«Snow bonds»

      Утро осторожно коснулось солнечными лучами холодного и глубокого океана, мягко проводя по его лёгкому колебанию своим нежным касанием, с интересом скользнуло по бескрайним просторам земли, небрежно припорошенной снегом, и украдкой просочилось в некогда дверной проём, а нынче скорее арку, находя обитателей дивного и старого, но отнюдь не заброшенного корабля. Покой тишины нарушал размеренный храп развалившегося под стенкой гуся, до которого солнечные лучи не могли достать и потому обиженно шли изучать другую фигуру, что тревожно подёргивала лапами и напряжённо морщилась сквозь сон. Солнце пожалело пса и светлой пеленой начало вытеснять темноту, отгоняя прочь гончих псов ночи, назойливо пробиваясь сквозь плотно сомкнутые веки…       Того беспокойно спал всю ночь — ему снились давние и полузабытые кошмары, чьи образы походили на призрачную тень, столь же неуловимую и незаметную, но ощутимую и преследующую, едва задевающую струну души, но отзвук которой держится ещё долго, мучительно тревожа мысли и покой. Каштановый пёс резко поднялся и тяжело задышал, разгоняя вокруг себя морозный, снежный воздух. Призраки прошлого исчезли вместе с первыми искрами утреннего снега, ослепляющего в лучах поднявшегося солнца, и как ни силился Того вспомнить свой сон, но образы исчезли, игриво и ноюще дразня воспоминания назойливым чувством, что он должен вспомнить картинки своих снов. Встряхнув головой, пёс потянулся, решив, что разберётся с кошмарами позднее. Странно, они снились не так часто, но он уже успел привыкнуть к тому, что он спокойно спал без них последний месяц. Того уже было надеялся, что ночные страхи более никогда не заявятся к нему, наконец-то оставив его в покое, но он ошибался. Нахмурившись, он посчитал, что причиной этому является Балто — появление волчонка вчера всколыхнуло его привычную жизнь и немало взбудоражило его душу. «А кстати, где он?» — внезапно заметив, что объекта его мыслей нигде в каюте нет и даже Борис храпит в одиночку, мысленно поинтересовался Того.       «Неужели он ушёл?» — задался вопросом пёс, поднимаясь со своего места, и эта мысль вызвала целую гамму смятения — ему стало немного неловко за свои вчерашние слова. Быть может, он был сильно груб с мальчиком? Потянув носом воздух, он ощутил запах волчонка, слабый и приглушённый, но непривычно стойкий для шлейфа ушедшего, — он доносился снаружи. Ощутив необъяснимую тревогу, Того поспешил выйти на палубу, и там, на самом её носу, он приметил припорошенное снегом безжизненное тельце. Молниеносно подскочив к Балто, пёс принялся вытаскивать его из-под снега. К его ужасу, волчонок был едва жив — он был без сознания и горел так, словно был грелкой, наполненной кипятком для утепления постели, но при этом шерсть его была холодной, покрытой тонкой пеленой льда, и каждая шерстинка больше походила на снежную иглу, искрящуюся на солнце, чем на живой спасительный мех.       — Балто, — выдохнул Того, с болью поглядев на едва живое маленькое создание. Он осторожно взял его за загривок, не обращая внимания на холод и неприятное колющее ощущение в пасти, и отнёс обратно в каюту. Ему необходимо было тепло, необходимо было согреть его, достучаться до крохотной искорки жизни, что пока теплилась в нём. Того лёг на пол и осторожно уложил Балто у себя под боком, а сам свернулся калачиком, полностью погружая волчонка в кокон своего тёплого и жаркого меха. Убедившись в том, что Балто сейчас окружён теплом, пёс приподнял голову и негромко позвал: — Борис! Борис, подъём!       — М? Мам, твой гусёныш хочет ещё поспать! Ещё так рано, и петух не кричал, — сладко позёвывая, пробормотал сквозь сон Борис, переворачиваясь на другой бок. Того мрачно поглядел на друга, и его брови сейчас казались одной угрожающей полосой. Чуть оскалившись, пёс вновь позвал друга, более настойчиво и менее тепло, помянув и его мать, и петухов. Осознав, что он не у себя дома, гусь поморщился и болезненно поглядел на друга с укоризной. — Мне снился прекрасный сон. Зачем ты меня разбудил? Сам же валяешься без дела, а другим не даёшь!       — Борис, Балто болен, — прямо сообщил Того, несколько смягчив тон. Он приподнял хвост, открывая взору гуся хрипло дышащего и подрагивающего волчонка. Едва заметив его, Борис поник и, моментально поднявшись на лапы, взволнованно подошёл к Балто. Осторожно проведя крылом по спине малыша и ощутив его дрожь, он чуть приподнял его веки — глаза у того были тусклые и незрячие: он был без сознания.       — Он весь горит, — глухо констатировал Борис, проглатывая вставший в горле ком.       — Я обнаружил его на палубе под снегом, — мрачно пояснил Того, вновь укрывая Балто хвостом. — Я его немного отогрею, но ему нужны полноценные тепло и еда.       — И что ты собираешься делать? — с тревогой поинтересовался Борис, заметив задумчивый взгляд пса.       — Врач мог бы помочь ему, — подумав, негромко произнёс Того, переглянувшись с пернатым товарищем. — Но я не могу вот так просто заявиться к нему. Но я знаю, кто сможет.       — Уилл? Не смеши мои перья, — фыркнул нахохлившийся Борис. — Он вас обоих посадит на цепь!       — Борис, — кратко, но с заметной угрожающей ноткой в голосе одёрнул Того. — Уилл пожалеет волчонка и позаботится о нём.       — Волчонка, — тихо произнёс Борис, многозначительно повторяя слова друга. Он обречённо провёл крылом по голове, взъерошивая редеющий хохолок. — Он ведь волчонок, Того. Вылечат ли люди его? Они могут его добить и сделать из него чучело, — на этих словах Борис вздрогнул, вспомнив что-то из прошлого.       — Он наполовину пёс, — вздохнул Того, и сам едва заметно вздрогнув, и Борис понял, что его друг и сам об этом уже думал. — Будем надеяться, что они примут его за щенка.       — А как быть с самим Балто? — неожиданно поинтересовался Борис, вовремя подумав о том, что этот контакт будет двухсторонним. — Как быть с ним? Люди стали причиной гибели его семьи. Он нешуточно боялся их, Того, и не пошёл со мной, пока я не заверил его, что мы идём не в город.       — Будем решать проблемы по мере поступления, — решительно произнёс Того после недолгого молчания. В его глазах отобразилась тень прошлой боли. — Сейчас важнее спасти его жизнь, и мне это не под силу. У нас нет другого выхода.       — Тогда я пойду с тобой! — решительно заявил гусь, заметив, как поднимается пёс, готовый сорваться в путь. Услыхав его слова, Того отрицательно покачал головой.       — Нет, Борис, ты остаёшься здесь.       — Но Того! Я с ума сойду от волнения!       — Я могу быть нянькой только для одного из вас, — глухо зарычал пёс. Увидев недобрый огонь в его глазах, Борис притих и потупился. Заметив его реакцию, Того пояснил ему свою позицию, и его голос звучал уже глухо, но без злобы. — Если мальчик не выживет или люди решат его убить, а я не сумею его защитить… Я не хочу, чтобы ты это видел. И не хочу, чтобы была ситуация, где мне пришлось бы выбирать, кого из вас защищать. Скоро Хэллоуин, День Благодарения… Тебе лучше не соваться в город. Я справлюсь и сам.       — Конечно, — покорно согласился Борис, и, тяжело вздохнув, он подошёл к Балто и приобнял его, роняя в мех скупую слезу. — Ты справишься, малыш! Я в это верю.       Гусь с горестным вздохом отошёл в сторону, пропуская Того, несущего в зубах дрожащий серый комочек. Борис с жалостью и болью глядел вслед малышу, но лишь обречённо потупил взгляд и отвернулся — что он мог сделать? Чем он мог помочь? Он всего лишь гусь. Того был прав — если он пойдёт с ними, то только добавит хлопот, ведь, в отличие от своих питомцев, люди видели в Борисе прежде всего добычу и хорошее блюдо для праздничного стола и вряд ли воспринимали птицу как друга легендарного пса, пускай те нередко бродили вместе. Снаружи послышался глухой скрип досок, и Борис поспешил выйти на палубу, чтобы проводить взглядом своего друга и маленького волчонка, к которому гусь проникся симпатией и теперь горячо молил богов, природу и всех, кого можно, лишь об одном — чтобы люди и Балто нашли общий язык и чтобы Балто был жив.       А по покрытому первым снегом берегу уже мчался буро-каштановый метис, стараясь подобрать идеальный темп скорости, чтобы не бежать слишком быстро и не травмировать волчонка в его клыках, но и не медлить с помощью. «Потерпи, малыш. Ты преодолел такой путь не для того, чтобы так глупо умереть. Ты справишься, я верю», — тревожно думал Того, ощущая, как неровно бьётся его сердце. Умом он понимал, что правильнее сейчас отнести Балто куда-то подальше, быть может, отдать его воле океана и подарить вечный сон заблудшей и потерянной одинокой душе, но сама мысль об этом доставляла Того боль. Он едва заметно покачал головой. Нет! Он не поступит так только потому, что так будет для всех легче! Он не из тех, кто бросит кого-то в беде, и если волчонок остался жив до этого момента, то кому-то это нужно, а кто он такой, чтобы нарушать это? Он сделает всё возможное! Но проблемой оставалось то, что этого могло быть недостаточно…

***

      На улице, ведущей к центру города и упирающейся в черту города, за которой расположились бесконечные поля и леса, в одном из новых и комфортных домов уютно расположился молодой мужчина, важно читающий утреннюю газету и не забывающий и про тосты с джемом, любовно выложенные на блюдечке рядом с чашкой крепкого чая. Рядом в кресле-качалке расположилась молодая женщина, тихо качающая маленькое дитя. У матери был уставший вид, и несколько рыжих вьющихся прядей выбились из причёски. Небрежно смахнув их, девушка тихо и ласково напевала какой-то непринуждённый мотив, и слегка покашливающий младенец тихонько засопел. Только когда девочка в её руках заснула, мать облегчённо вздохнула и лишь с пустотой поглядела вперёд.       — Ты всё утро читаешь эту газету, — тихо и надтреснуто произнесла женщина, обращаясь к мужу, но так и не одарив его взглядом. Мужчина удивлённо поднял глаза от статьи и поспешно отложил её в сторону.       — Так делает твой отец, — несколько виновато произнёс он в своё оправдание. — Ты же знаешь, Маргарет, он хочет, чтобы я соответствовал своему статусу.       — Я выходила замуж за Уильяма Харли, а не за своего отца, — с болью отозвалась Маргарет и обратила на мужа вымученный взгляд некогда изумрудных глаз. — Усы, деловые костюмы, газеты… Ты всё больше становишься похожим на него. Но не его ты должен впечатлять, Уилл.       — Он не дал бы согласия на наш брак, если бы я не выиграл. Это был мой шанс, и я не могу упустить его и не оправдать возложенных надежд, — вздохнул Уилл, задумчиво очерчивая круги по чашке, над которой всё ещё подымался лёгкий пар. Он избегал прямого взгляда, поскольку знал, что вместо веселья и смеха в любимых глазах вновь увидит непонимание и горькие слёзы. — Я люблю тебя, Маргери. Тебя и нашу Мэри. Но я хочу, чтобы твоя семья видела во мне равного, достойного того, чтобы их дочь с гордостью носила мою фамилию.       — Это волнует только тебя, — покачала головой миссис Харли. — Ты почти всё время проводишь в банке, а мой отец видит тебя чаще, чем я. А у нас маленькая дочь, Уилл! Я и так горда носить твою фамилию, но я хочу, чтобы и ты был горд, что ты Харли, а не Рэймонд!       — Я делаю это ради вас, — сухо отрезал Уильям, решаясь поглядеть супруге в глаза. Он уже мягче произнёс: — Милая, ты просто устала. Ты целый день одна с ребёнком. Но вот увидишь, когда приедет твой кузен с семьей, тебе станет веселее.       — Или тебе, — упрямо фыркнула Маргарет. — Джонатан такой же, как и ты, — трудоголик, и тоже будет пропадать с тобой в банке. Будь тот трижды проклят! Лучше бы ты всё ещё был шахтёром или погонщиком… — на этих словах женщина всхлипнула и тихо заплакала, чем окончательно привела супруга в замешательство. Сорвавшись со своего места, он осторожно приобнял жену и дочь, позволяя первой уткнуться в него и увлажнить его пиджак мелкими слезами. Ласково поглаживая рыжие непослушные кудри, Уильям наклонился и нежно прижался губами к её макушке.       — Всё будет хорошо, родная. Дай мне немного времени, ладно? И у нас всё будет отлично, — слушая его слова, Маргарет затихла, и Уилл уже было обрадовался, что ему удалось успокоить супругу и уладить их конфликт, убрать нависшие над ними тучи, но его надеждам не суждено было сбыться. Его супруга холодно отстранилась от него, создавая дистанцию ладонью, отталкивающей его от себя. Сердце болезненно рухнуло вниз, и мужчина покорно отошёл в сторону, позволяя жене подняться с кресла.       — Я пойду наверх. Нужно уложить Мэри спать, — бесцветным голосом произнесла она, не глядя на него, и с гордо выпрямленной спиной прошествовала в прихожую.       Послышались шаги на лестнице, и мужчина, оставленный в замешательстве, обречённо вернулся на своё место, устало потирая виски и взъерошивая волосы. Уильям считал, что поймал удачу за хвост, но на деле все его перспективы и мечты постепенно обретали тёмную сторону. Быть управляющим банком было вовсе не легко — ему пришлось многое изучить, приходится много работать, заводить и настраивать связи, да и каждый его шаг пристально контролируется тестем. Мэр практически не давал зятю никакой свободы, и это подавляло Уильяма, но он делал всё, лишь бы мистер Рэймонд ни разу не упрекнул его в его происхождении, чтобы никогда не выразил сожаления в том, что дал согласие на брак с его дочерью. И размышляя над их общением с того самого Рождества, Уилл осознавал, что мистер Рэймонд стал относиться к нему как к сыну, которого у мэра никогда не было. Быть может, он готовил его своим преемником, предполагая, как и многие мужчины, что не женское дело — лезть в политику или денежные дела, и Уилл не хотел его разочаровывать, напротив, он стремился доказать всем, что способен быть достойным джентльменом и наследником. Но хорошие и даже отцовские отношения с мистером Рэймондом всё больше отдаляли Уильяма от него самого. Мужчина не раз уже думал о том, что, возможно, он просто старается убежать от прошлого и от себя самого, но что ему это принесёт? Он всё меньше общался с Тормундом, ведь теперь его компанию обычно составляли люди более высокого сословия, и нередко и из других городов. Меньше внимания уделял Харли и своей семье. Он только недавно стал отцом и ожидал, что это событие принесёт в дом радость и смех, но вместо этого его возлюбленная с каждым днём всё больше мрачнела и отстранялась от него. Он давно уже не слышал смеха Маргери, а во взгляде её читалась глухая тоска и тревога, всё чаще её губы складывались в тонкую полоску раздражения и недовольства, а в её словах сквозила фальшивая вежливость и правдивые, но резкие боль и непонимание. Ни любимая женщина, ни новый добротный дом, ни хорошая работа, и ни даже рождение дочери не делали Уильяма счастливым, и он ощущал ноющую пустоту внутри себя. Ему казалось, что всё станет как в сказке — «и жили они долго и счастливо», тогда почему же его сказка всё больше скрывается в дебрях проблем, укрываясь пологом усталости и раздражения?       — Что я сделал не так? — глухо прошептал он, но ответа не последовало, а Уилл не особо-то его и ждал, лишь обречённо замер, сидя на стуле и обхватив голову руками, взлохмачивая волосы. Задней мыслью Уильям отметил, что мистер Рэймонд будет недоволен, если увидит вместо аккуратно зачёсанных волос взъерошенное «птичье гнездо», но сейчас ему было наплевать — сердце с ноющей тоской припоминало, как Маргарет любила прежде перебирать их своими тонкими изящными пальцами и смеяться, говоря, что он такой же лохматый, как и Того. Она уже давно этого не делала, и уже давно он сменил свою стрижку. Когда они последний раз были близки? Кажется, его постель стала совсем чужой и холодной.       В своих мыслях и воспоминаниях Уильям просидел так невесть сколько времени, пока тягостную тишину не нарушил звук — кто-то скрёбся в входную дверь. Удивлённо подняв голову, Уильям осторожно выглянул в окно и, заметив знакомый хвост, вздохнул с облегчением и даже с какой-то радостью и теплотой.       — Того! Да, вот кто всегда меня поддерживает, — улыбнулся Харли, направляясь к двери, чтобы впустить собаку. Сейчас он даже забыл слова Маргарет о том, что собаке нельзя находиться в доме — он скучал по своему верному товарищу, которого не видел уже около суток. Взволнованно он отпер замок и распахнул двери перед своим четырёхлапым другом, который поспешил зайти в тёплое помещение, подгоняемый колючим редким снегом. — Того, дружище! Ты где опять пропадал? А это что у тебя?..       Уильям замер, потрясённо разглядев, что именно держал в зубах его питомец: Того осторожно приподнял безжизненного серого щенка, и во взгляде тусклых ледяных глаз читались тревога и печаль. А ещё мольба. Харли аж пошатнулся от столь человечного взгляда у пса — пристального, тоскливого и обречённого. Казалось, что его любимец едва не плачет. Мужчина хотел было уже отправить Того обратно со щенком, когда услышал наверху плач дочери, но не смог этого сделать. Он знал, что ещё пожалеет об этом, но, глядя на Того, который впервые явно что-то просил у него, он не мог отказать. С тревогой поглядев наверх, он решительно взял Того за покрывшийся тонкой корочкой льда ошейник и повёл его в гостиную, в которой задорно трещал огонь в камине, наполняя комнату уютом и дружеским теплом.       — Кто это у нас тут? — с растерянной улыбкой Уильям протянул руки к щенку, и Того доверчиво выпустил загривок, опуская свою ношу в крепкую хватку человека. Уилл ощутил странный жар, исходящий от лёгкого и небольшого щенка: тот, без сомнений, был болен. Нахмурившись, он сел на диван и приподнял найдёныша перед собой. Малыш едва ощутимо подрагивал, и его дыхание было неровным, с лёгкими хрипами, но он был жив. — Того, он… болен? Чей он? Это твой щенок, Того?       Пёс неопределённо пожал плечами — Уильям всё равно не поймёт его жестов или слов и сам додумает историю, а Того остаётся лишь принять его версию. Главное, что в первые минуты хозяин не вышвырнул их на мороз — хорошее и многообещающее начало. Уильям отвернулся от своего любимца и принялся сосредоточенно рассматривать Балто, изучая его на предмет иных проблем со здоровьем. Того внимательно наблюдал за тем, как его человек осторожно осматривает волчонка, пока не догадываясь о том, что в его руках дикое животное, и пёс лишь надеялся на то, что так оно и будет. Проведя пальцем по сухому и горячему носу, Уильям задумчиво цокнул языком и хмыкнул.       — Хех. Здесь я тебе не помощник, Того. Салливан лучше меня разбирается в лечении собак, — мрачно изрёк Уильям, но Того едва повёл ушами — тон хозяина говорил о том, что он ещё не закончил. — Хотя нет. Салливан не смог даже отличить беременность от ложной беременности у своей собаки, так что сомнительный пример… Я не знаю, чей это щенок, но я могу привести сюда доктора Юхака*. Он точно поможет, а вы пока погрейтесь здесь, у камина.       Того согласно кивнул и устало лёг на ковёр, согреваясь после долгого бега по холоду. Он лениво приоткрыл глаз, поглядывая на Балто, но тот спокойно спал на диване, изредка подрагивая и так и не приходя в сознание. Пёс отвернулся, пряча мрачные мысли в весёлых языках пламени. После недолгого копошения в прихожей (Уилл наскоро надевал пальто и сапоги) послышался короткий стук — захлопнулись двери. Теперь же длительной мукой становилось томительное ожидание. Того прикрыл глаза, представляя, как растерянный Харли выбегает из дома, оглядывается, бегло здоровается с соседями, а затем быстрым шагом направляется в другой конец города. Благо лечебница находилась в доме ветеринара, и потому отпадала проблема выбора — пойти искать его дома в такое раннее время или на работе. Каждой клеточкой своего тела пёс напрягся, будто сам преодолевал путь по холодным утренним улицам Нома, и волнение окутывало его в свою неприветливую паутину страхов. Малыш был совсем плох, и Того не на шутку переживал за него. Он знал, что болезнь легко и нещадно забирает жизни как взрослых собак, так и ни в чём не повинных щенят. Того чуть поёжился от этой мысли и поспешил откинуть её прочь, но она неумолимо возвращалась к нему снова и снова, заглядывая в его потаённые уголки памяти и вытаскивая непрошеные воспоминания. Он знал, как быстро может погаснуть жизнь здоровой собаки всего за пару дней. Лихорадка уже забирала у него близких, не щадя никого: ни старцев, ни щенят.       «Он не жилец! Зачем я борюсь за его жизнь? Ради чего? Он всего лишь волчонок. Охотники убивают волков и волчат десятками, а то и сотнями за год. Какое мне дело до одного из них? Даже будет лучше, если он умрёт. Его родители погибли, а его братья и сёстры если и выжили, то никогда его не найдут. Он никому не нужен и станет лишь обузой, если выживет», — упрямо взывал к нему разум, приводя всё больше аргументов на свой счёт, стараясь успокоить его волнение, убедить, что спешить ни к чему, и пускай судьба сама решает исход, но совесть тоже не оставалась в стороне, разрывая мысли и чувства пса пополам, заставляя мысленно взвывать от нетерпения и беспокойно поглядывать на старые часы, стоящие в углу.       «Он всего лишь волчонок, совсем маленький и доверчивый. В его глазах я стал спасителем, не становиться же мне теперь его губителем. Я могу спасти хотя бы его. Ради него, ради Бориса… ради себя. Не нужно думать о плохом. Он сильный. Он справится. Пожар и пули не забрали его жизнь, так отчего же снег заберёт её? Волки выносливее собак. Уилл, где же ты? Каждая минута ценна, скорее!»       