Нить правды

6 декабря 2005

Серхио После зимней стужи Мадрида Греция показалась Серхио почти жаркой. Было ветрено, и на деревьях колыхалась зелёная листва (в Испании всё уже пожелтело и местами осыпалось, оголяя сизые стволы), а высокие, в человеческий рост волны вздымались шапками пены. К вечеру зябко всё-таки стало. Стадион – не привычный уже гигантский «Сантьягу Бернабеу», но всё же немаленький – заполнялся, и гул трибун доносился до раздевалки. – Парни! – обратился тренер, заходя в раздевалку. Все обернулись к нему, и тот, не собираясь выдерживать драматическую паузу, приступил сразу к делу. – Состав, замены и соперников все знают. Ещё раз напоминаю – при обороне особенно следите за первым, десятым, одиннадцатым и пятнадцатым номерами, но и про остальных не забывайте. Активнее на втором этаже! С судьёй не трепаться, а друг другу подсказывать, на затылке у вас глаза пока не проклюнулись. И не забывайте – три очка в Лиге Чемпионов на дороге не валяются! Игроки закивали, раздались отдельные выкрики «не забудем!» и «да сделаем мы их!» Затем они помялись в коридоре, получили по греческому ребёнку (Серхио досталась девочка лет семи с двумя хвостиками, абсолютно ничем не примечательная), вышли на поле, и только коснувшись рукой газона, Серхио почувствовал, как по спине поползли мурашки. Гимн он уже слушал с нарастающим напряжением. Пока капитаны разыгрывали монетку, он осмотрелся (сливочных флагов было мало, а плакатов на испанском – ни одного), успел немного пробежаться, и волнение отступило. К свистку Серхио чувствовал себя полностью готовым. Им явно везло – соперники ошибались в передачах, и, стремясь вырвать мяч в подкате, заработали для «Реала» штрафной. Рамос тут же припустил на чужую половину поля и остановился только у точки одиннадцатиметрового. – Ту зону отвлекай! – махнул рукой в сторону дальнего угла Рубен. – Они на штанги вообще кого-то поставят?! Но вратарь ограничился стенкой из двоих игроков ровно на боковой линии штрафной площади. Серхио удивился, потому что Икер всегда кого-то ставил и на штанги (и рявкал, чтобы те стояли до конца эпизода). Но прозвучал свисток, и, не упуская из виду полёт мяча, Рамос следил за кинувшимися будто врассыпную защитниками. Он бежал за спину двоим зазевавшимся противникам всё быстрее, осознавая, что мяч летит к нему, выпрыгнул и отправил мяч к воротам, до которых оставалось уже метра два. И, падая, увидел, как заколыхалась сетка ворот. Гол. Он оглянулся на бокового судью – тот не поднял флаг. Офсайда не было. Гол! Он бросился к кромке поля, целуя эмблему на футболке и судорожно дёргая за воротник. Серхио не мог поверить, что всё это происходило не во сне. Он победно проехал по газону на коленях пару метров, и на него навалились одноклубники. Стадион гудел рассерженно, но тихо, и внезапно очень захотелось забить в Эль Классико на Камп Ноу. Потревожить, как осиное гнездо, не двадцать тысяч человек, а без малого сотню. Захлебнуться в этой раскалённой ненависти, чтобы она захлёстывала через край, почувствовать эту энергию всем телом. Серхио всё ещё слегка трясло, когда он возвращался на свою позицию. Забить в Лиге Чемпионов. Будучи защитником. И почему-то первым в списке тех, кому непременно надо похвастаться, стоял Торрес. Потом – его компания в Севилье, клятвенно обещавшая смотреть матч всем вместе. Семья, которая порадовалась бы за него в любом случае. Икер (с шутливой припиской «а ты бы взял?») Игра продолжилась, но мяч до Серхио почти не доходил. Незадолго до конца тайма у них был ещё штрафной удар – мяч попал в перекладину и отскочил к кучке игроков «Олимпиакоса», которые головами неловко пытались выбить его подальше. После нескольких отскоков Рамос уже из-за штрафной смог дотянуться до мяча и сыграть головой, но передачу перехватил соперник, и пришлось нестись к своим воротам – к счастью, в центре уже успели отобрать мяч. Во время перерыва Серхио не доставал телефон – иначе пятнадцати минут ему бы не