Нить правды

8 октября 2006

Серхио После Швеции Мурсия показалась ему жаркой и душной. Аромат позднего лета ударил в нос ещё до того, как Рамос вышел из самолёта. Серхио едва дождался конца трапа, чтобы остановиться, никому не мешая, и снять пиджак. Пара фотографов щёлкала затворами, и этот звук был неожиданно привычным. Серхио нацепил наушники и искоса поглядывал по сторонам. Тень вчерашнего поражения была видна на всех лицах – даже у сидевших на скамейке и Арагонеса – и до отеля добирались в тяжёлом молчании. Антонио сидел рядом и неслышно выстукивал пальцами по бедру ритм какой-то песни. Расселились тоже без привычных споров, в утомительной тишине, и только за ужином наконец стало погромче. В другой день Рамос сам бы с удовольствием начал беседу, но сегодня чувствовал себя неуверенно. Что-то зудело, свербило внутри, не давая сосредоточиться ни на болтовне Рейны, ни на еде. И это что-то было взглядом Нандо. И от этого было чертовски не по себе. Хотя Антонио всё ещё был рядом, скрыться за ним от внимательного, назойливого взгляда не получалось. Особенно из-за боязни неловких вопросов – друг уже поглядывал на него с лёгким подозрением. Так что пришлось справляться с прожигавшим одежду взглядом своими силами – утыкаться в тарелку, невпопад задавать Пепе уточняющие вопросы, считать секунды до окончания еды… После ужина он остался посидеть с ребятами в номере Сеска. Главным образом, конечно, потому, что этого не делал Нандо, но и из любви к подобным компашкам тоже. У Вильи оказалась с собой колода, и после долгого спора, что лучше – мус («Эй, это нечестно, когда играют всего четверо!» – возмутился Икер) или покер («Только техасский холдем с пот-лимитом», – скрестил руки на груди Рейна) – выбрали последнее. И до самого отбоя, когда по номерам их практически за шкирку разогнал Арагонес, Серхио о Фернандо не думал. ***

9 октября 2006

Серхио Нандо буравил его взглядом всю утреннюю тренировку, и Серхио пришлось приложить все усилия, чтобы не обращать на это внимание, держаться где-нибудь подальше от внимательных каре-зелёных глаз. Обсуждал что угодно с любой компанией, с которой не стоял Фернандо, привычно уже прятался за Антонио, смотревшим на Рамоса с подозрением, и трижды выслушал, как Сеск на права сдавал, причём история каждый раз была всё более захватывающей. Слышавший её тоже не раз Вилья к концу уже откровенно фыркал и закатывал глаза в особенно неправдоподобных фрагментах. За обедом они оказались за одним столом. Не рядом и не напротив, но аппетит у Рамоса пропал мгновенно, несмотря на то, что обед был вкусным – луковый суп и тунец в томате. Рейна громко предположил, что кто-то всё же добрался до диетолога и запер его в кладовке. – Давно пора, – согласился с Пепе Сеск. – Если в штат добавят кондитера, – подхватил Вилья, – я под ноль постригусь. – Я помогу, – тут же раздалось несколько голосов, и одновременно с ними Фабрегас закатил глаза: – Ещё скажи – побреешься, – на что Давид только рассмеялся. Нандо молчал, но от этого было не легче. Его руки – длинные пальцы, веснушчатая кожа – маячили на границе зоны видимости, и Серхио не мог не вспоминать, как эти руки касались его кожи. Чувствуя, как запылали щёки – хорошо так запылали, от шеи до ушей – он уткнулся взглядом в своё отражение в тёмной поверхности чая. Антонио осторожно, кончиками пальцев, коснулся его руки и поднял брови в немом вопросе: «Всё хорошо?» Врать другу не хотелось меньше, чем говорить правду, и Серхио закивал, выдавливая из себя улыбку. На тактическом разборе, когда фамилия Месси упоминалась дважды в минуту, а Тевеса – раз в пять минут, Торрес сидел ещё ближе – уже по правую руку, и Рамос невольно задевал его, когда спешно записывал за Арагонесом. По коже от этих мимолётных прикосновений проходила дрожь, а мысль терялась, и Серхио кидал предложение на полуслове, обещая себе потом переписать у Икера нормально. И прекрасно понимая, что обещание останется несдержанным. Нет, он не забыл, как в матче Нандо разве что не пинком под зад отправил его с поля, но когда Торрес оказывался рядом, и Серхио чувствовал его пряный запах, слышал мягкий, неизменно спокойный голос, злиться не получалось. Только если на себя. Тренажёрный зал был большим, и затеряться там, среди бесконечного железа, было парой пустяков, особенно учитывая, что каждый, в общем-то, делал, что хотел. Сам Серхио выбрал штангу, главным достоинством которой было то, что она была на другом конце комнаты от торресовского велотренажёра. А после, за ужином, у Рамоса не осталось сил следить за тем, кто как на него посмотрел. Оставаться потусить с парнями совершенно не хотелось, хотя Нандо на такие посиделки всё ещё не рвался, и Серхио заснул ещё до того, как Арагонес пошёл по номерам разгонять засидевшихся. ***

