Нить правды

16 мая 2006

Серхио – Рамо-ос! – раздался сзади насмешливый оклик Икера. – На поле тоже за «Севилью» будешь? – Ой, бля… – он хлопнул себя ладонью по лбу. – Привычка. И знакомые голоса за дверью хозяйской раздевалки, когда ему теперь в гостевую. Где, как оказалось, не было шкафчиков с номерами и фамилиями, а ещё серебристых табличек с выгравированными мотивирующими цитатами под потолком. Вместо шкафчиков у гостей были скамейки светлого дерева, на четверых каждая, и штанга с вешалками над ними. Вешалок могли бы дать и побольше, а уж про небольшие сейфы, стоявшие в углу верхней полки каждого шкафчика, Серхио вообще предпочитал не вспоминать. Он переоделся и вышел в коридор, где уже стояли, болтая, Хесус, Антонио и Кепа. При виде друга они расплылись в улыбках. Кепа Бланко первым подал руку – всё такую же жилистую и загорелую, как и при прошлой встрече. Было сложно поверить, что Кепа старше него всего на три года – он начал лысеть, когда Серхио ещё играл за «Севилью», и на лбу уже образовались внушительные залысины. – Уже строите грозные планы, как переломать мне все ноги? – рассмеялся Серхио, обнимая и хлопая по спине сначала Антонио, потом Хесуса. Самому себе было тяжело признаться, как он соскучился по друзьям, несмотря на частые звонки. Из хозяйской раздевалки вышли Хосе Марти и Хави Наварро, почти не останавливаясь, пожали Рамосу руку и пошли на газон, о чём-то вполголоса переговариваясь. – А то! Уже отпилили углы у всей мебели… – подмигнул Кепа. – Да я всего раз!.. – …в минуту… – вставил Антонио. – …о неё ударился! Засранцы, вы мне это всю жизнь напоминать будете? Вот и пей после этого с вами… Он бросил взгляд на настенные часы (конечно, с эмблемой «Севильи») – разминка должна была начаться с минуты на минуту. – Это мы ещё никому не рассказали, как ты бегал за кошкой и пытался объяснить ей теорию относительности на примере трёх ложек, зажигалки и яблока. Предчувствуя, что следующей пойдёт история о пылесосе, он поспешил ретироваться: – Ладно, ребят, мне пора, боюсь, если я выйду на тренировку с вами, узнаю о себе много нового. – Что, даже больше, чем от кошки? – Да пошли бы вы!.. – Серхио отвесил Хесусу звонкий подзатыльник и со смехом побежал на газон. – Так тебя точно не заподозрят в том, что ты за нас! – раздался сзади весёлый голос Антонио. – По ногам дам – даже не задумаюсь, – хмыкнул Серхио, стоя уже на предпоследней ступеньке. – Только учти – падать буду, как будто меня Майк Тайсон свалил… ну, тебе ли не знать, – подмигнул Хесус. После тренировки Серхио зашёл в раздевалку и сразу взял из сумки телефон – не звонили ли родные, уже сидевшие на стадионе. Среди них была даже Каролина. Рамос не знал, можно ли было всё ещё считать её своей девушкой – с их-то частотой встреч. Но официально они не рвали, так что, в общем-то, газеты могли печатать её фото с подписями «девушка защитника «Королевского клуба» Серхио Рамоса». Пропущенный был только один – от Фернандо. Рамос уже и припомнить-то мог с трудом, когда они в последний раз говорили. Череда игр утомила его, и Нандо, видимо, тоже был не в лучшей форме для поддержания дружеских связей. Выйдя в коридор (и тут же припомнив с десяток уединённых местечек), он набрал Торреса. – Привет. Ты, я смотрю, минут десять назад номером ошибся. – Да, – голос у Нандо был не слишком-то радостным. – Я набирал Серхио Рамоса, а попал, судя по репортажу с разминки, к сонной мухе. – Раз уж с голами не задалось, решил попробовать себя в остроумии? – А ты не только на поле балуешься подлыми приёмчиками. Удивительно, что при этом у тебя так мало карточек. А если серьёзно – каково это, играть против своих? – в голосе Нандо слышалась искренняя теплота. – После игры расскажу. – Я бы пожелал удачи, да