Нить правды

25 мая 2006

Серхио Весь оставшийся день он старался держаться от Торреса подальше. Сделать это было несложно – Нандо общался со своими одноклубниками и не искал встречи – но взгляд почему-то упорно тянулся к Фернандо. Чтобы не пересечься с ним после второй тренировки, Серхио задержался в раздевалке, принимая контрастный душ и выполняя какие-то упражнения на растяжку. И первое, что Рамос увидел, открыв дверь в свой номер, – спину Торреса, говорившего о чём-то с Икером. Нандо повернул голову, и они на секунду встретились взглядами. По каре-зелёным глазам было не понять, о чём он думал. В груди ёкнуло. – Не буду тебя больше задерживать, – бросил Икеру Торрес, небрежно пожимая плечами. «Что он хочет?» – пронеслось в голове, и Рамос почувствовал, как загорелись уши. Казалось, так страшно ему не было с тех пор, как он прятал от отца первую татуировку. Касильяс так же небрежно кивнул и зашёл к себе в комнату. Как успел увидеть Серхио в приоткрытую дверь, Икер уже начал обживать пространство, раскидав вещи по всему номеру – футболка, в которой он был вчера на ужине, скручена на стуле, рукава толстовки болтались по полу. – Пошли? – Нандо невозмутимо кивнул в сторону его двери. Смотреть ему в глаза всё ещё было страшно, и Серхио буравил взглядом стену за плечом Фернандо. Рамос кивнул стене и на негнувшихся (уже негнувшихся?) ногах пошёл за Торресом. Чувства были похожи на те, с которыми выходишь на важный матч – от нервов и предвкушения колотит, ожидание становится невыносимее с каждой секундой. – Зачем ты пришёл? – сипло спросил он и тут же прикусил губу, пожалев о своём решении. За те доли секунды, пока ничего не произошло, Серхио успел передумать, обматерить себя за поспешность и отбросить с десяток вариантов извинений – от банального «прости» до двусмысленного «я не это имел в виду». Не это? Что же тогда, если не это? Торрес скульптурой застыл на середине комнаты. Казалось, он даже не дышал, и Серхио захотелось сбежать – хоть через дверь, хоть в окно выпрыгнуть. По фигу, что этаж второй, а внизу асфальтированная дорожка. Ну почему всегда, когда Нандо был рядом, он вёл себя, как полный придурок?! – За тобой, – так же тихо наконец ответил Фернандо. Серхио показалось, что он ослышался – не мог Торрес этого сказать, просто не мог! Фернандо развернулся, одним длинным шагом, почти прыжком, преодолел разделявшее их расстояние и поцеловал его. Всё это не отняло у Торреса и секунды. «Видимо, ему тоже было страшно. Нет, честнее не так – надеюсь, ему тоже страшно», – пронеслось в голове, пока он неосознанно льнул к Нандо. – Нет… нет… тут стены картонные просто… увижу архитектора – урою нахрен… – шептал он в мягкие губы. Правой рукой Серхио скользил по щеке Торреса – подушечки пальцев покалывала щетина. Он потерял счёт времени. Растворился в тепле ласкавших губ и рук, подмечая мельчайшие детали: какая светлая, почти белая кожа во внутренних уголках глаз Нандо, как быстро бьётся под пальцами жилка на его шее, как он пытается вдохнуть уголком рта, не разрывая поцелуй… Всё это длилось вечно. Фернандо чуть отстранился: – Ужин нас ждать не будет. – Как, уже? – Серхио поднёс запястье к глазам. Без десяти семь. Это не укладывалось в голове. На запястье Нандо тоже были часы – чёрный пластиковый ремешок охватывал выпиравшие под кожей косточки, а на экране мигали беспощадные 18:51. Рамос посмотрел в окно – оранжево-красное солнце уже садилось, и машины на парковке отбрасывали вытянутые тени. – У тебя спешат, – только и смог сказать он, чувствуя себя ужасно неловко. – И почему ты вчера опоздал? Я уж думал, тебя не вызвали… – Ты уж боялся, что меня не вызвали? На это оставалось только рассмеяться. И, опустив взгляд, кивнуть – как можно незаметнее. ***