10 октября 2006

Серхио – Рамос, если сейчас будешь тренироваться так же, как и вчера, за игрой сборной, пока я тут, следить будешь по телевизору. Я лучше вдесятером сыграю, да что уж там, я лучше сам сыграю, чем с тобой! – рыкнул Арагонес, когда Серхио уже обувался перед выходом на газон. Глаза тренера метали молнии, и, несмотря на то, что он был на полторы головы ниже, выглядел Луис по-настоящему угрожающе. – Простите, сеньор, больше не повторится, – только и смог проблеять Рамос уже в спину вешавшему на шею свисток и таймер тренеру. Самый эффективный способ забыть о Торресе до вечера (с перерывом на обед, где Нандо рассказывал Рейне какую-то клубную байку, и Серхио не мог не слушать его мягкий голос) был найден. Поскольку после ужина всех ждало оглашение состава, за едой не было других разговоров, кроме как о расстановке и тактике – как их, так и аргентинской. Разговоры о Месси всех достали уже вчера, поэтому трепались больше о Сабалете из «Эспаньола», о летом перешедшем в «Атлетико» Агуэро и о Савиоле, который недавно вернулся в «Барсу» после аренды в «Севилье». Бесконечная какофония чужих мнений утомила, а голос Нандо, изредка вплетавшийся в окружавший шум, только действовал на нервы, и Серхио тихо выскользнул из столовой. Из пустынного холла несколько деревянных дверей вели в коридоры к номерам. Рамос наугад толкнул одну, увидел, что вокруг было так же пусто, отошёл вглубь от силы на пару метров и сел прямо на пол, приваливаясь к стене. Он уже сам не до конца понимал, почему так злился на Торреса. Глупо было ждать, что во время дерби Фернандо будет с ним так же нежен, как когда… чёрт… воспоминания царапали грудь изнутри, и он скривился и закрыл лицо руками. Медленно приближавшихся чужих шагов он не заметил, погрузившись в свои мысли, и вздрогнул, когда совсем рядом раздался до боли знакомый голос: – Прости меня. Обладатель этого голоса неторопливо опустился рядом и не спешил продолжать говорить. Открывать глаза нужды не было, Серхио прекрасно знал, кто это был, и единственное, что Рамос хотел с ним сделать – целовать так долго, как только возможно. – Я не думал, что ты всё так воспримешь, но пойми меня… – Нандо вздохнул. – Тяжело быть капитаном команды, которая вечно продувает. Ты выходишь на газон, уже зная, что проиграешь, и просто молишься, чтобы не совсем позорно. И поддерживать остальных, говорить, что всё хорошо, когда всё вот так… Серхио всё-таки отнял руки от лица и посмотрел на Торреса – в каре-зелёных глазах виднелась горечь, и внутри всё сжалось. Фернандо сидел близко, совсем близко, и сопротивляться желанию было всё тяжелее. Рамос прикусил губу, пытаясь придумать, что бы сказать, но в голову ничего не лезло. Ничего, кроме: – Только во втором круге меня с поля не выпинывай, – и поцеловал Фернандо. Просто положил руку ему на затылок, притянул ближе и коснулся губ своими. Серхио ощущал лёгкий аромат хвойного одеколона и тепло веснушчатой кожи. Руку щекотали кончики выбеленно-русых волос. Он мог рассмотреть каждый зелёный всполох на карей радужке глаз. А током, который бился под кожей, наверняка можно было осветить пару кварталов. – Ты серьёзно хочешь, чтобы я извинялся за то, что играл за свой клуб, а не за твой? – хитро прищурившись, хмыкнул Фернандо. Волна воздуха от его дыхания щекотала Серхио щёку. – Какого чёрта симулировать? – без обиды, с улыбкой спросил он. – Ничего получше придумать не