Нить правды

12 августа 2006

Серхио Мысль о том, что в Исландии он впервые с Чемпионата встретится с Нандо, пришла Серхио в голову только в рейкьявикском аэропорту с ещё более непроизносимым, чем у самого города, названием. Не вчера, когда он вернулся в Мадрид, потому что прямых рейсов от Севильи до Рейкьявика не было. Не ранним утром, когда он, проезжая мимо поворота в Вальдебебас, едва не крикнул таксисту, куда тот, чёрт подери, едет, но вовремя вспомнил, что ему в аэропорт, а не на базу. Не в те полтора часа, когда он слонялся по мадридскому аэропорту Барахас, рассматривая всякие безделушки и сладости в дьюти-фри, и даже не во время почти пятичасового полёта – нет, блять, он вспомнил о Нандо только когда сел в такси. До Рейкьявика было километров пятьдесят, до отеля, забронированного для сборной – ещё больше. Мысли о Нандо чуть покалывали, но он старался сосредоточиться на проплывавшей за окном природе. Получалось вроде неплохо – Серхио включил плеер и вглядывался в так отличавшийся от испанского пейзаж: покрытые густой травой холмы, кусты и ни одного нормального дерева на горизонте. Шоссе было широким, по три полосы в каждую сторону, и почти прямым. На одном поле он заметил больших белых овец, пушистых, как облака, которые он видел утром из иллюминатора. Напряжение внутри начало нарастать, когда, миновав какое-то крошечное селение десятка на три белых одноэтажных домиков и озеро, подёрнутое тонкой рябью, он въехал в город. Под гитарные аккорды очередной песни полились воспоминания о вкусе губ и запахе веснушчатой кожи, и отвлечься уже не получилось. Он и не забывал ничего, но в Севилье было удивительно легко не думать об этом, а теперь, сдавшись, Серхио выключил плеер и, аккуратно смотав наушники, убрал в сумку. У нужного отеля таксист притормозил, прижался к обочине (Серхио бы спросил про стоянку, но не помнил, как она по-английски называлась, да и оживлённой улочку было не назвать) и помог выгрузить из багажника чемодан. Расплачиваться не пришлось – федерация футбола постаралась. Их или исландская, он понятия не имел, да и какая на фиг разница, когда он увидит Нандо через полторы минуты? Стоило только открыть тяжёлую стеклянную дверь, его оглушил радостный рёв: «Какие люди!», заставивший с непривычки отшатнуться и едва не получить по лицу закрывавшейся дверью. Вилья, кто ж ещё. В зале, который был немногим больше гостиной в родительском доме, сидела добрая половина сборной. Кресел, стульев и диванов на всех не хватало, а садиться на колченогий журнальный столик не рискнул даже Давид, так что на одном только кресле у окна разместились трое. Нандо не было, и мелькнула надежда, что Торреса вообще не позвали. Вилья, Рауль уже сидели – что, мало нападающих? И, несмотря на то, что знать хотелось точный состав команды, спросил он совсем другое: – Номера не выдают? – Серхио указал глазами на пустовавшую стойку ресепшна. – Да не, – пожал плечами Давид, – нафиг расходиться, всё равно соберёмся, а тут хоть просторно. – Просторно? – он, конечно, слышал, что Вилья родился в какой-то дыре, но уж в Валенсии-то должен был узнать о нормальном жилье? Куда жена его смотрит, в конце концов… – Это он так тебе сообщает, – подал голос с кресла Фабрегас, – что тут не номера, а гробы с кроватями. – Я вчера ещё приехал, – пояснил Давид. – Не пять звёзд, но нормально, а уж кормят совсем как дома. – Раньше Сеск только с английского переводил, теперь вот за вильевский взялся… самообразованием занялся? – Да ты садись, – перебил Рейну Давид, – а то стоишь над нами, как… мм… как… – Переведёшь? – обратился Серхио к Сеску, не дожидаясь, пока Вилью посетит озарение. – Иди на хуй, – беззлобно отмахнулся Фабрегас. *** Фернандо появился только перед ужином, когда Серхио уже задолбался нервничать и вздрагивать от любого шороха. Впрочем, от вопля Давида «А я уж хотел