не знаю, что тут удачей назвать. Ты ведь не обрадуешься, если твои друзья проиграют. – Но и не обрадуюсь, если проиграю сам, – вздохнул Серхио. – Удачи тебе! И звони, я… буду рад. Серхио досчитал до трёх и уже готов был бросить трубку, как послышалось тихое: – И я, – и на том конце раздались гудки. Он простоял в боковом коридоре ещё минуты две – сердце колотилось, как бешеное – и направился к гостевой раздевалке. Вокруг было пусто, хотя издали доносились многочисленные голоса. Руки подрагивали, и вырубить перед игрой мобильник никак не выходило. Шагов сзади он не услышал, поэтому, когда на плечо опустилась рука, вздрогнул, выронил телефон и чуть не закричал. – Неужели ты забыл, как провести кого-то в подтрибунку? – с хитрой усмешкой поднял брови Антонио, кивая на упавший сотовый. Пол был плиточным, но по счастливой случайности у телефона даже крышка не отлетела. – Это не… – он очень вовремя наклонился за мобильником, потому что чувствовал, как запылали щёки, а успокоившееся было сердце снова гулко застучало. – Это просто друг. Как там Мар поживает? Он сам не понимал, почему не мог просто сказать, что общается с Торресом. Как не скрывал Икер, что новости сине-гранатовой раздевалки получает от Хави, как в сборной «до двадцати одного» дружили парни из «Барсы» и «Эспаньола»… да много кто. – Уйти от ответа – это единственная причина, которая может заставить тебя поинтересоваться моей жизнью? – с усмешкой спросил Антонио. – Вы… – хотя упрёк был шутливым, стало очень неуютно. – Надеюсь, вы не расстались с той недели, когда я последний раз задавал этот вопрос? Вместо ответа Антонио лишь рассмеялся, хлопнул его по плечу и пошёл в раздевалку. ***

24 мая 2006

Икер На полях, которые стискивали шоссе с обеих сторон, росла кукуруза; её толстые тёмно-зелёные стебли были ему примерно по пояс. Несмотря на то, что на сборах обычно смотрели сквозь пальцы, если в свободное время игроки были не на базе, мотаться домой второй раз не хотелось, поэтому Икер искренне надеялся, что не забыл ничего важного. Из магнитолы нёсся какой-то слащавенький поп с навязчивой мелодией. Будь в машине ещё кто-то, Касильяс бы непременно начал искать какую-то другую радиостанцию, но он ехал на сборы в одиночестве, поэтому мог не париться. Дорога была хорошо знакомой. Года четыре назад «Реал» продал базу «Спорт Сити», где он тренировался с восьми лет, и несколько месяцев пришлось провести недалеко от Лас Росас, пока в Вальдебебас не достроили «Сьюдад Депортива дель Реал Мадрид». И Икер вместе с одноклубниками сменил временное пристанище на постоянное. Новая база, конечно, стала ему домом совсем не сразу – «Спорт Сити» была почти в центре Мадрида, в двух шагах от «Сантьягу Бернабеу» и окружена частоколом многоэтажек. «Вальдебебас» же оказалась чистым полем недалеко от аэропорта, из-за которого тренера периодически прерывал гул подлетавшего самолёта. Впрочем, к тому моменту, как в «Реал» перешёл Бекхэм, он уже привык к «Сьюдад Депортива», и замечание Дэвида о том, что в Кэррингтоне лучше, вместе со всей командой воспринял в штыки. Впрочем, как только Дэвид обвёл приветствовавших его новых одноклубников внимательным взглядом и вкрадчиво сказал, как он рад играть с ними, возмущение исчезло без следа. На соседнем сидении зажужжал мобильник. Икер кинул взгляд на дисплей телефона – звонил Хави. – Если ты как обычно, то есть где меня черти носят – будут носить ещё минут пятнадцать, – не поздоровавшись (да переживёт Хави как-нибудь без «доброго утречка»!), сказал Касильяс. Надо было бы ещё выключить радио, чтобы не нарваться на подколки по поводу девчачьей музыки, но без вторых рук сделать это было невозможно. – Нет, я не как обычно. Звоню предупредить, что тебе пора искать нового