Пёс тихо зарычал, будто надеялся таким образом прогнать мучительные мысли, порождённые тягостным ожиданием, а затем лишь мрачно вздохнул, прикрывая глаза. Ещё вчера днём его глодали и тяготили совсем другие мысли, а сейчас в его жизнь внезапно ворвался Балто, и теперь все мысли Того крутились вокруг этого мальчика и его жизни. Вновь и вновь Того вспоминал вчерашний вечер, прокручивая в голове мягкий детский голос и доверчивые круглые янтарные глаза. Балто боялся его, но отчаяние вынудило его попросить о помощи, но сможет ли Балто принять её и от людей? Слишком много разных мыслей роем пчёл гудели в его голове, жаля его чувства, проливая яд в его страхи и желания, сжигая его изнутри. Того хотелось, чтобы неопределённость уже завершилась и Уильям поскорее пришёл вместе с доктором Юхаком, но его желания, увы, никак не влияли на обыденный ход времени. Что такое его беспокойство или страдания Балто для целой природы, для всего мира? Лишь часть естественного отбора, естественных процессов, как и в любом другом живом организме. Смерть и рождение клеток в его теле были столь же незначительными для него самого, как незначительно было рождение и гибель отдельных существ для природы и мира. Терпение… Обычно Того неплохо с ним справлялся, но сейчас в его душе разразилась целая буря, которая представляла лишь осколок того урагана, который пронёсся в его душе несколько лет назад, бесповоротно выжигая душу и опустошая пса.       Сквозь треск огня прорезался глухой звук шагов наверху. Того устало подумал о том, что пол имеет один существенный недостаток — шум: будучи новым и покрытым лаком, он давал приглушённый звук шагов, а старым он жалостно и протяжно скрипел половицами. Чувствительные уши тонко различали тихие и осторожные шаги над собой — то Маргарет выходила из детской, где как раз уснула малышка Мэриам. Сердце пса пропустило удар, когда он осознал, что женщина направляется к лестнице. Осторожно взглянув на Балто и убедившись, что его никак не видно со стороны входа, прикрываемой спинкой дивана, Того и сам пододвинулся поближе, упираясь боком в мягкую обивку. Он замер, когда Маргарет спустилась и остановилась, о чём-то размышляя. Того уже было забеспокоился о том, что, вероятно, она заметила его мокрые следы на ковре, но, как оказалось, заинтересовало хозяйку не это.       — Снова ушёл. Даже не попрощался, — устало вздохнула женщина, заметив исчезновение верхней одежды супруга.       Повздыхав, Маргарет ушла на кухню и принялась греметь посудой, чему Того был сейчас несказанно рад — теперь, когда угроза миновала, он вновь мог расслабиться. Главное, чтобы хозяйке не пришла в голову мысль посидеть у камина. В любой другой ситуации Того охотно её поддержал бы и выразил сочувствие непутёвости Уилла, но сейчас они явно друг друга не хотели бы видеть, и лучше избегать нежеланной встречи. Пёс в очередной раз мысленно чертыхнулся, злясь на Уилла — и где его метель заносит? И будто в ответ на его взывания и возмущения входная дверь широко раскрылась, впуская в дом отнюдь не осенний холод. Две пары сапог с шумом принялись отбивать дробь на ковре у входа, отряхивая снег. Того оживлённо приподнял уши, а затем криво усмехнулся, услыхав назревшую беседу — к мужским голосам, обсуждающим погоду, присоединился недовольный женский.       — Уилл, может, объяснишься? — Того не нужно было видеть, чтобы представить гордо стоящую в проёме Маргарет, скрестившую на груди руки и хмуро глядящую на супруга. Судя по холодной тишине, звеневшей после её появления, мужчины были растерянны перед мощью надвигающейся бури женского негодования.       — Я всё объясню, Маргери! — заискивающе произнёс Уильям, наверняка одаривший супругу безупречной улыбкой провинившегося мальчишки.       — Доброго утра, миссис Харли! — тёплый и глубокий голос эскимоса звучал твёрдо и спокойно и явно отводил в сторону назревающий шторм. Отчего-то Того представились шаманы, которые так же спокойно прогоняли бурю и насылали на море штиль или успокаивали небо, и вместо молний его озаряло солнце. Быть может, это было лишь совпадение, но было что-то в этом народе чистое и первобытное, как сама природа.       — Мистер Юхак, доброго утра и вам, — вежливо и почтительно откликнулась Маргарет, видимо, осознав, что муж не один. — Хотите ли чаю? Кофе?       — Спасибо, но вынужден отказать — я предпочитаю пить травяные сборы, собранные моей птицей, — тепло отказал Юхак. Птицей он обычно называл свою жену. — Так, а где щенок?       — Какой щенок? — с недоумением осведомилась Маргарет, но тут Уилл быстро чмокнул её в щеку и поспешил ретироваться вместе с доктором:       — Не надо чая, Маргери! Спасибо, родная! Потом всё объясню! Идёмте, доктор Юхак! Вон туда, прошу!       В гостиную вошли люди, и Того моментально поднялся на лапы, чтобы поприветствовать их. Пока Уильям решительно закрывал двери, его спутник уже направился к собакам. Увидев протянутую руку смуглого темноволосого мужчины, пёс дружелюбно лизнул её и потёрся, в ответ получив мягкое поглаживание за ухом и добродушный смех ветеринара. Стоящий в стороне Уильям и сам улыбался, с гордостью глядя на своего любимца — тот всегда правильно реагировал на людей, и хотя прежде бывало, что Того мог быть агрессивным по отношению к каким-то людям, затем выяснялось, что отнюдь не зря. С тех пор Харли привык доверять чутью пса, зная, что ему не придётся оправдываться перед друзьями за внезапные всплески агрессии. Доктора Юхака же Того знал ещё с того самого времени, когда сам ещё был несмышлёным игривым щенком.       — Того, прекрасно выглядишь, мальчик, — улыбаясь, поглаживал пса доктор Юхак. — Для своего возраста ты ещё очень молод. Так, а теперь показывай свою находку.       Того отстранился, демонстрируя лежащего на диване Балто, и лицо мужчины вмиг переменилось. Поставив ящик с препаратами, он попросил Уильяма включить свет в помещении, а затем сел рядом с Балто и осторожно взял его на руки. Он некоторое время осматривал его со всех сторон, приподнимая веки, губы, рассматривая лапы и уши, и лишь затем вздохнул и наклонился к аптечке. Замерев на какой-то миг, он повернулся и внимательно поглядел на Уильяма, и лишь заметив его взгляд, Того вздрогнул — ветеринар точно знает, кто перед ним.       — Откуда он у вас? — только и задал вопрос Юхак. Уилл озадаченно развёл руками.       — Я не знаю! Того принёс его. Он наверняка чей-то. Может, у кого-то собака разродилась, да топили щенят, а он выжил… Того у меня сердобольный очень. Или это его щенок. Не похож, правда, но, может, в мать?       — Его? — тёмные, почти чёрные, как вороново крыло, глаза внимательно вгляделись в пса, цепко изучая его и будто проглядывая его насквозь. С тенью сомнения он резюмировал: — Вряд ли это так. Того сбегал в лес?       — Он часто пропадает где-то, потому я и заказал для него цепь. Может, он и бывал в лесу, — сказал Уильям, с подозрением косясь на своего любимца. — А в чём дело?       — Это не щенок, — тихо, но отчётливо произнёс Юхак. — Посмотри на его лапы. Они волчьи. И глаза у него от волка.       — Это… волчонок? — помолчав, уточнил Уильям, вконец растерявшись. — Волчонок? Какое Того дело до волчонка? Где он мог его взять?! А главное — зачем?       — Нет, — так же спокойно покачал головой лекарь и чуть улыбнулся, глядя на окончательно потерявшегося хозяина дома. — У него другие уши и форма головы. Полукровка. Волкопёс. Я не видел, чтобы у кого-то из собак родились подобные детёныши, да и он младше здешних щенят. Я знаю каждую собаку в городе, и он точно не их щенок — он не подходит по возрасту, а пришлых собак в городе нет. Вероятно, он родился в лесах у волчицы. А вот отец может быть и местным, раз он попал сюда.       — Полукровка? — недоумённо повторил Уилл, о чём-то напряжённо думая. Некая догадка озарила его голову, и он, будто и сам не веря в свои слова, потрясённо обернулся к Того. — Так ты завёл себе волчицу!       — Как же жаль, что ты не понимаешь моей речи, — печально вздохнул Того, проглатывая вертевшиеся на языке ругательства и обречённо качая головой, но люди услышали лишь неразборчивое собачье ворчание.       — Дорогой, ты объяснишь мне, с чем связан приход мистера Юхака? О каком щенке шла речь? — в комнату решительно вошла Маргарет, распахнув двери и внося в комнату поднос с печеньем и графином с водой. Она умело скрыла гнев и лишь смерила мужа недовольным подозрительным взглядом, а затем отвернулась и обратила свой взор на сидящего на диване доктора. Женщина важно поставила поднос на журнальный столик, и от неё не укрылся хвост виновато поджавшего уши Того. Обойдя столик, она узрела не только Того, но щенка в руках врача. Маргарет сухо поджала губы и повернулась к мужу. — Уильям, я говорила тебе насчёт Того, так ты ещё решил и щенка завести? Тебе настолько безразлична дочь?!       — Простите, что вмешиваюсь, но отчего вы так боитесь? Хорошая собака не тронет дитя, — слегка удивлённо нахмурился Юхак, бережно поглаживая Балто, на что Маргарет ответила вздохом.       — Она родилась очень болезненной, и у неё аллергия на шерсть, — пояснила она, и в её тоне послышалось сожаление. Она в какой-то слепой доверчивой надежде поглядела на врача в поиске поддержки. — Я искренне люблю Того, вы не подумайте! Но я также люблю свою малышку.       — В Номе полно собак. Ей будет трудно, — изрёк Юхак, обращая своё внимание к Балто. Женщина беспомощно опустила руки, ощутив укол осуждения. В поисках поддержки и объяснения она тревожно поглядела на Уилла, решаясь его о чём-то спросить. Теперь уже выразил лёгкое недовольство врач. — Простите, но мне нужно лечить моего пациента, и мне бы не помешала тишина и покой.       Поняв его намёк, Уильям мягко взял под локоть Маргарет, и, что-то горячо обсуждая, супруги покинули гостиную, направившись на кухню. Того и Юхак облегчённо вздохнули — выслушивать чужие конфликты и разборки очень утомительно и тяжко. Того, обрадованный решением мужчины заняться лечением Балто, послушно вернулся на своё место, свернувшись калачиком. Казалось, будто он заснул, но он то и дело бросал внимательный взгляд на лекаря, пристально следя за его движениями. Юхак склонился над своей аптечкой, перебирая какие-то инструменты и ампулы и шелестя порошками и таблетками, пока не вытащил из неё шприц, полупрозрачную ампулу, пипетку и какой-то порошок. Мужчина осторожно раскрыл пакетик и высыпал его содержимое в стакан, наполнив его водой из графина. Размешав при помощи ложки лекарство, доктор наполнил пипетку раствором и затем неспешно, чётко выверяя свои действия, он бережно протиснул её сквозь преграду из маленьких колючих клыков. Чтобы жидкость пошла по пищеводу, он стал мягко поглаживать горло Балто, и тот рефлективно проглотил лекарство. Отставив стакан и пипетку в сторону, видимо, решив дать остальное позднее, Юхак принялся раскрывать шприц. Проверив его на цельность и отзывчивость, он ввёл иглу в крышку ампулы, и, набрав нужную дозу, доктор чуть вспрыснул в воздух, проверяя, насколько хорошо проходит лекарство. Удовлетворённый результатом, он сделал укол в бедро волчонка. Выполнив необходимые процедуры, ветеринар быстро сложил свой чемоданчик, вновь выбрав из него новую ампулу и шприц, и затем стал терпеливо поглядывать то на часы, то — на Балто.       