хватило – зато выпил пару глотков горячего кофе, перешнуровал бутсы и поправил съехавшие щитки. Тренер зашёл в раздевалку за пять минут до выхода на поле: – Продолжайте в том же духе! – игроки лениво подняли на него взгляды. – Хороший стандарт, со штангой надо было добивать, но это завтра разберём. Создавайте больше моментов, чаще навешивайте в штрафную. У пятнадцатого жёлтая. Двадцатый устал – если его не заменят, ловите на рывках. О заменах все помнят? Глухое «угу» было ему ответом. Серхио был задет тем, что его гол даже не упомянули. Он сам, конечно, понимал, что это по-детски, но внутри что-то кольнуло. Второй тайм начался с их быстрой атаки, затем Серхио едва успел оттеснить от штрафной отдохнувшего двадцатого – подсказок Икера начало реально не хватать. Диего молчал, как рыба, а когда решался что-то приказать, не мог перекричать трибуны, гнавшие земляков в атаку. Касильяс, наверное, у телевизора в Мадриде кричал и то громче. Вместе с опекаемым двадцатым Серхио фактически стал играть центрального защитника – и всё ближе подходил ко вратарской. Вся команда уходила на свою половину поля, несмотря на ошибки соперников в передачах. А Диего молчал. Следил за мячом, игроками, почти как Икер, пригибался, расставлял руки – но молчал, и становилось неуютно. Касильяс бы уже двадцать раз всех вокруг обматерил, но подсказал, куда сместиться, чтобы перехватить передачу или увести соперника с удобной позиции. На правом углу штрафной Карлос упустил своего соперника, и тот сбоку нёсся к воротам, пока не навесил в штрафную. Томас едва успел вынести мяч – повезло, что подача была неточной. Двадцатый отходил от ворот, и Серхио не успел последовать за ним – мимо, где-то на уровне бедра, просвистел мяч. Рамос кинулся назад, забыв о двадцатом. Диего Лопес катился по газону, а мяч прыгал внутри ворот, медленно останавливаясь. Один-один. Трибуны ликовали так, что уши закладывало. Серхио не слышал тренера, оравшего у кромки поля, всё ещё ожидая слов поддержки от Икера – а Лопес молчал. Игра становилась жёстче – Рамосу пришлось практически намертво приклеиться к двадцатому, оттесняя его от мяча корпусом, и не забывать при этом о других – вдруг кого подстраховать надо. Обычно этим занимался Икер – ему-то головой вертеть не надо! Стоит себе в раме и орёт, кому куда смещаться. Небольшую передышку они получили только во время замен. Серхио прополоскал пересохший рот изотоником, подтянул гетры. Свисток – и игра продолжилась. До конца оставалось всё меньше, а счёт по-прежнему был ничейным. Мышцы деревенели – сказывалась смена часовых поясов, в Испании уже была ночь. У них был ещё один момент – подойдя к штрафной через правый фланг, Сольдадо сместился в центр и отдал влево, свободному Робиньо. И пока один из защитников соперника подбегал ближе, тот остался один на один с вратарём, но едва успел пробить голкиперу прямо в руки. Мяч отскочил, но на добивании первым оказался защитник. Рамос выругался и хотел было закрыть лицо руками, но не мог – свистка не было, игра продолжалась. Он не мог отлучиться ни на минуту. Двадцатый двигался рывками, меняя направление и уходя от опеки, и Серхио не мог понять – то ли двигаться за ним, то ли оставаться у ворот. Двадцатый поменялся местами с десятым, и Серхио жестом попросил партнёров по обороне не менять зону. Он послал быстрый вопросительный взгляд Диего, по привычке прося одобрения, но не получил ответа. Следующая передышка выпала во время замены. Он вновь прополоскал рот и сделал пару глотков кисло-солёного изотоника. До конца игры оставалось минут десять, счёт по-прежнему был один-один. После нескольких неудавшихся атак мяч вошёл в их штрафную как раз к опекаемому Серхио десятому. Рамос корпусом оттёр его от ворот, вынудил сделать передачу вбок, а не бить из удобной позиции, расслабился и, следя за мячом, упустил своего игрока – тот мгновенно забежал за спину, к одиннадцатиметровой отсечке. Пас, который он не успел перехватить, оказался