соседа, – на фоне усталого голоса Хави слышался шум. – Сине-гранатовых в сборной прибыло. А как там ваша кантера, ещё работает? – А ваш сине-гранатовый кодекс чести выдержит посвящение от капитана «Реала»? – парировал Икер. То, что капитаном станет Рауль, как-то даже не обсуждалось. – Ну, мы с Пуйолем как-то пережили, что нас Йерро посвящал. – Куда хуже ты пережил то, что я тогда уже матчей пять… – Шесть! –…за сборную провёл. Икер рассмеялся, слыша в трубке такой же смех Хави. Да уж, было время… Как-то с трудом верилось, что матчей за сборную у него уже больше пятидесяти. Впереди был съезд с шоссе на более мелкую дорогу – удачный повод закончить разговор. – В отличие от некоторых, которых сопровождает личный водитель, я за рулём. И если не закончу с тобой трепаться, Арагонесу придётся искать нового вратаря. Не знаешь, в больницах можно выбирать себе соседей? Икер повесил трубку и повернул налево, так, что начавшее припекать солнце осталось позади. Он снял солнечные очки и по привычке отложил их на соседнее сидение, к мобильнику, а потом, вспомнив про то, что в салон авто встроен очечник, переложил их. Дорога шла между однообразных трёхэтажных коттеджей красного кирпича, увитых плющом и диким виноградом. Что пешеходов, что машин было мало. По радио началась реклама пиццерии, и Икер выключил магнитолу. Не то, чтобы ему было нельзя совсем ничего вкусного, но ограничивать себя всё же приходилось, что делало всё жирное, солёное и сладкое вдвое вкуснее. Слева показались вышки прожекторов, освещавших тренировочные поля базы. Пару лет назад пытались внедрить пропуска, но их все постоянно забывали, и от этой идеи отказались. Икер обычно показывал права – они всегда лежали где-то в бардачке. Он в очередной раз подумал, что надо бы там убраться, но, видимо, скорее «Хетафе» выиграет Лигу Чемпионов, чем в его машине наступит абсолютный порядок… Серхио После обеда все члены сборной разбрелись по комнатам. Насыщенная утренняя тренировка выжала все силы и из Серхио, и он завалился в кровать с новой серией сериала на ноутбуке. Рамос делил номер с Икером и Мичелом, но общей для них троих была только ванная. И холодильник, где под угрозой исключения из сборной запрещалось хранить еду. Поэтому все таскали вкусненькое (и свеженькое) из столовой, а холодильник использовали для стикеров с записками типа «Не влезай – убьёт!» Он посмотрел примерно половину серии, когда в его комнату робко постучались. – Не спишь? Я не помешаю? – Нандо приоткрыл дверь и аккуратно заглянул внутрь, не решаясь войти. – Просто Давид сейчас с Патрисией говорит, мне как-то неловко вокруг ошиваться, – он поджал губы и покачал головой, правой рукой выписывая в воздухе одному ему понятные узоры. – Нет, нет, что ты, – слишком поспешно заверил его Серхио. Видя, что не убеждённый до конца Торрес всё ещё прилип к дверному косяку, Рамос призывно махнул рукой. – Вы в одной комнате? – Арагонес считает, что это поможет нам лучше понять друг друга. Как будто когда я узнаю, что он очень вовремя уезжает на чемпионат, потому что у Саиды начнут резаться зубки, это чем-то мне поможет, – Нандо закрыл за собой дверь, неуверенно пересёк комнату и присел на край кровати. – Ну, предельная мотивация – терпеть Арагонеса, чтобы не терпеть дочку… Чем займёмся? Нандо жадно вглядывался в обстановку, и Серхио был рад, что на этот раз у него всё чисто. Точнее, ещё не успело стать грязно. – А от чего я тебя отвлёк? – вместо ответа Серхио развернул стоявший на его коленях ноутбук с кадром сериала. – А, знаю, Олалья его тоже смотрит, я пару серий видел, – Торрес вытянулся рядом, и Рамос включил сериал дальше. Теперь сосредоточиться на происходившем на экране стало ещё сложнее – Нандо сидел буквально в десяти