Того тоже ждал, хотя и не знал, сколько именно и для чего. На какой-то миг в него закралась тень сомнения: а не усыпил ли доктор Балто? Но эта мысль улетучилась так же быстро, как и появилась, — Йереми Юхак был благородным человеком, и от него исходило приятное тепло, вызывающее доверие и надёжность. Он не заговаривал больше с Того, но по его взгляду пёс прочёл интерес и понимание, и это дало надежду на благосклонность людей к сироте. Задумавшись, пёс устало опустил голову на лапы, размышляя над тем, что будет дальше. Маргарет однозначно не позволит держать Балто в доме, но сейчас ему необходимы тепло и забота. Из размышлений его вывело небольшое шевеление на диване. Моментально навострив уши и подняв голову, Того поглядел в сторону Балто и с облегчением заметил, как тот начинает морщиться и недовольно отплёвываться, распробовав вкус лекарства. Вскочив на лапы, пёс мигом очутился у дивана и сел, нетерпеливо помахивая хвостом.       — Я рад, что ты оклемался, малыш.       — Того? — слабо прошелестел Балто, пытаясь сконцентрировать взгляд на псе перед ним. Волчонок слабо улыбнулся. — Я так долго спал!       — Ты не спал, Балто. Ты заболел, — тихо возразил Того. — Я был вынужден отнести тебя к хозяину. Благодаря доктору Юхаку ты теперь будешь в порядке.       — Что? Кто? Где я?       Немного придя в себя, Балто теперь уже смог различить предметы, что окружали его, и все они были чужими, незнакомыми и очень странными. Они не были живыми, но и не походили на бездушный камень. Он лежал на чём-то странном и мягком, от чего тянуло древесиной и какой-то странной шерстью. Вздрогнув, Балто с ужасом замер, услышав треск огня, и, заметив камин за спиной Того, он в панике попятился, пока не упёрся во что-то мягкое. Огонь! Огонь был здесь, но почему Того не убегает? Почему спокойно сидит спиной к нему? Задрожав от страха, волчонок вжался в диван, стараясь стать совсем крошечным и незаметным. Неожиданно к нему кто-то прикоснулся. Касание было странным — осторожным и мягким, перебирающим шёрстку. Отдалённо это напоминало шершавый родительский язык, ласкающий шерсть. Вот только это касание не было влажным. С опаской приподняв мордашку, Балто испуганно прикрыл её вновь и жалобно заскулил — рядом с ним сидел двуногий монстр. Человек! Он был здесь, совсем рядом, трогал его, а Балто не мог ничего поделать и никуда сбежать — он сам себя загнал в угол. Понимая, что ему нечего терять, волчонок храбро поглядел на человека и тихо зарычал. Он надеялся, что рык будет звучать грозно, но он выходил слабым и больше походил на жалобный скулёж.       — Успокойся, Балто, всё в порядке! Он не причинит тебе вреда, — поспешил заверить его Того. Балто недоверчиво поглядел на пса — люди причиняют боль и ненавидят волков. В этом он уже успел убедиться. А теперь Того уверяет, что именно двуногому монстру он обязан жизнью. От человека действительно веяло теплом и защищённостью, но Балто не мог отбросить в сторону страшные воспоминания, терзающие его душу.       — Ты напуган, малыш? Я не обижу тебя, — мягко произнёс мужчина, медленно протягивая руку к волчонку. Тот постарался её тяпнуть, но Юхак вовремя отдёрнул ладонь. С горечью он вздохнул: — Я надеялся, что будет проще. Тебе необходимо дать ещё лекарства и сделать ещё один укол.       — Балто, послушайся его, прошу, — настойчиво произнёс Того, пристально заглядывая в напуганные и растерянные карие глаза.       — Я не могу! — едва не плача, прошептал Балто, яростно мотая головой и прижимая уши.       — Если ты не согласишься сделать это добровольно, то это будет сделано насильно, — вздохнул Того, решив сказать как есть. Балто оценил его честность, но она его вовсе не обрадовала.       — Что со мной собирается делать человек?!       — Всего лишь помочь.       — Люди не помогают! Они злые! Жестокие! — вспыхнул волчонок, стараясь забиться в глубины диванного угла. — Нет! Нет, не прикасайся ко мне!       Балто отчаянно попытался вновь ухватить нависшую над ним руку, но теперь человек был к этому готов, и не только вовремя увернулся, но и умудрился крепко схватить волчонка за загривок. Беспомощно повиснув в воздухе, сдерживаемый беспощадной хваткой, Балто жалобно заскулил. Ему было очень страшно. Он не знал, что для него придумал человек, но окружающие предметы не внушали доверия. Они все были чужими для лесного хищника, и каждая вещь могла таить в себе угрозу. Не стоило испытывать терпение и благосклонность пса! Того наверняка поспешил вернуться к хозяину, чтобы разделаться с приставучим и никому не нужным сиротой, и теперь его ждут страшные пытки. Балто не хотел умирать, он мечтал вновь вернуться в лес, снова ощутить ласку солнечного тепла, вкусить запахи и ароматы природы, но сейчас сердце в его груди отчаянно колотилось и мешало дышать, осознавая, что он полностью во власти двуногого монстра…       — Ты очень напуган и напряжён. Интересно, что стало с твоими родными, что ты так боишься меня? — размышлял доктор Юхак, заметив, что волчонок лишь покорно замер, ожидая своей судьбы. — Я не наврежу тебе, малыш. Тебе не нужно бояться меня.       