голевым – десятый, никем не сдерживаемый, подработал мяч под рабочую ногу и забил. Последние десять минут они грузили на нападающих, как могли, но счёт остался неизменным. Один раз Диего даже спас ворота от практически мёртвого мяча. После финального свистка первым желанием было ломануться со всех ног (которые уже едва держали) в раздевалку, не поблагодарив болельщиков, но, поглядев на одноклубников, Серхио заметил, что все хлопают трибунам. Пришлось соответствовать. Три очка в пользу «Олимпиакоса». Пиздец. Отходя от игры под струями душа, Серхио почувствовал себя ещё хуже. Не только голом похвастаться нельзя, но ещё можно огрести от знающих: если первый гол ещё можно было свалить на Диего, то второй точно на его совести – потерял игрока, не выполнил свою прямую обязанность. Как бы на скамейку не сесть за такое. Когда он вышел из душа, в раздевалке стояла такая тишина, что слышно было, как счастливые греки покидали трибуны. Многие нехотя включали мобильники. Теперь он мог осмотреться как следует. Шкафчики не закрывались, а деревянные скамейки были низкими и обшарпанными, будто раньше стояли в детском саду. Серхио опустился на своё место – между Диего и Робиньо – и начал одеваться. Лопес достал пискнувший телефон и странно улыбнулся. – Что у тебя там? – поинтересовался Серхио. Что может развеселить голкипера, только что проигравшего матч Лиги Чемпионов? Икер бы был мрачнее тучи ещё дня три… Вместо ответа Лопес развернул к нему телефон. На экране горело короткое сообщение: «Я бы тоже не взял. Икер» Странно, но номер, судя по последним цифрам, действительно принадлежал Касильясу. Серхио хлопнул Диего по плечу и глянул на часы – с финального свистка прошло чуть больше пятнадцати минут. Скорость, с которой Рауль заботился о своей команде, даже находясь в тысяче километров, поражала. Что это сообщение – дело рук капитана, сомнений не было – кто ж ещё? Конечно, Серхио понимал, что написанное было ложью – первый гол Икер легко взял бы, ведь двадцать второй бил из-за штрафной, и Касильяс успел бы среагировать. За второй Рамос не ручался, потому что его вины в пропущенном мяче было не меньше. Их же даже предупреждали, что десятого и пятнадцатого надо опекать плотнее! Но Икер бы подсказал, направил, помог. И, может, даже взял бы этот мяч, хотя он был уже абсолютно мёртвым, с десятка-то метров. В кармане джинсов завибрировал телефон – новое сообщение. «С возвращением домой? ;) ХАКРАП» Хесус, Антонио, Кепа, Рене, Анхелито, Педро – смотрели матч вместе. Хотя что должно было измениться с его переездом? Всё по-старому – ребята так же бессовестно выхватывают с чужой тарелки самое вкусное, шутят, матерят игроков за бездумные действия, орут «да пятому отдавать надо было, куда ты в обводку-то полез?!» так, что соседи стучат во все стены… Под конец кто-нибудь непременно отрубится, несмотря на бушующий вокруг шум. Обычно этим «кем-то» был либо Антонио, либо Хесус. Как-то они использовали это для розыгрыша – идею подглядели в каком-то фильме – аккуратно выдавили Антонио на руку комок пены для бритья и стали щекотать его лицо кистью для макияжа, позаимствованной у матери Кепы. От воспоминаний о том, с каким воплем проснулся Антонио (и как он потом ещё полчаса сыпал на головы друзей всевозможные проклятия, медленно расплываясь в улыбке), Серхио стало легче. ***

8 февраля 2006

Икер Искусственное освещение никогда не включалось автоматически с наступлением темноты – за свет отвечали охранники. Икер не раз видел, как тренер посылает кого-нибудь из игроков (в первый год в основной команде ему и самому пришлось так побегать) в сторожку, чтобы постучать в окно и попросить включить уже наконец прожекторы, потому что нихуя ж не видно, они что, слепые, что ли? По крайней мере, Камачо нередко озвучивал свою просьбу именно такими словами. В этот же раз освещение включили вовремя – только-только начало темнеть, и если белый мяч за десять метров и ворота вблизи видно было прекрасно, то