Оди не сиделось на месте, но после многострадального кактуса он больше ничего не разбил. Кажется, разок-другой своротил что-то, но Икер уже и не помнил. Можно было, конечно, снова купить кактус. Даже два или три – места в квартире хватило бы. Или даже какой-нибудь фикус, пальму там – кто-нибудь из друзей зашёл бы полить, тот же Биси жил в трёх кварталах. Икер плюхнулся на диван, и в глаза бросилась пара шерстинок Оди на светлом бархате. Стряхнув волоски на пол, он подложил под голову подушку и прикрыл глаза. В воспоминаниях вокруг сгустилась ночная тьма, и его губ вновь коснулись горячие, солёные губы, пухлые и нерешительные. По телу прошёл холодок. ***

21 ноября 2005

Серхио Фернандо внимательно осматривался, вглядывался в каждую мелочь, и квартира перестала казаться Рамосу полупустой и чистой. Пыль с полки он смахнул, а с фоторамок – нет, и теперь лица родителей, Рене, Мириам, Хесуса, Антонио и его собственное казались посеревшими. Да и на самой полке остались полосы. На журнальном столике скопились разномастные журналы и рекламные проспекты, кинутые ему в почтовый ящик – их стоило выкинуть ещё на той неделе. Как он вообще пропустил этот хлам, когда убирался? И так полный мешок мусора выгреб… Для в очередной раз не забившего форварда, а также капитана, который только утром вернулся из Виго с поражением, Нандо был на редкость приветлив. По правде говоря, Серхио и подумать не мог, что тот согласится заехать к нему – просто так, по-дружески. Он и встретиться-то предложил только потому, что рассчитывал на отказ. Ну и потому что соскучился, хотя духу признать это не хватало. И теперь Торрес рассматривал его квартиру, а сам он просто шёл за гостем и с каждой секундой чувствовал себя всё более бестолковой дубиной. Своими длинными тонкими пальцами Нандо взял с полки копилку в виде навороченной «зеркалки» с длиннющим объективом – та зазвенела. – На джип копишь? – На «Ламборгини», – хмыкнул Рамос. Чтобы скопить на такую машину, копилка должна быть с холодильник, не меньше. – Каролина привезла из… – Франции? Италии? Он всё никак не мог вспомнить, где его девушка была в последний раз. Фернандо отмахнулся, чуть поведя плечами, и Серхио продолжил. – В общем, где она там была. Вот, притащила сувенирчик. Она ещё сестре своей похожую взяла – в виде сапога. С градацией – «на шлёпки», «на босоножки» и всё такое. Вместо ответа Нандо лишь улыбнулся – кривовато, будто бы через силу – и, нажав на кнопку затвора (ничего не произошло), с глухим стуком и запоздалым звоном поставил копилку на место и продолжил осматриваться. Оди вился вокруг ног Торреса, и тому приходилось проявлять чудеса грации, чтобы с каждым шагом не наступить на собачку. Плечи Фернандо были опущены, а в жестах чувствовалось какое-то напряжение, передававшееся и ему самому. – Что ищешь? – как можно непринуждённее спросил Серхио, пытаясь отвлечь Нандо. – Если кто-то что-то у тебя спёр – это не я! – он шутливо поднял вверх руки, будто сдаваясь. Торрес обернулся к нему. – Вдруг у тебя что плохо лежит, – прищурился Нандо. В уголках карих глаз разбежались лукавые морщинки, а светлые губы чуть тронула улыбка. – Ценнее меня тут ничего нет, а меня ты вряд ли утащишь, – скептически оглядывая Фернандо, улыбнулся Серхио. Он надеялся, что был сильнее Торреса, но внешне они мало чем отличались: оба высокие и накаченные, разве что он был чуть пошире в плечах. – Ищу следы загулов. Только не говори, что тебе никто не сказал об этом проклятии! Серхио хмыкнул и возвёл глаза к потолку – в Андалусии было слишком много цыган, чтобы покупаться на такие сказки – а затем посмотрел Нандо в глаза и коротко, даже несколько с вызовом кивнул: продолжай уж, раз начал. – Каждый, кто попадает в основной состав «Реала», забивает на режим и уходит тусоваться. Вот Гути из этого периода так и не вылез. Про Рауля в своё время только ленивый не говорил, он и перед матчем на дискотеку мог пойти, и напиться, да и наркотики пробовал. Банку полировать стал, ходили слухи, что и до аренды недалеко… Что-то такое он и правда слышал, но считал, что всё это изрядно приукрасили завистники – разок увидели Рауля в клубе (может, он вообще на минутку заглянул забрать налакавшегося друга?), ну и распустили сплетен. Но если даже Фернандо верит – может, правды в этих словах было больше половины? – Про Икера известно меньше – сам он ничего не говорил, кстати? – спросил Нандо, поднимая брови, отчего веснушчатый лоб разрезала пара горизонтальных морщинок. Серхио нахмурился и помотал головой. В правдивость таких сплетен верилось с трудом – конечно, больше, чем с Раулем, но ненамного. В холодильнике Икера хватало бутылок, а на средней полке шкафчика на кухне преспокойно лежали несколько пачек сигарет и зажигалки в пепельнице. Непохоже на завязавшего алкоголика. – Вот и смотрю, – продолжил Торрес, – вдруг ты туда же. – Тебе-то что? Одним конкурентом меньше. Кстати, пошли на кухню, что тут стоять, – он махнул рукой в сторону приоткрытой двери. – Чай, кофе? Кухня была готова практически полностью, не считая