сантиметрах, и Серхио косился на него так часто, что перестал понимать, что творилось на экране. Определённо, стоило выбирать что-то с менее напряжённым сюжетом, подумал Рамос, и от этой мысли его передёрнуло. – Ты смотришь вообще? – увидев, как вздрогнул Серхио, Нандо нахмурился, отчего на лбу и у уголков глаз разбежались едва заметные морщинки. Серхио потупился, чувствуя, как запылали щёки. Он попытался сказать что-нибудь в своё оправдание, но не находил слов, и захотелось провалиться сквозь землю. Выхода из этой ситуации не виделось, наоборот, с каждой секундой он всё глубже вяз в трясине беспомощности. И тут Нандо взял его за руку. Просто положил свою тёплую ладонь на его и произнёс: – Ты играешь всё лучше. Странная интонация – вроде бы и комплимент, но в голосе Нандо сквозила едва уловимая печаль. – Да ладно! С Кот-д`Ивуаром я на какой минуте карточку схлопотал? Второй? Третьей? Фернандо закатил глаза, всем своим видом показывая «ничего ты не понимаешь». – Не в этом дело. Когда ты только пришёл, у тебя был десяток приёмчиков, и ты только тасовал их. Мог иногда не по учебнику сыграть, но если тебя совсем в угол загнали. А сейчас мне всё сложнее тебя удивить, а тебе меня – всё проще. Да и удивишь тут, если тебя каждый день на Рауле с Роналдо натаскивают. – Брось, на меня Луис орёт втрое чаще, – ему было не по себе от этих комплиментов, хотя объективных причин сомневаться в искренности Торреса не было. И всё же было куда удобнее рассматривать цветастое покрывало, чем поднять взгляд на Нандо. – Ты игру читаешь невнимательно, а ещё… ты ведь не разболтаешь?.. – Серхио помотал головой, всё так же изучая покрывало. – Ты слишком рассчитываешь на Икера, на его подсказки, а он предпочитает защитников у штрафной держать. А Луис хочет, чтобы ты в атаку подключался, а потом обратно в защиту возвращался. Чтобы ты полузащитника играл, только ещё глубже. В «Атлетико» он уже пытался выстроить такую схему, но… – Нандо вздохнул, и Серхио поспешил сменить тему: – Ты же с Россией уже играл на Евро? Как они? – С тех пор два года прошло. Сам понимаешь, за это время что угодно могло случиться. Кажется, у них тренер сменился, и ещё сменится – они вроде Хиддинка позвали, но в субботу у них ещё не он будет, – Торрес пожал плечами. Фамилию Хиддинка Серхио смутно припоминал – тот тренировал «Бетис», правда, где-то пару месяцев, не больше. – Прости, я, пожалуй, уже засиделся… Давид там, наверное, уже обговорился. – Конечно, можешь идти… – Торрес поднялся с кровати, и Серхио спешно прибавил: – Если что, заходи. – Всенепременнейше, – улыбнулся Нандо перед тем, как бесшумно закрыл за собой дверь. Примятое покрывало ещё очерчивало его силуэт, и казалось, что тень Торреса продолжала сидеть рядом. ***

25 мая 2006

Серхио Он вскочил от резкой трели будильника – восемь утра, на газоне ещё роса не высохла, какого чёрта надо вставать так рано? – и сразу же поплёлся в душ, не разбирая дороги. И лишь на обратном пути, более-менее продрав глаза, Серхио заметил, что на подоконнике лежало что-то яркое. Это была бутылочка смазки, к которой кто-то прилепил ядовито-зелёный стикер с небрежной надписью «единственное, что пропихнёт тебя в состав» – явно чья-то шутка, но Серхио был слишком на взводе, чтобы просто над этим поржать. Чемпионат мира приближался, и Рамос, сыгравший несколько товарных матчей, рассчитывал на попадание в основу, но Арагонес был им недоволен. Причину недовольства тренера понять получалось смутно – Луис что, серьёзно хотел, чтобы Серхио убегал в атаку? Форвардов в сборной завались, а с атакующими полузащитниками вообще заатакуйся, защитников-то что привлекать? Почерк казался смутно знакомым, но это ни о чём не говорило – на занятиях по тактике все делились друг с