полевым, наверное, тренироваться было куда менее удобно. – Блять! – воскликнул тренер через секунду после того, как всё вокруг затопило неестественно белым светом. – Да что ж такое! Икер всё ещё жмурился от ослепившего освещения – то било слева, а вот тренеру пришлось прямо в глаза. – Какие-то проблемы? – максимально учтиво обратился к тренеру Диего. – Да я хотел с вами ещё пенальти отработать, а полевые уже разошлись, – кивнул тот на соседний газон. Там действительно уже никого не было. – А «Кастилья» ещё здесь? Я понимаю, они, конечно, по уровню слабее, но ваши с Диего пенальти я уже скоро с закрытыми глазами отбивать начну, – предложил Икер. Чести ради, про пенальти тренера можно было бы и не говорить (хотя это было абсолютной правдой), ограничившись не самыми приятными словами о Лопесе, но самоуверенности для этого сегодня хватало – особенно после недавней победы над «Эспаньолом». – Хмм… – наставник поглядел по сторонам и увидел через два поля небольшую группу игроков. – Я сейчас сбегаю, поговорю с Мигелем, а вы заканчивайте с лестницей. И не филонить, я всё вижу! Мигель Анхель стал тренером «Кастильи» с месяц назад. Пару сезонов он был полузащитником «Реала» (Икер тогда ещё пешком под стол ходил), а в «Кастилью» пришёл после года тренировок «Кордобы». Они пару раз пересеклись в коридорах базы, здоровались – и всё. Но, судя по разговорам, тренером Мигель был хорошим. Закончив упражнение, Касильяс заметил, как к ним уже шли ребята из дубля. Он услышал насмешливый голос «Эй, Хуан! Спорим, я больше забью?» Спрашивал парень с коротким ёжиком чёрных волос, высокий и тощий. «По проигрышам соскучился?» – с едва заметным астурийским акцентом хмыкнул второй. Он был ниже и полнее приятеля, с бледной кожей и более светлыми волосами, чуть завивавшимися у концов. Остальные смотрели на спорщиков с затаённым предвкушением. Икер помнил эти чувства – сам когда-то (не то вчера, не то вечность назад) играл в «Кастилье» и смотрел на игроков основы «Реала» такими же круглыми от удивления глазами. И теперь ему льстило, что большинство восхищённых взглядов всё-таки обращены к нему, а не к Лопесу. Тренер вратарей осматривал игроков «Кастильи», пересчитывая по головам и скомандовал: – Итак, каждый из вас пробьёт по одному пенальти каждому из вратарей. Икер, Диего, кто первый? – Я, – вызвался Лопес. Икер пожал плечами – валяйте – и, как в серии пенальти, отошёл от ворот метров на пять. Игроки «Кастильи» тем временем суетливо выбирали очередь. Спорщики предсказуемо оказались в самом хвосте группы – такое шоу обречено быть финалом. Было безветренно, поэтому бить можно было во все стороны, и это несколько усложняло задачу. Стоя за бившим, парни посматривали на ворота, выбирая, куда ударят, и Икер запоминал эти направления. Единственным, кто не смотрел на ворота, был второй спорщик. Хуан глядел на удар – взял или нет? – и сразу же отводил глаза. Касильяс не считал, кто из тех двоих будет бить сначала ему, и выяснил, что это первый, только когда он уже шагал к точке. Икер попытался встретиться с парнем взглядом – глаза у него были не то карие, не то чёрные – и одними губами сказал ему как можно твёрже: «хуй тебе, парень, не забьёшь». С предыдущим сработало – растерявшись, парень сменил направление удара, не рассчитал и пробил правее ворот. Этот был увереннее, и пришлось гадать. Наверное, всё же вправо вверх, но не совсем в девятку. Пари всё же лучше выигрывать. Парень отошёл на четыре шага, разбежался – Икер приготовился прыгать – и ударил вправо вверх. Касильяс поймал мяч и постарался приземлиться как можно мягче, но вышло лишь отчасти. Кожа на левом предплечье словно загорелась – кинув мяч второму спорщику, он отошёл в сторону. Судя по ощущениям, под кожей набухал синяк – Икер облегчённо выдохнул. Второй спорщик обвёл ворота глазами, пока устанавливал на отметке мяч, избежал взгляда Диего и пробил так, что мяч шаркнул по перекладине. Ноль-ноль. Икер снова встал в