26 мая 2006

Серхио С утра, сразу после завтрака, была теоретическая часть. Непривычно, но вечером предстояло отправиться в Альбасете, что перевернуло всё расписание с ног на голову. Ехать туда – часа два с половиной, если без пробок, но в вечер пятницы рассчитывать на пустынные дороги не приходилось. Все сидели с блокнотами или тетрадками, и Серхио поглядывал на чужие записи, пытаясь сравнить почерк с тем, который был на записке к смазке. Из тех, кто был в зоне видимости (а таких было немало: сидевшие прямо перед ним Фабрегас и Вилья, расположившиеся правее Пабло и Карлес, левее – Хаби и Луис Гарсия), никто не выписывал углы так остро. Но каждый при желании мог бы. Фернандо сидел между ним и Пабло и напряжённо вслушивался в речь Арагонеса. Со вчерашнего вечера они ничего друг другу не сказали, если не считать утреннего приветствия. И сейчас, сидя рядом, Серхио случайно касался ногой бедра Торреса – А, и, кстати, раз уж мы о России, скажу пару слов про мафию, – казалось, тренер только что предложил сыграть в костюмах розовых слоников, так быстро Серхио поднял на него взгляд. И не он один – остальные тоже глядели на Луиса с удивлением. – Некоторые из вас знают доктора Фуэнтеса, который помогает с результатами допинг-тестов. Так вот – облава на него уже началась. И, судя по найденному, проблем у него столько, что спасать вас он не сможет. Так что никакого алкоголя и наркотиков. Насколько Серхио мог видеть, никто и бровью не повёл. За покерным столом тренировались? Икер с каменным лицом медленно опустился на спинку стула. Пальцы Касильяса сжимали карандаш до побелевших костяшек, но в остальном голкипер остался невозмутимым. Сразу вспомнились слова Нандо про то, что с попаданием в основу «Реала» все слетают с катушек. Сомнение мучило Серхио недолго – когда он вышел тренироваться на газон, все мысли уже занимала предстоящая игра, а к вечеру он и думать забыл об опальном докторе и странном напряжении Икера. Автобус тронулся с сорокаминутным опозданием. То есть первый раз он выехал за ворота ещё на двадцать третьей минуте, но спустя пять минут петляния по узким улочкам Лас Росас Арагонесу позвонил физиотерапевт – его в сутолоке просто забыли… проржавшись, они развернулись. Фернандо снова сидел рядом – расслабленный, сонный, растекшийся по креслу – и смотрел в окно из-под полуприкрытых ресниц. Серхио стянул было у него левый наушник – впереди Давид с Сеском (и когда они только успели так сдружиться?) уже дремали под один плейлист. Но, воткнув наушник, Рамос тут же его вытащил – оттуда пальнуло гитарным роком и рычащим голосом, назвать который пением у него язык не поворачивался. Нандо повернул голову в его сторону, хмыкнул и забрал наушник себе, а затем повернулся совсем и, пристроив голову у него на плече, закрыл глаза. На губах Торреса играла едва заметная улыбка. Серхио едва удержался, чтобы не ткнуть его под рёбра или не потрясти – «эй, уточка-гриль, переворачивайся! Сам же просил будить, когда спишь на левом боку» – но вовремя осадил себя: это же Нандо, а не Антонио. Осторожно, стараясь не шевелить правой рукой, Серхио достал из кармана плеер. ***