мог. Дверь в коридор, где они сидели, приоткрылась, в просвете мелькнула чья-то встрёпанная макушка – Серхио даже вздрогнул от неожиданности – и дверь тут же закрыли. – Я же даже не в стенку мячом пнул, – Торрес поднял бровь. – Тоже мне, – протянул Рамос, закатывая глаза, – нашёл достижение. Сделал подлость и оправдываешься тем, что не поступил ещё омерзительнее? – Это просто падение, – Нандо улыбнулся так светло, тепло и искренне, что у Серхио перехватило дыхание. – Я не понимаю, почему ты вообще ждёшь от меня извинений. – Ещё скажи, что это просто игра, – буркнул Рамос, понимая, что проиграл, и вновь притянул Фернандо к себе, заканчивая все споры. Вкус его губ был таким же, как и всегда. На оглашение состава они опоздали вместе, несмотря на то, что у обоих на запястьях были часы. Хорошо хоть, что задержались не они одни, поэтому Луис даже поругать их толком не смог – только примется за одного, ещё парочка придёт. Вступительная речь про силу соперника с ещё сотней повторений фамилии Месси пошла коту под хвост, и, когда все наконец-то собрались – последним почему-то пришёл Давид Вилья – тренер просто начал зачитывать состав: – Пепе, Рамос… – Серхио облегчённо выдохнул, пока Арагонес продолжал на одном дыхании бубнить: – Хуанито, Пабло, Капдевилья, – тренер сделал секундную паузу, чтобы отдышаться. – Ангуло… – Да ладно!.. – не сдержался Мигель, а Луис пропустил это мимо ушей. – Албельда, Хави, Андрес, Торрес, Вилья. Замены: Лопес, вместо Жоана, Фабрегас, сменишь Мигеля, – лёгкий кивок Сеску. – Хаби, сменишь Албельду. Кстати, совсем забыл – ему повязка. И, если всё пойдёт по плану, Луис Гарсия – ты вместо Фернандо. Какие-то вопросы? – Нет, сеньор, – пробурчало несколько человек во главе с Серхио. – Тогда отбой, как обычно, в полдесятого. Нандо подмигнул Рамосу, и тот точно знал, что это значило. И как он, Боже, как он по этому скучал! Фернандо хитро улыбнулся – чуть-чуть, только правым уголком рта – и тут же отвернулся, обещая подарить Вилье часы. – Больши-и-ие такие, – заржал стоявший рядом Сеск. – Золотые и с брюликами. И цепь золотую. Будешь в перерывах между тренировками рэп читать. Эминем смог, ты чем хуже? – и рассмеялся ещё сильнее. – С тебя диск с автографом! – добродушно подхватил Рейна. – Два. Не, лучше три! Дальше Серхио слушать не стал. До отбоя оставалось чуть больше получаса. По пути в номер Рамос догнал Антонио. Друг шёл спокойно – никаких опущенных плеч, рук в карманах и взгляда в пол – и о том, что его не планируют выпускать ни на минуту, ничего не говорило. Серхио чуть не рассмеялся: – Я уже и забыл, как ты можешь так спокойно, – договаривать было не нужно. Антонио облизнул губы и на миг сжал их, а потом рассмеялся: – Пропустил таблеточку для памяти? До номера не довести? Кто у вас там в «Реале» клубный врач, он вообще в курсе, что ты у них играешь? Но про то, что после отбоя Серхио, шурша, выбрался из кровати и отправился из номера, Антонио промолчал. Ну, если не считать «Ты и лунатизмом там заразился? Вот кошмар, куда врач смотрит…» Нандо уже ждал его в углублении у двери в какую-то закрытую подсобку, а сам Серхио только и ждал, чтобы наконец Торрес снова был его. Чтобы снова целовать веснушчатую кожу, запускать пальцы в светлые волосы, дышать хвойным одеколоном и одновременно ощущать себя и на виду (мало ли кто по коридору пройти захочет), и в безопасности (потому что рядом был Фернандо). ***