раму, отбил мяч кончиками перчаток (а толку, он всё равно летел мимо?) поменялся с Диего (тот пропустил мяч под левой)… На этот раз второй парень бил ему, и Икер прикидывал, куда он ударит. Вряд ли в «девятку» – слишком велик шанс промазать, да и до него так уже били. Может, попытается прокинуть под левую руку? Он же наверняка сотню раз по телевизору видел, как Икер бросал мяч правой рукой. Рабочая нога у парня левая, а левши чаще бьют порезче, но как знать… Первый спорщик не забил и Диего – Лопес едва успел выбить мяч, да так далеко, что одному парню пришлось бежать за ним. Выражение лица второго, медленно подходившего к отметке, стало ещё задумчивее. Икер попытался встретиться с ним взглядом, но тот старательно отводил голубые, как у Гути, глаза и разве что не отворачивался. Отошёл на пять широких шагов, смещаясь правее, и Икер решился – прыгать влево, на среднюю высоту. Он выпрыгнул за мгновение до того, как Хуан коснулся мяча, и словно в замедленной съёмке увидел, как мяч медленно опускался в опустевшие ворота прямо по центру. Икер не выставил руки, и от падения из груди выбило воздух, но отчаянные попытки вдохнуть и судорожный кашель заглушались радостью игроков «Кастильи». Он поднял взгляд – забивший парень вместо того, чтобы праздновать выигранный спор (на что спорили, кстати говоря?), подавал ему руку. Пришлось принять её, подняться. Парень был сантиметров на пятнадцать ниже его, и теперь, смотря на него сверху вниз, Икер всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. Подумать только, просрал какому-то мальчишке, позволил выставить себя круглым дураком, первый раз вставшим в раму! О том, что кто-то решится пробить «панекой», он даже не задумывался, и от этого было особенно паршиво. Рискованный удар, при неудаче с которым один из них двоих – либо бивший, либо голкипер – гарантированно выглядел полным придурком. И на этот раз придурком был он. И, глядя победителю в спину, он в красках представил, как со свистом рассекает светлую кожу велосипедной цепью, как заливают футболку струйки крови. На какую-то секунду ему захотелось причинить этому парню боль. Но только на секунду, и тяжёлое, хищное томление в груди растворилось будто бы без следа. ***

1 марта 2006

Серхио Форма на матч была ослепительно белой. Серхио на секунду даже растерялся – сегодня же игра за сборную, а не за «Реал»? – и принялся искать на футболке с четвёртым номером свою фамилию. Но нет, «Серхио Рамос» было написано над цифрой «пятнадцать». Не успел он похолодеть от того странного выражения, с которым Икер увидел рядом со своей формой капитанскую повязку, как его отвлекло нечто куда более удивительное. В привидение было поверить легче, чем в то, что в раздевалку сборной зашёл Фабрегас, с которым они вместе играли в молодёжной сборной. Зашёл как обычно, будто тысячу раз до этого, только вот перед рукопожатием представляясь: «Сеск, «Арсенал». – Да ты из нашей кантеры, помнится! – хлопнул его по плечу Пуйоль, и Серхио, ещё раз оглядывая раздевалку, с удивлением отметил, что из «Барселоны» никого, кроме Карлеса, нет. Сеск двигался по часовой стрелке, почти не задерживаясь у каждого игрока, а его одноклубник Рейес уже кинул рюкзак под вешалкой со своей формой. – Кого я вижу! – рассмеялся Серхио, распахивая объятия, когда Сеск подошёл к нему. – Совсем старая карга заела, домой вернуться решил? Старой каргой была домовладелица Фабрегаса, помешанная на порядке и следившая за режимом Сеска похлеще всех диетологов и тренеров вместе взятых. – А теперь то же самое, только с согласными. – Сукин сын! – со смехом воскликнул Рамос. Он уже и отвык от шуток про андалузский акцент. – Старая ведьма-таки выжила тебя из Англии? – Нет больше старухи! – Серхио непонимающе нахмурился: для известия о смерти Сеск говорил чересчур счастливо. – Я думал, умру от счастья, когда Арсен разрешил от неё съехать! – Сеск размахивал руками, выражая радость и рискуя зашибить Икера, но тот словно не