27 мая 2006

Икер До матча оставалось меньше получаса, и, переодеваясь из тренировочной формы в игровую, он в сотый раз прокручивал в голове вчерашнюю лекцию Арагонеса и старался не думать о тех словах, которыми Луис закончил. Музыку сегодня врубал Серхио, и от гитарных завываний тряслись даже стены. Сквозь песню едва ли можно было расслышать обрывки разговоров: – Да ничего мне за это не было! – отмахивался Сеск, всем своим видом показывая, что то, о чём он рассказывал Вилье и Маркосу – сущая ерунда, пустяк какой-то. – Разве что ребята ещё долго не упускали случая подколоть: «на права сдать – это тебе не в Фергюсона пиццей кидаться» и всё в таком духе, – Фабрегас заливисто рассмеялся. – Захожу я, значится, в раздевалку, а там эти горе-шутники… – Пепе Рейна, как всегда, травил какую-то байку. Сидевшие рядом с ними поглядывали на Пепе с интересом: Рейес едва сдерживался, чтобы не рассмеяться, а Асьер хихикал в рукав. – …еле убежал тогда – вцепилась, как пиявка. Я дёру дал – а она за мной! – размахивал руками Пабло. Заматывая запястье лентой тейпа, Икер высматривал в сновавшей толпе, не надо ли кому помочь. Ему вновь досталась капитанская повязка – выпустить Рауля Арагонес обещал только со второго тайма, на замену Луису Гарсии – и ответственность немного давила. Было непонятно, кому – и когда, в отель они попадут хорошо за полночь – посвящать новичка. Икер уже проводил «ритуал», но тогда Рауля даже в заявке не было, а тут с новеньким они оба выходили во втором тайме… При Рауле облажаться было куда более неловко, чем когда Фабрегас фактически посвятил себя сам, а Икер стоял зрителем, только кивая в нужных местах. Но Иньеста вроде не выглядел тем человеком, который может отчебучить что-нибудь эдакое, и посвящение могло пройти как всегда. Впрочем, это явно не те мысли, которые тренер хотел бы видеть до матча. Интересно, Хави рассказал Андресу о посвящении Сеска? И вообще о ритуале? Оглянувшись на Иньесту, Икер заметил, как тот, скрючившись на низкой скамье, регулировал натяжение щитков – сдвигал застёжку на пару делений то вправо, ослабляя ремешок, то влево, затягивая его сильнее. Хави рядом не было – должно быть, ушёл на массаж. – Расслабься, – подойдя ближе, Икер похлопал Андреса по плечу. – Я знаю, сказать проще, чем сделать… – Я и не нервничаю, – оборвал его Иньеста тихим, хриплым голосом. – Ага, – Икер не мог сдержать сарказма. – Хави тоже так делает, когда не нервничает. Андресу оставалось только кивнуть и криво усмехнуться. – Когда я впервые попал в сборную, тоже было не по себе, – он сел рядом, как садился Рауль, когда ему самому требовалась пара слов. – Сказать по правде, я думал, вот-вот в обморок упаду, – Андреса передёрнуло. Мда, Рауль явно приободрил бы получше… – Я облажаюсь, – ещё тише, но всё так же твёрдо сказал Иньеста. «Чтоб вас всех, ну и что на это отвечать?» – не то раздражённо, не то беспомощно пронеслось в голове. Андрес поднял голову – на бледной коже едва заметные синяки под глазами казались пугающе яркими. – Тебе даже не свистели на тренировке, ты чего? – раздался непринуждённый голос Хави, и Икер облегчённо выдохнул. – Когда я первый раз вышел – Икер, помнишь? – мне аплодировали трибуны соперников, – Хави занял его место. Ещё бы не помнить! На редкость промозглая середина ноября, Севилья, товарняк с Нидерландами. Проигранный, кстати говоря, товарняк. За спинами Хави с Пуйолем ещё шутили, что посвящать их лучше капитану голландцев – он-то играл в «Барсе». А Йерро мало того, что «сливочный», так ещё и нарвался на красную. Хави – язык без костей! – тем временем продолжал распинаться: – Думал, это моя последняя игра за Испанию, и молился, чтобы хоть за сборную Каталонии когда-нибудь позвали… Так что не парься, – Хави прибавил что-то на каталонском, слишком быстро, чтобы Касильяс мог разобрать, но звучало по-настоящему ободряюще. Плечи Андреса чуть опустились, и он улыбнулся краями губ. «Медаль «худший капитан в истории сборной» у меня в кармане», – только и мог отметить Икер. Дверь в раздевалку отворилась, и зашёл Арагонес, следом за которым семенил помощник. – Молодёжь! – зычно обратился Луис, и Серхио тут же выключил музыку. – Наши гости проделали более чем десятичасовой путь, – сказал тренер мягко. – Негоже разбивать их в пух и прах… но придётся. Все рассмеялись,и Икер выдавил из себя улыбку и какое-то невнятное покашливание. – И не забывайте – это русским потом на Мальдивы, а вам ещё в Германии пахать. Так что поберегите ноги, руки и прочие органы. – Да, сеньор! – от голосов завибрировали пол и стены, и эта дрожь, пробегая по коже, придала решимости. Может, он и был худшим капитаном Испании, но с футболом-то он справится? *** – Рауль, – шёпотом позвал он, украдкой поглядывая на Иньесту. Тот стоял метрах в трёх от них и в гуле раздевалки не мог слышать ни слова. – Когда посвящение? – Не я тут капитан, – тем же шёпотом ответил Рауль. Понять интонацию по тихому голосу было невозможно, а внешне нападающий был абсолютно спокоен. Помедлив, Гонсалес прибавил уже со вполне искренней улыбкой: – Хорошо справляешься. Рауль говорил вполне искренне, и стало стыдно, что в перерыве он не отдал капитанскую повязку. Собирался же, но и подойти было недосуг, и опасался реакции Арагонеса, и… И просто приятно быть капитаном сборной, хотя никаких преимуществ это не давало. Отношения других – и членов сборной, и персонала – это не меняло, какими-то особыми обязанностями не обременяло, а прав не давало вообще, даже на пресловутый разговор с судьями. – Брось самоедство, что сделано – то сделано, – Рауль словно прочёл его мысли. – Каждому нужен преемник. Внутри на мгновение взметнулась паника – как, он всегда будет капитаном? – То есть ты посвящать не будешь?.. – он кивнул в сторону Андреса. – Как ты хочешь, – Рауль пожал плечами и понёс грязную форму к корзине, полной сине-красной ткани. Его жёлтый свитер уже затерялся где-то в недрах. – Хватит с меня на сегодня капитанства, – «и так уже Андреса не подбодрил, сторону монетки не угадал и победу не принёс». – Без вопросов, – пожал плечами Рауль и наклонился к Маркосу, шепча: – Часа через полтора, в моём номере, передай остальным. С плеч словно гора свалилась. ***