11 октября 2006

Икер Со скамейки, с призрачными шансами выйти на поле, всё воспринималось иначе. Даже завтрак, который обычно от волнения не лез в горло, в этот раз был вкусным, и Икер с удовольствием помимо своей порции стянул полтарелки у Капдевильи – ему-то как раз было не по себе. Вообще-то по-капитански было бы впихнуть всё в Жоана, Рауль бы так и сделал, но сегодня у Касильяса не то что повязки – даже места в старте не было, так что можно было расслабиться. И, что странно, в этом расслабленном состоянии по-капитански присматривать за чужими тарелками стало проще. Рейна, уплетая яичницу с беконом и галисийскими помидорами, рассказывал всем, кто слушал, что сегодня, оказывается, Международный день девочек. Закончил Пепе почему-то байкой про то, как он побывал в каком-то экзотическом борделе, и все, кого не напрягал предстоящий товарняк, над этим ухахатывались. Что странно, среди смеявшихся не было Рамоса – тот клевал носом над почти нетронутой тарелкой, из которой то и дело таскал кусочки помидоров Сеск. Заметив взгляд Икера, Фабрегас подмигнул ему – и отправил в рот ещё кусок с чужой тарелки. Касильяс не мог не подмигнуть в ответ. На другом конце столовой солировал Хави с очередной поучительной историей про то, как играют Месси и Савиола, про то, что у Аргентины всего месяц назад сменился тренер – Пекермана отправили в отставку, и на его место пришёл Альфио Басиле… Обычно Икер как раз Хави-то перед игрой и слушал, но сейчас настроения не было. Вместо этого он сосредоточился на беседе Хаби, Луиса Гарсии и Пабло Ибаньеса о Формуле-1 – в день их прилёта в Мурсию был Гран-При Японии, который выиграл Алонсо, а его главный конкурент, Шумахер, сошёл, как понял по разговору Икер, из-за двигателя, и если до этого они были равны, то теперь Фернандо опережал Михаэля на десять очков. И дорога на стадион была спокойной, и разминка, и даже от гимна мурашки по коже не бежали. И сам матч воспринимался практически так же, будто бы Икер видел его по телевизору. Сбоку поле выглядело совсем иначе, чем от ворот или на видео, и как-то сам собой возник вопрос, а не стать ли тренером – ну, потом, как карьеру завершит. Они выиграли у Аргентины. Два-один. Горечи из-за шведов это не отменило, всё же на Евро по товарнякам (особенно по товарнякам с Аргентиной) не попадают, но настроение стало лучше. Все вокруг улыбались, шутили, смеялись – ну как рядом стоять с кислой миной? Следующий тур начинался через три дня, и вечером все собрались в трёхместном номере, который занимали Албельда, Ангуло и Вилья, отметить успех – не напиться до чёртиков, а так, пропустить по стаканчику и потрепаться. Касильяс плеснул в стакан виски, колу и добавил пару кубиков льда. Возможно, делать это стоило в какой-то другой последовательности, но в алкоголе он не разбирался, поэтому мысль эта пришла ему в голову только через пару глотков, и то только потому, что Фабрегас с видом знатока тщательно мешал себе что-то, первым делом кинув в стакан лёд. Следующий матч сборной планировался только через месяц, и Икеру хотелось не просто сыграть там, а выйти в старте с капитанской повязкой. Может, Арагонес на это и рассчитывал, убирая его из состава? По крайней мере, если Луис ещё раз спросит его мнения, надо бы соглашаться. Голова тяжелела, глаза начали слипаться, и Касильяс понял, что если не пойдёт в номер сейчас, вырубится через полчаса там, где в тот момент окажется. Как-то ему уже случалось так вырубаться: он проспал часов шесть на ковре, и всё тело ещё долго ныло. Повторять этот опыт Икер зарёкся, так что он поставил стакан с подтаявшими кубиками льда на подоконник, где уже была парочка пустых бутылок, и, прощаясь по пути с каждым, кто попадался на глаза, вышел из номера, радуясь, что его номер совсем рядом. Некоторые жили этажом выше, и от одной мысли от подъёма по лестнице его замутило. Икер плюхнулся на кровать, не раздеваясь, и тут же заснул. ***