заметил. – Наконец-то увижу Карлу не только в скайпе! Я ещё думал собаку завести, раз уж вырвался с этой каторги… Кстати, у тебя же собака вроде есть – как с ней, тяжело? – Да ничего такого, – отмахнулся Серхио. – Всего делов-то – покормить и погулять. Вот только надо кому-то оставлять на выездные матчи и сборы. Сеск кивнул и продолжил движение, получив по объятию от Давидов из «Валенсии» – Вильи и Альбельды. Приветствие от Арагонеса, зашедшего в раздевалку через четверть часа, было, как всегда, коротким и эмоциональным. – Что сидим, чего ждём? На разминку, лодыри! Сукины сыны, если увижу халтуру – начинайте собирать манатки прямо на поле! А если услышу хоть краем уха – я не глухой, думаю, все усекли – что это «всего лишь Кот-д`Ивуар», ускорения придам запатентованной тренерской методикой «пендель» в направлении «нахуй»! Несмотря на такое экспрессивное начало, настроение у всех было приподнятое. Они шутили (больше, конечно, друг над другом, но досталось и тренеру, которого внезапно свалил приступ глухоты) и финтили, как пацаны во дворе – Сеск своей ловкости в Лондоне не растерял. Даже Карлес – он к каждому матчу готовился так, как будто предстоял финал чемпионата мира – и тот ворчал не больше обычного. И даже не менее эмоциональная речь Луиса перед началом матча не прибавила серьёзности. По ощущениям игра напомнила двусторонку, только без идиотских тренировочных ограничений типа «играем в два касания» или «голы только из-за пределов штрафной». Серхио, игнорируя крик Икера (по экспрессии тот не уступал Арагонесовскому), подключился к атаке, за что в перерыве заслужил довольное «Рамос, уж не сплю ли я? Неужели ты в кои-то веки стал делать то, что я говорю?». Так что во втором тайме он продолжил забеги по флангу, слыша, как за спиной Касильяс перестраивал оборону, закрывая углы штрафной. Было ощущение непобедимости – если ивуарийцы забьют один, они заколотят никак не меньше двух, два – трёх… И оно не подвело. Стадион имени Хосе Соррильи ещё звенел так, словно Испания только что выиграла чемпионат мира, а не товарняк с Кот-д`Ивуаром, а игроки уже недвусмысленно переглядывались. Сомнений в том, что произойдёт в отеле через час-другой, у Серхио тоже не было – только зудящее предвкушение. Рамосом овладело странное волнение, смешанное с ностальгией – казалось бы, ещё вчера его самого «посвящали», чуть не забив шваброй (ну да, он несколько приукрасил рассказы, зато как звучало!), а теперь он сам будет стоять в круге и смотреть, как беспомощно оглядывается Фабрегас. – Кто приводит на посвящение? – шепнул Касильяс, показывая глазами на копошившегося новичка. Он опять был капитаном – а значит, помимо разыгрывания монетки разыгрывал и этот спектакль. – А что делать-то? – спросил Давид, с посвящением которого как-то не срослось. Почему, Серхио не знал – Рауль, носивший в тот день капитанскую повязку, любил этот ритуал – он ещё так тепло улыбался, когда Рамос ему рассказывал о своём посвящении, – да и матч выдался не из сложных: Сан-Марино они раскатали с каким-то разгромным счётом. – Завязать глаза и привести ко мне в номер. Завязывай чем угодно, будет пищать – можешь и рот заткнуть, только не задуши, пацан талантливый, – нарочито небрежно сказал Икер. Ему было ещё более неловко, чем самому Серхио – он-то в тот день играл. Мог бы, наверное, и сам посвятить, но при капитане-Рауле как-то неудобно, да и они почти одного возраста – весь смысл пропадал. А постфактум, да ещё и заодно с Сеском, вообще смешно. Серхио стоял между Фернандо и Хаби и переминался с ноги на ногу в нудном ожидании. Быть посвящаемым оказалось куда интереснее. Серхио скользил взглядом по товарищам: кто зевал, кто поглядывал в чёрное окно, а Икер оживлённо обсуждал что-то с Карлесом. Говорили они так тихо, что ни слова было не разобрать, так что Рамос смотрел только на жесты и мимику. Карлес постучал двумя пальцами по лбу – «с ума сошёл, что ли?», на что Икер резко и даже как-то зло пожал плечами и что-то