две кровати занять!» подскочила половина ребят, игравших в парчис. Серхио пока везло, и его фишки были ближе других к заветному кругу, но на хвосте висел Хоакин, и даже прибытие Торреса как-то не впечатлило. Так что вновь он увидел Нандо только на ужине. Тот выглядел совсем по-прежнему – в груди кольнуло – разве что устал после перелёта. Серхио разрывали два желания – поймать взгляд Фернандо и провалиться сквозь землю, и он не мог решить, о чём мечтал сильнее. Но Торрес посмотрел на него почти в упор, и из головы разом выбило все мысли. Он на автомате сел по правую руку от Нандо, выдавил «Привет, как долетел?» и как можно быстрее принялся за салат, даже не посмотрев толком в тарелку, а потому после первой же ложки удивлённо вытаращил глаза. – Это вообще что? – Салат с селёдкой и говядиной, – ответил с другого конца стола Рауль так, как будто он ел это каждый день. – Избаловали молодёжь, – хмыкнул справа Мичел. – В наши годы такого не было, а сейчас - гостиницы по пять звёзд, повар сборной, парикмахер сборной, по три массажиста… ну, хотя три массажиста – это удобно, конечно. – О-о-ох, – картинно зажал уши Сеск, и Серхио был с ним полностью согласен – сам не выносил, когда начинали гундосить про былые времена. К разговору подключился Рейна, не упустивший шанса пожаловаться на ливерпульскую кухню – «каждый день одно и то же, хоть вешайся!» – Как ты? – прозвучал шёпот у левого уха. От неожиданности Серхио выронил ложку, и та со звоном упала на тарелку. Никто не заметил. Озираясь по сторонам, Рамос увидел, что все уже увлеклись обсуждением исландской кухни, старых времён и ещё бог знает чего, а поэтому он отложил салат и повернулся к Торресу. – Прости, – так же тихо сказал Нандо. – Так как ты? Где отдыхал? Фернандо смотрел на него внимательно, даже как-то оценивающе, и от этого становилось не по себе. Серхио сглотнул, собираясь с мыслями, и медленно, взвешивая каждое слово, ответил: – Да в Севилье, дома, сто лет там не был. Ты как?.. – к последнему слову голос всё же немного сорвался. – Да как обычно, – Торрес пожал плечами. – Только вот рейс задержали, я уж думал, прилечу как раз к вашему отлёту, – каре-зелёные глаза с широкими, несмотря на светлую столовую, зрачками бегали во все стороны. Чтобы сделать хоть что-нибудь, Серхио взял ещё немного салата и не спеша прожевал. Вкус был необычным, но к третьей ложке Рамос даже нашёл в нём какую-то особенную прелесть. – Голодный? – Нандо указал глазами на дверь. – Да нет, я… – договорить он не успел – Фернандо поднялся со стула и спокойно вышел из столовой. Чтобы не сидеть с открытым от удивления ртом, Серхио вновь взялся за салат. Только доев его, он так же спокойно покинул зал. Никто не заметил. На первом этаже, правее стойки регистрации, была уборная. Туда Рамос и пошёл, прикидывая, где ещё искать Нандо. Искать не потребовалось: Торрес стоял у зеркала, пальцами поправлял высветленные пряди, и обернулся, увидев его отражение. Всего один шаг навстречу – и губ коснулись тёплые, мягкие губы. Поцелуй был совсем таким, как прежде, таким, каким он вспоминал его в такси. Сходить с ума рядом с Нандо стало уже привычным делом, но это было что-то особенное – в руках Торреса его вело, как пьяного. – Я скучал, – прошептал он в перерыве между поцелуями. – И я, – выдохнул Нандо. – Нас заметят, пора возвращаться. – Стой! – вырвалось громче, чем Серхио хотел, и Фернандо даже вздрогнул. – Почему?.. – и не смог закончить. «Почему сейчас», «почему я», «почему всё так сложно»? – А почему ты?.. На это оставалось только усмехнуться с лёгким вздохом. Усмехнуться, потому что Нандо был восхитителен, и влюбиться в него не составляло труда. Отличный футболист, отличный друг, отличный любовник… блин. И вздохнуть, потому всё это чудо не его, и ему принадлежать никогда не будет. Нандо устал ждать ответа, коротко коснулся его губ – даже не поцелуй, а просто мимолётное касание – и вышел, оставив Серхио биться головой о белую кафельную стену, искоса поглядывая на собственное отражение. «Как у Торреса всё просто», – подумал он перед тем, как умыться ледяной водой и вернуться в столовую, где, наверное, экзотичный салат сменило не менее экзотичное второе. ***