того, что вместо люстры там висела лампочка на проводе. Серхио всё никак не мог найти такой светильник, о который не бился бы головой при каждом неудобном случае. – Конкурентом на что? – Нандо присел на диван – В сборной меня и Вилья, и Рауль, и Гуиса, и Луис Гарсия заменить могут, мне тогда уж сперва с ними разобраться надо. И вообще, я всем доволен, – Торрес барабанил пальцами по столу. – Кофе, если можно. – Даже клубом? – выпалил Серхио прежде, чем подумал, а когда дошло, что он сказанул, захотелось провалиться сквозь землю. Он почувствовал, как запылали щёки и уши, и пар от закипавшего чайника был совсем не при чём. Несколько секунд прошли в томительном молчании – слышно было, как коготки Оди стучали по полу, как бурлила в чайнике вода и жужжал холодильник. – Тебе что, наше мадридское дерби наскучило, что ли? – когда Серхио уже собрался с духом и готов был начать извиняться, Торрес всё же ответил, и в его голосе не было желчи или раздражения. – Новых кричалок хочется, про моё предательство? Было в его манере речи что-то от Рауля – не столько мадридский акцент, сколько нерушимое спокойствие, о которое разбивались любые конфликты. Умение смолчать в ответ на такие слова, за которые от Серхио собеседник бы давно схлопотал в нос. – Ну, твою жизнь они сделают просто незабываемой, – чтобы не выглядеть полным придурком, пришлось идти до конца. – Ну и вечная слава тебе будет гарантирована. Серхио спохватился, вспомнив о чайнике, и поспешно налил Фернандо чашку кофе Saimaza. Дома, в Севилье, они всегда покупали кофе этой марки – наверное, скорее из андалусского патриотизма, нежели из-за какого-то особенного вкуса. На взгляд Серхио, все сорта кофе были одинаковыми. Себе он взял кружку, куда кинул первый попавшийся чайный пакетик. – О да, с этим недостатка не будет, – Нандо отпил глоток, и его бледные губы влажно заблестели в свете лампочки. – Готовитесь к «Лиону»? – А то! В сентябре они нас просто раскатали по газону, мы так из группы не выйдем. Нандо сделал ещё пару мелких глотков, прежде чем улыбнуться и ответить: – А кто, если не вы? – Фернандо откинул со лба прядь волос. – Норвежцы, что ли? Комментатор чуть язык не сломал, пока их название выговорил. Торрес облизал губы, чуть прикусывая, и Серхио сглотнул. Так некстати вспомнилось, как он целовал Икера – чудо, что Касильяс ему не врезал – наверное, губы Нандо такие же тёплые и мягкие, а руки – сильные и в то же время осторожные. Лицо запылало с новой силой, и Серхио поспешно принялся за свой чай, даже не заметив, что в кружке ещё лежал пакетик. Когда он наконец поднял взгляд, Фернандо уже допил кофе. – Мне предлагали уйти. В том году. В «Челси», – Торрес сжимал чашку так, что побелели костяшки пальцев. Почему Нандо говорил ему это? – Я рад, что ты остался, – и вновь слова вырвались прежде, чем он успел одуматься. – Хотел бы я сказать то же. Серхио хотелось поднять взгляд и встретиться с Нандо глазами, понять, о чём он думал, но эта мысль вызывала неловкость. По голосу было сложно сказать что-то, кроме того, что говорил Торрес через силу. – Тогда почему остался? Фернандо перекатывал в ладонях уже опустевшую – а сам он ещё не притронулся! – чашку. Серхио чувствовал, как тяжело билось сердце. – Тогда ещё казалось, что есть какие-то перспективы в Примере, в Кубке короля, да и куда расти было. А сейчас чемпионат мира на носу. В серьёзной команде я на банку сяду, пока с одноклубниками не сработаемся, кто меня тогда в Германию возьмёт? Форвардов в Испании сам понимаешь сколько… Он хотел было сказать про то, что Арагонес Нандо ещё по «Атлетико» знает, и Луис его обязательно возьмёт, но они оба понимали, какой ложью это было. Даже в Терсере тренер не может набирать состав по дружбе – слишком скоро ему придётся искать новую работу. – Я испугался, – почти прошептал Нандо. – Другой стиль игры, незнакомые защитники, чужой язык… испугался, что не справлюсь. Что останусь там совсем один. Что Олалья не поедет со мной, а я уже так привык, что она рядом. А с лета Асьер там играет, и ничего. И мне так противно… Серхио неслышно поднялся со стула, обошёл стол и обнял Нандо со спины. Наклонился так, что подбородок опустился на плечо Торреса, и прошептал: – Да не кори ты себя так, тебе ещё сто контрактов предложат, и в сто раз лучше! Он упирался подбородком прямо в режуще-прочную кость, а ладонями скользил по футболке Нандо, по рукам – напряжённые мышцы казались твёрже металла. Лоб и щёку покалывали кончики светлых волос. Он осторожно накрыл ладонями кисти рук Торреса, едва касаясь светлой кожи. Веснушек на ней почти не было. Торрес пах свежестью, теплом и чем-то горьковато-сладким. Чем-то, навевавшим мысли о рассвете. О весне. О доме. Он пытался запомнить этот аромат, как запомнил карие глаза с зелёным дном, витиеватые линии татуировки на предплечье, расползавшиеся по лицу рыжим облаком веснушки и мягкий голос. – Спасибо, – выдохнул Фернандо, и воздух тонкой струйкой скользнул по лбу Серхио. – Я пойду?.. Сердце билось до боли часто, и он едва нашёл в себе силы кивнуть.