другом тетрадками, когда не успевали что-то записать, и скопировать чужой почерк на несколько слов было элементарно. Рамос выскочил из номера в пижамных штанах и старой футболке, с растрёпанными волосами, и бросился искать шутника. Торопливые шаги гулко отдавались от бледно- жёлтых стен. Он пролетал коридор за коридором, но было пусто: до завтрака оставался ещё почти час, и игроки вроде Икера, которым не нужно было полчаса причёсываться, ещё спали. Кто это мог быть? Точно не Икер, такие скабрезные прикольчики не в его стиле. Вряд ли Каньеррес, в его возрасте так не шутят. Хави? В принципе, почему бы и нет. Хотя он больше по части погоняло придумать позаковыристее, фантазии, в том числе на газоне, ему было не занимать. Рейна? С чувством юмора у него было куда лучше, чем у конкурентов в борьбе за позицию. Только вот бесшумно просочиться в чужой номер с его габаритами... Хотя, в общем-то, не такие уж габариты. Это он, Рамос, уже привык к тощим, жилистым футболистам, а в любой другой компании Пепе назвали бы как минимум «подтянутым». Вилья? С юмором у него уж точно не хуже, чем у Рейны. Вот только он в одном номере с Нандо, а тот вряд ли бы одобрил такое. Или одобрил бы? Стало как-то не по себе – вроде они нормально общались, а что Торрес за человек, он почти не знал. Да и этот странный визит вчера… Серхио едва не врезался в открывшуюся дверь после очередного поворота. Из-за двери выглядывало заспанное лицо, и, не успев толком рассмотреть, кого он, собственно, словил, Рамос схватил полусонного футболиста за рубашку и затащил обратно в его номер. И только прижав растерянного соперника к белой плитке ванной, в ярком свете ламп Серхио понял, что это Фернандо. – Смешно, да? – рявкнул Рамос, и эхо его слов разнеслось, наверное, на весь коридор. – Любопытно проверить, понравилось ли мне? До завтр… Торрес ловко вывернулся и зажал Серхио рот ладонью. – Заткнись, сейчас всех нафиг перебудишь. Я просто выглянул посмотреть, кто тут топает, как носорог, с утра пораньше, и оторвать этому носорогу нос с рогом. Что ты тут устраиваешь, объясни нормально. И тихо, а то нам обоим носы поотдирают. Ему-то легко было говорить, не проходило и дня, чтобы Луис не похвалил Фернандо за какую-нибудь мелочь: то особенно сильным ударом поразил ворота, то обвёл на тренировке Карлеса, то, играя в квадрат, удачно отобрал мяч у Рауля. Да и знакомы они с Арагонесом были ещё по «Атлетико», как тут не расслабиться… Торрес неуверенно отнял руку от его лица, готовясь в любой момент снова зажать ему рот. Так что вместо крика Серхио зашипел: – Ты ко мне в комнату ночью пробрался? Изучил всё днём, чтобы ни обо что не споткнуться, и пришёл? – он прижал Торреса к стене, правой рукой зарываясь в его растрёпанные волосы, а левой стискивая запястье Нандо. – Смешно, блять, оборжаться? В соседнем номере включили душ, и капли, казалось, колотили в тонкую стенку, разделявшую комнаты. Серхио тяжело дышал. До лица Фернандо оставалось сантиметров пять. Совсем рядом – он мог рассмотреть каждую трещинку на губах, каждую морщинку на веснушчатой коже... Родинка на краю верхней губы была не идеально круглой, а чуть вертикальной, карамельно-коричневой... – Терпеть не могу тебя и твоё ёбанное чувство юмора… – прошептал он, уже не чувствуя уверенности в своих словах. Он вообще не чувствовал уверенности. Ярость, застилавшая глаза мутной пеленой, таяла. – О чём ты вообще? – выдохнул Нандо. Облачко тёплого воздуха сорвалось с его губ и, улетая, защекотало Серхио щёку. Его трясло. Губы Торреса были всё ближе, и перед глазами всё начинало плыть. Оставалось только развернуться и убежать – или, как с Икером, идти до конца и надеяться. Тело не слушалось – он просто не мог уйти от Нандо, когда тот так близко. В