21 августа 2006

Серхио Он стоял у прилавка магазинчика бытовой химии и делал вид, что выбирал между двумя пятикилограммовыми пакетами стирального порошка – оранжевый «Ace» или зелёный «Ariel»? А может, вообще голубой «Las Llaves»? – хотя на самом деле его мучил совсем другой вопрос: звонить ли Нандо? Они не виделись с того самого товарняка с Исландией, да и не общались, но теперь, когда он вернулся в Мадрид, игнорировать всё произошедшее стало ещё труднее, отчасти из-за того, что отвлекаться вновь стало не на кого. Пялиться на абсолютно одинаковые глянцевые пакеты стало уже неприлично, и Серхио взял «Ace», заодно захватив и первый попавшийся под руку кондиционер для белья – им оказался цветочный «Ensueño». Расплатившись – какого чёрта он снял с карточки всего две сотни, в квартире же шаром покати?! – он продолжил думать совсем не о новом тренере, трёх кандидатках в домработницы и прочих вещах, которые, по идее, должны были занимать его. Путь домой был неблизким, по радио крутили рекламу какой-то хероты, настроение ухудшалось с каждой минутой, а когда светофор нагло загорелся красным прямо у него под носом, Серхио решился на звонок, для тренировки – Икеру. Он вспомнил, как поцеловал Касильяса, пока жил у него, и с удивлением понял, что эта мысль больше не смущала. Ни капли. Хорошо бы и к Нандо так же остыть, потому что все мысли о том, что Торрес мог быть в одном с ним – многомилионном, между прочим! – городе здорово мешали. И одновременно с этим не хотелось терять это волнение, похожее на предматчевый мандраж и покалывавшее при каждой встрече. Вот просто не хотелось, и всё, без всех умных оправданий и притянутых за уши причин. Себе-то можно не врать. Икер ответил после третьего гудка, даже не пытаясь скрыть удивления в голосе: – Привет, как дела? – Да нормально, в Мадрид вот вернулся, – пропустив перевалочные пункты типа дома и Ибицы, подытожил он. – А у тебя чего нового? – Девушка, Ева, из Севильи, кстати, – невозмутимо ответил Икер, и Серхио оставалось только рассмеяться. – Знакомить вас не буду, даже не проси. Вы подерётесь, а мне вас разнимать – она за «Бетис». – Брось бяку! – продолжал смеяться Рамос. Сзади раздался протяжный сигнал клаксона, и он понял, что отвлёкся от дороги. По спине пробежал холодок, и Серхио пообещал себе быть внимательнее, даже не сомневаясь, что сдержать это обещание не удастся. – Ты б ещё с фанаткой «Барсы» замутил, что уж там! – Пошёл ты, – он представил себе, как Икер отмахнулся, возводя глаза к потолку или небу, и вновь сосредоточился на вождении. – Дурное влияние этой, как её там? Уже меня слышать не можешь? – Серхио покачал головой, прикидывая, как бы поскорее закончить разговор. – Не буду тебя отвлекать, скоро увидимся, – не ахти как, но Касильяс обидчивым вроде не был, так что можно было особо не париться. – Пока. После этого звонить Торресу стало совсем не страшно – не дожидаясь, пока улыбка угаснет, Серхио набрал Нандо. Тот подходил к телефону дольше Икера, и Рамос успел не на шутку перепугаться, прежде чем услышал удивлённое (да что всех так удивляют его звонки?) «Привет». Всё оказалось совсем не страшно: Фернандо тоже вернулся в Мадрид буквально на днях, а до этого был с семьёй Олальи, которых уже называл тестем и тёщей, завтра он не мог встретиться – Поми было нехорошо, и нужно свозить его к ветеринару – но, может, послезавтра? Серхио согласился, стараясь, чтобы все эмоции ушли в победно вытянутый вверх кулак, а голос остался почти равнодушным, и от души надеялся, что ему это удалось. По крайней мере, удалось не потерять управление и не въехать в ехавший впереди серебристый «Рено Меган». ***