13 октября 2006

Серхио Завтра была игра, так что на ночь все оставались на базе. Комнаты в Вальдебебас были получше многих отелей, и недовольны этим были только те, кого дома кто-то ждал: жёны, дети. Состав объявили после ужина, за полчаса до отбоя, в одном из коридоров тренерской части базы. – Касильяс, – монотонно начал Капелло, – Браво, Мехия, Эльгера, Роберто Карлос, Эмерсон, Гутьеррес, Бекхэм… В старте его не было, и это и злило, и пугало – а вдруг так и дальше будет? Вдруг тренер на него больше не рассчитывает? Счёл ненадёжным, и всё, зимой продаст куда-нибудь… по спине прошёл холодок. Опять переезжать чертовски не хотелось. Возвращаться в Севилью – тем более. А ещё там, куда его продадут, не будет Нандо. Они будут видеться только в сборной, и то если Серхио туда вызовут. Из «Реала» попасть в команду куда проще, чем из какого-нибудь «Депортиво». Рамос оборвал эти мысли и сосредоточился на словах тренера. – Запасные, – закончив зачитывать стартовый состав, объявил Фабио. – Рауль, Каннаваро, Роналдо, Лопес, Робиньо, Павон, Валеро. Он не попал даже на скамейку. Дело дрянь… Капелло закончил читать и медленно, идеально ровно прикрепил список к пробковой доске, висевшей за его спиной. Придирчиво осмотрел лист, провёл пальцами – нет ли где складочек – и только после этого, обернувшись к футболистам, спросил: – Какие-то вопросы? – и обвёл собравшихся долгим строгим взглядом. Серхио хотел было спросить, какого чёрта, но Рауль положил руку ему на плечо и одними глазами потребовал успокоиться. Вопросов, понятное дело, не было, хотя внутри Рамоса всё горело. Его раздражало в тренере всё – от сурового морщинистого лица до кончиков начищенных туфель. Но Рауль сжал руку на его плече, и Серхио лишь поджал губы. – Очень хорошо, тогда расходитесь. Отбой в… – Десять часов, – хором договорили все за тренера. – И никаких видеоигр! Вы мужчины, а не мальчики, – Капелло развернулся на каблуках и пошёл к своему кабинету. И как только Антонио, Кепа и Хесус могли это выносить? Сидеть в запасе, появляться на поле в последние минуты, и то через раз, и продолжать тренироваться? Серхио практически добежал до своей комнаты. Мобильник лежал на тумбочке, пропущенных вызовов и непрочитанных сообщений не было. Рамос стал листать телефонные номера – надо бы позвонить кому-нибудь из запасных «Севильи» – но как-то незаметно дошёл до номера Нандо. Тот ответил почти сразу же: – Привет, Серхио, – прозвучало немного удивлённо. – Как ты? – А ты как? – Да нормально. Через день с «Рекреативо» играем дома. Вот, только с вечерней тренировки домой вернулся. Серхио помялся с секунду – может, и не говорить ничего? – А меня Капелло даже на скамейку не взял, прикинь? Если бы не эти чёртовы клубные правила, что весь состав должен присутствовать на матче, мог бы тоже домой вернуться. В номер зашёл Икер. Они встретились взглядами, и Серхио отвернулся к окну. – Да поставят тебя! Не в этом туре, так в следующем выйдешь, – убеждённо сказал Нандо. – Спасибо, – ему стало куда легче. Губы сами расплывались в улыбке. – Удачи тебе послезавтра. – И тебе. Динамик начал выдавать мерные гудки. Судя по звуку молнии, Касильяс закрыл чемодан, затем глухим толчком убрал его под кровать и сказал: – Я в душ, ОК? – Угу, – не поворачиваясь, ответил Серхио. Три шага, лёгкий хлопок двери и щелчок замка. Рамос кинул телефон обратно на тумбочку и лёг на кровать. Спина немного ныла, тянущая боль ползла от поясницы вверх. Телефон Икера зазвонил, Касильяс за стенкой глухо выругался, перекрикивая шум лившейся воды, и Серхио сразу понял, что делать. Вскочив с кровати, он ответил на звонок, даже не посмотрев, кто это был: – Здравствуйте, – старательно копируя мадридский акцент, выговорил он. – Вы не дозвонились до Икера Касильяса. Оставьте своё сообщение, – и бросил трубку. Пока из-за стены неслись разнокалиберные проклятия, Рамос не мог перестать хихикать. Внутри бурлил адреналин, заставляя забыть об усталости. Он не делал ничего подобного лет с двенадцати – и зря.