проговорил. Пуйоль замотал головой так, что его пышная шевелюра болталась во все стороны, а затем заговорил что-то, кивая Касильясу и даже обрисовывая над головой нимб. Икер закатил глаза и, судя по всему, хмыкнул. – Долго ещё? – пробурчал Хаби скорее самому себе, чем кому-то из круга. Словно по сигналу, дверь номера со скрипом отворилась, и Давид снял футболку с глаз Сеска. Касильяс с Пуйолем тут же отвернулись друг от друга. Фабрегас напугано озирался, как попавший в силки зверёк. Как сам Серхио не так уж давно. – На колени, – подсказал Икер, видимо, желая закончить этот балаган побыстрее. Выражение лица Фабрегаса сменилось с испуганного на хитрое. Серхио знал, как в такие моменты скачут чёртики в глазах Сеска – в молодёжке они вдвоём не раз кого-то разыгрывали. – О, масонский орден? А кровь из черепа дадите? – Сеск начал притворно суетиться и затараторил: – А что вы не в этих... Ну, халатики с капюшоном, как их там? О, накидки! Во, что вы не в накидках? Рамос не выдержал и чуть повернулся к Нандо. На губах Торреса играла лёгкая улыбка, а во взгляде читалось что-то тёплое. И хотя Фернандо устал не меньше Икера и его самого, он смотрел посвящение очень внимательно, не отвлекаясь ни на секунду. – Франсеск Фабрегас, – начал Икер, уверенно прерывая Сеска, – мы собрались… – Франсеск Фабрегас-и-Суле, для начала, – копируя властный тон голкипера, поправил его Сеск. Раздались смешки, Серхио сам едва удержался, чтобы не захохотать. С губ Торреса сорвался серебристый смешок, и этого хватило, чтобы на несколько секунд всем его существом завладели мурашки. – …чтобы посвятить тебя в игроки сборной Испании, – как ни в чём не бывало тянул Касильяс. – Клянёшься ли ты.... – Можно сразу поцеловаться? – вновь перебил его Сеск. Торрес звонко хихикнул, и Серхио мог поклясться, что это самый приятный звук, который он когда-либо слышал. Лучше, чем похвала тренера, лучше, чем фламенко, и почти такой же притягательный, как его имя на губах извивавшейся под ним девушки. – Игроки сборной Испании, – передразнивая Икера, церемонно начал Фабрегас, – клянётесь ли вы не звать меня Сексом? Всех душил смех, и если Икер ещё пытался сохранить деловое лицо, то Пуйоль и Хаби согнулись пополам, а остальные, в том числе Торрес, поглядывали на новичка с уважительным удивлением. Интересно, Сеск первым додумался довести этот «ритуал» до откровенного фарса? – Клянетесь ли вы никогда не пасовать мне на левую? – продолжил Фабрегас, окончательно перехватывая инициативу у Икера, не оказавшего сопротивления. «Ещё немного, и он будет с повязкой выходить», – едва слышно прошептал Фернандо на ухо Рамосу. «Могу поспорить, Икер в своём первом матче голевую не отдавал», – ответил Серхио, почти касаясь губами мочки уха Нандо. «Да и во втором, думаю, тоже», – подмигнул Торрес. Сердце билось так, что впору было опасаться за сохранность рёбер. – Я лично ничего обещать не могу, – хитро улыбнулся Икер. Остальные молчали. – Клянётесь ли вы всегда здороваться со мной перед клубными матчами? – Клянусь, – нарочито небрежно ответил Вилья, первым взяв на себя это обещание, и все повторили за ним. Серхио пожалел, что не додумался притащить с собой камеру – такое шоу явно станет притчей во языцех. Не то, что его. Да уж. Голевая и вечная память в первый же день в сборной – хоть сразу завершай карьеру. – Клянетесь ли вы, – патетический тон Франсеска отдавал мессой, – сделать мне бутерброд с ветчиной и сыром? И пивка, а? У этих англичан такая бурда вместо пива, вы бы знали! Секундная заминка – и… – Хрен тебе, – так же тихо и торжественно ответил Вилья – все, опять же, тихо, почти хором повторили. – Это. Было. Круто! – восхищённо покачал головой Торрес, первым обнимая Сеска, причём так крепко, словно он забил решающий гол в финале чемпионата мира. Вслед за Икером на Фабрегаса набросились остальные, и круг стремительно сжимался в точку. – Ну хотя бы бутерброд? – раздался из её центра глухой и псевдо-обиженный голос.