23 августа 2006

Серхио Этот полутёмный ресторанчик в центре, как заверил его Нандо, вечно пустовал. Как он до сих пор не закрылся, было загадкой похлеще Лох-Несского чудовища, но когда Серхио толкнул тяжёлую дверь тёмного дерева, внутри было всего трое посетителей. Не дожидаясь официанта, они заняли один из столиков у окна. Было непривычно не чувствовать на себе чужого пристального взгляда, проходя через весь зал. После чемпионата мира на улицах стало совсем невыносимо – тут распишись, там сфотографируйся и в придачу ответь на два некорректных вопроса и три заковыристых. Подошёл официант, полный, но на удивление живенький старичок, видимо, по совместительству бармен и хозяин заведения, и вручил им потрёпанные коричневые кожаные папки с меню. – Тебе из сборной не звонили? – как только старичок отошёл, спросил Фернандо. – Что-то они медлят… – Они всегда медлят, помню, один раз в молодёжке, до девятнадцати, кажется, мне вообще накануне матча сказали, что я еду. – И как? – И никак. Поехал, куда ж денешься-то. Выиграли два-один или три… потом с парнями долго прикалывались, что в следующий раз, наверное, за пару часов до игры позвонят. Кстати, про еду здешнюю ты ничего не слышал? – пробегаясь глазами по списку блюд, спросил Серхио. – Вдруг тут салаты майонезом заливают, а в «цезаре» жёсткая курица? Мне как-то такая попалась, ты бы знал!.. Нандо откинул голову назад, словно на потолке между деревянными балками был написан ответ, а Серхио любовался его шеей: веснушки на светлой, гладко выбритой коже, родинка слева над кадыком, овальная, карамельно-коричневая. – Мясная лазанья должна быть ничего… кажется, – наконец ответил Нандо, опуская голову и глядя ему в глаза. – Ещё свиное раксо и дорада с картошкой и помидорами. – На какой кухне они вообще специализируются? – недоумённо спросил он, оглядывая меню и зал. Отводя глаза, если честнее. – На этот счёт есть два умных слова – «европейская» и «средиземноморская». Мне один парень рассказал, он ресторанным критиком подрабатывал, пока спортивным журналистом не устроился. Устроиться-то он устроился, но что мы с ним заболтались – он минут сорок диктофон не мог починить. Хотя в словах Нандо ничего смешного не было, Серхио прыснул, чувствуя, как загорелись щёки и, скорее всего, ещё и уши. – Нет, вот ведь скотина! – театрально оглядываясь и взмахивая рукой, вполголоса воскликнул Торрес. – Я сорок минут сидел зря, слушал про то, что в ресторане еда должна занимать не больше трети тарелки, что чашку ставят ручкой влево, а ложку кладут справа от гостя – и всё это на голодный желудок, позволь заметить! К ним вернулся официант, и Нандо уверенно заказал лазанью. Серхио не оставалось ничего, кроме как попросить дораду, потому что свинину он не слишком любил. После того, как старичок удивительно бодро ушёл на кухню, они замолчали, и по спине Серхио вдруг прошёл холодок: на днях не то из Штатов, не то из Китая вернётся не выступавшая на Чемпионате мира часть «Реала», и начнётся сезон. С редкими встречами, пожеланиями удачи перед каждым туром, звонками из аэропортов и усталостью, валившей с ног к маю. И пока это всё не началось, он протянул руку и коснулся Нандо, проводя кончиками пальцев по веснушчатой кисти. Торрес улыбнулся солнечно и немного хитро, от чего в груди кольнуло, на секунду скосил глаза, проверяя, не наблюдал ли кто за ними, и только после этого поцеловал. От этого короткого поцелуя стало страшно – вдруг кто увидит? – и одновременно с этим головокружительно хорошо. В каре-зелёных глазах Нандо плясали искры. Они просидели в ресторанчике до позднего вечера, наелись до отвала, и всё никак не могли наговориться – при мысли о расставании под ложечкой начинало посасывать.