голове пульсировало одно желание, и сил сопротивляться уже не было. А даже если бы были – нервы напряглись до предела, внутренности закручивались в плотный ком. Нандо глядел на него своими каре-зелёными глазами, не моргая. Он был так близко, что Серхио ощущал мятное покалывание в носу – запах его зубной пасты, сплетавшийся со свежим цитрусовым гелем для душа. Он поцеловал Торреса. Скользнул губами по гладко выбритой щеке – Нандо даже не поморщился, а его кожу, как назло, после бритвы всегда жгло, – коснулся уголка губ и, проведя языком по верхней, засосал между своих, наслаждаясь вкусом. Жар рта сплетался с мятным холодком пасты, футболка была мягкой, тёплой, и желание вытесняло страх встретиться с Фернандо взглядом. Будь его воля – этот поцелуй бы длился вечно. Тонкие губы Фернандо чуть сминались под напором ласкавшего языка, а волосы проскальзывали между пальцами, как песок на пляже. Сквозь футболку спину прожигала рука Нандо, и это сносило крышу окончательно. Он бы вечно покусывал губы Торреса, становившиеся всё мягче и отзывчивее, гладил по широкой, мускулистой спине и ловил губами его прерывистое дыхание. Совсем рядом послышались шаги, и Серхио испуганно отскочил от Нандо. Давид громко постучал: – Торрес, чтоб тебя, ты там повеситься решил? Давай быстрее! Серхио застыл столбом, судорожно пытаясь придумать хоть какую-то отмазку, какого чёрта он забыл в чужой ванной в восемь утра, а Фернандо спокойно взял его за руку и потянул к двери. – Что ты раньше не крикнул? – в тон Давиду ответил Нандо. На его щеках всё ещё играл румянец, впрочем, из-за густого сплетения веснушек это было незаметно. Сам Серхио подозревал, что покраснел весь, от макушки до пяток. Уши гарантированно горели огнём – теперь, когда отступал ступор, он чувствовал это. В трусах и футболке с каким-то мультяшным героем Давид тоже не выглядел как человек, способный сложить два и два, так что страх быть пойманным отступил. Тем более, Фернандо, похоже, не собирался его выдавать, но осознать это до конца пока не получалось. – Мы с Серхио как раз боялись тебя разбудить, поэтому и пошли сюда, – объяснял Фернандо, бросая на ванную комнату последний внимательный взгляд. Вилья явно не проснулся настолько, чтобы спросить, какого чёрта они не пошли к Рамосу. По крайней мере, он кивнул, удовлетворившись таким ответом, и ничего не спросил. Серхио почувствовал, как с плеч падает тяжёлая ноша. «Гениально», – только и мог прошептать он на ухо Торресу, не упустив последний шанс прикусить заодно мочку уха. Выходя из ванной, Фернандо умудрился незаметно пихнуть его острым локтем в рёбра – тычок оказался почти безболезненным. – Я так понимаю, за «доброе утро» можно и в нос получить? – оборачиваясь к зашедшему в ванную Давиду, спросил Серхио. Вилья в ответ только хмыкнул, но уже не так раздражённо. – Мы обсуждали, кто станет чемпионом в «Формуле-1» – Алонсо или Шумахер? – Да что обсуждать – Алонсо, он на днях Гран-при Монако выиграл! – Но… – похоже, Давид начал просыпаться, и Серхио снова стало не по себе. – Слышать ничего не хочу! – Давид хлопнул дверью, и из ванной послышалось приглушённое: – И вообще, он тоже из Астурии, так что даже если бы Алонсо плёлся позади Трулли, я бы всё равно его поддерживал! Стоило Вилье закрыть дверь, Серхио пулей вылетел из комнаты. Лицо горело, мысли путались, а ноги заплетались. Хорошо хоть, что коридоры базы были всё ещё пустынны, хотя из-за закрытых дверей уже слышались возня и шум воды. Он влетел в номер, каким-то чудом не столкнувшись с шедшим в душ Икером (тот успел отшатнуться и проводить Рамоса удивлённым взглядом), захлопнул дверь своей комнаты и повалился на кровать. Это что, они с Нандо больше не будут общаться? Мать твою, что ж он наделал-то?