28 мая 2006

Икер Телефон зазвонил в семь утра. Учитывая, во сколько он заснул, было неудивительно, что казалось, что он только сомкнул глаза, и вот уже сотовый противно трещал над ухом. Голова раскалывалась, и, поворачиваясь к мобильнику, он выдохнул пару ругательств. Мелодия раздавалась так громко, что был бы номер не одноместным – он бы уже издыхал в луже собственной крови. А так Икер только придумывал, как убьёт позвонившего, и дожидался стука в стены и волны доносившегося издалека грязного мата. – Икер! – раздался из динамика до неприличия счастливый и бодрый голос. В висках начало зудеть ещё сильнее. – Ну, с ничьими не поздравляют… – «понимающе» протянул на том конце Роб. – Ёб твою мать, Роберто, какого чёрта? Охуел в такую рань звонить? Роб пропустил мат мимо ушей – в журналистской школе натаскали? – и как ни в чём не бывало продолжил: – Дель Орно правда уехал? И сборная просит у FIFA замену? Или эту новость в печать не давать? Икер, ау, что писать? «Что писать? Блять, может, за тебя ещё в печать сдать номер?» – Иди нахуй, – выдохнул он на одном дыхании, поворачиваясь а спину. За окном уже рассвело, солнце выжигало атласные шторы. – Сейчас у меня для тебя только непечатные слова, и я понятия не имею, где в такую рань шляется Асьер. Не дождавшись новой порции вопросов, он бросил трубку, проклиная Роба за то, что тот решился позвонить, и себя – о чём он только думал, когда давал ему свой телефон? Отпихнув сотовый куда-то в сторону, он повернулся на другой бок и закрыл глаза. Головная боль потихоньку начала стихать. За окном чирикали птицы. Он только теперь услышал их – и этот звук показался громче отбойного молотка. Во всём теле чувствовалась тяжесть, мысли путались – травмированный дель Орно, ничья с русскими, хорошо хоть, никого не разбудил, хотя, может, за завтраком ему ещё наваляют… Стоп! Номер же и не был одноместным!.. Рамос что, спал как убитый? Он медленно присел, опираясь на нывшие после игры руки, и вгляделся в соседнюю кровать – примятая подушка, сбитое одеяло и ни следа Серхио. Глаза слипались, и разобрать очертания парня в ворохе белой ткани было почти невозможно. Рауль бы на его месте уже наверняка поднял на уши всё Альбасете – а он только откинулся обратно на подушку и заснул. *** Серхио – Нет, постой, послушай, что мы делаем? – прошептал он в губы Нандо, тут же целуя его вновь. Фернандо не ответил, только прижался ещё ближе, запустил руку под футболку, поглаживая спину. Кожа под тонкими пальцами покрывалась мурашками. Зрачки Нандо были расширены, дыхание сбилось, румянец почти стёр с лица веснушки, а губы припухли от жадных поцелуев, и таким Торрес был невероятно красив. Настолько, что оторваться от его губ, чтобы услышать ответ, было просто невозможно. Его бросало в жар от одной мысли о том, что они делали, но этот жар был слишком манившим, он сладко пульсировал в низу живота, и невозможно было не ответить на эти прикосновения. Серхио коснулся руки Торреса, провёл от косточек, выступавших на запястье, до плеча, неуверенно дотронулся до шеи и тут же отдёрнул руку, но Нандо чуть заметно, не разрывая поцелуя, помотал головой, и он вернул руки обратно. Когда вчера Торрес, наклонившись к его уху, едва слышно прошептал «коридорчик с пальмой, полседьмого» – он не поверил. – А ты уверен… – отстраняясь, начал Фернандо, но кислорода не хватило, и он замолчал, пытаясь отдышаться. – Уверен, что хочешь знать ответ? Торрес смотрел на него своими вишнёвыми глазами, смотрел пытливо и умоляюще, смотрел, не отводя взгляда, пока он не выдержал и не отвёл глаза. – Нет. Не здесь, не сейчас… – А ты романтик, я смотрю, – улыбнулся Нандо. – Как ты меня не послал-то, без букета цветов, конфет и оркестра? Он рассмеялся, про себя думая, что, во-первых, не такой уж он и романтик, а во-вторых – есть вещи, которые предназначены только для двоих. Раннее майское утро, нежные руки и тёплые поцелуи были из таких вещей. – Просто знай, что если захочешь меня видеть – я приду, – едва слышно прошептал Нандо.