Но волчонок не слышал слов человека, а если и слышал, то не верил им. Вздохнув, врач поднёс Балто поближе к себе и осторожно взял свободной рукой новый наполненный (на сей раз чем-то жёлтым) шприц. Заметив непонятный предмет с чем-то тонким и колючим, напоминающим самую тонкую и острую травинку или сосновую иголку, Балто принялся яростно вырываться, то скуля, а то стараясь рычать. Несмотря на его попытки поцарапать и куснуть его, доктор прицелился и бесстрашно упёрся остриём иглы в пушистое бедро. Его пациент оскорблённо оскалился в ответ, но уже в следующий миг на его мордашке проскользнула гримаса боли — укол был болезненным. Через несколько минут волчонок уже вяло махал лапками, а ещё через пару — и вовсе перестал трепыхаться, глядя на мужчину затуманенным сонным взглядом. Удовлетворённо кивнув своим мыслям и ожиданиям, доктор Юхак положил утихомиренного Балто на колени, после чего принялся медленно и постепенно вливать в него оставшееся в стакане лекарство. Инстинктивно волчонок глотал смесь, капающую из пипетки, пока Того с жалостью и какой-то долей вины глядел на него. Мальчик смотрел на него такими глазами… будто Того предал его, и хотя это было вовсе не так, на душе у пса противно скребли кошки. Он старался убедить себя, что всё не зря, ведь Балто выжил, в конце концов, но неприятный осадок остался. Сможет ли Балто найти общий язык с людьми? Вряд ли. Он — дикое животное, чью семью сгубили люди и огонь.       — Ему нужно ещё поспать, Того, — заговорил с псом эскимос, осторожно укладывая уснувшего Балто на его прежнее место. Того поглядел на него и столкнулся с внимательным огорчённым взглядом. — Он хороший волк, но дикий совсем. Напуган сильно. Такому сильный хозяин нужен, хороший друг. Я бы взял его, но не могу… Что же, думаю, мне пора. Зайду попрощаться с твоими хозяевами, а часа через два вернусь — повторю процедуры, когда он проснётся.       Доктор Юхак тепло улыбнулся, дружелюбно взъерошив шерсть на голове пса, после чего сложил свои вещи и вышел из комнаты. Того слышал, как он направился на кухню, а затем, в сопровождении хозяев, покинул дом. Пёс задумчиво сидел, прислушиваясь к тому, что происходит в доме — что сейчас предпримут Маргарет и Уилл? Удастся ли его хозяину убедить супругу оставить щенка? Но разговор не клеился и касался не столько Балто, сколько выяснения отношений между супругами. Когда же сверху донёсся плач Мэри, то, продолжая переругиваться, люди поднялись по лестнице. Им сейчас явно было не до Того с Балто. Это и радовало и огорчало одновременно — Того терпеть не мог неопределённость. Неодобрительно покачав головой, он поглядел на мирно спящего Балто. Неуловимым образом, казалось бы, без потери сознания он так же выглядел — с закрытыми глазами, приоткрытым ртом — и всё же ощущалось, что это абсолютно два разных состояния. Сейчас Балто казался умиротворённым и спокойным, тихо сопящим и иногда чуть подрагивающим лапками во сне… он выглядел живым. Усмехнувшись, Того поглядел на диван, думая лечь рядом с волчонком, но затем передумал и лёг на своё место. Странно, с тех пор как он проснулся, прошло не так уж много времени — ещё не было и полудня, но устал Того так, словно не спал несколько ночей. Было слишком утомительно и обременительно так беспокоиться за кого-то, чтобы в благодарность получить только напуганный и непонимающий взгляд, полный упрёка. Не стоило идти на поводу у Бориса. Следовало ещё вчера отправить пернатого мистера-посмотри-что-я-нашёл восвояси вместе с этой головной болью. Или стоило самому вернуться домой, пока не было слишком поздно. Что же, выходит, что он сам и виноват, что ввязался в эту историю.       В своих размышлениях Того и не заметил, как заснул и проспал целый час. Он бы спал ещё дольше, но его потревожили посторонние звуки, доносящиеся снаружи. По дороге шумно катил автомобиль, и его резкое тяжёлое пыхтение вмиг подняло пса на лапы — чуткие уши и собачье чутьё вынудили его подорваться к входной двери с оглушительным лаем. Машина остановилась. Снаружи послышались голоса людей, которые приближались к дому, а Того лаем оповещал хозяев о незваных гостях. Услышав шум, на лестнице появились встревоженные хозяева. Переглянувшись, Уильям и Маргарет обеспокоенно поспешили вниз, как раз тогда, когда послышался неназойливый, но уверенный стук в дверь.       — Отойди, Того, — машинально произнёс Уилл, оттесняя пса в сторону, продвигаясь к двери. — Неужели они приехали раньше?       На его вопрос Маргарет лишь недоумённо пожала плечами, с любопытством всматриваясь в дверь, ожидая увидеть гостей. Взволнованно она окинула себя взглядом в зеркало, бегло поправила причёсанные и аккуратные волосы и смахнула с платья невидимую соринку. Уильям и сам на ходу поправил ворот рубашки, прежде чем открыть дверь. Вместе с холодным, вовсе не осенним воздухом в дом с улыбкой вошло небольшое семейство, увидев которое хозяева дома и сами обрадовались.       — Джонатан! — приветственно воскликнул Уильям, протягивая руку рыжеволосому мужчине для крепкого рукопожатия. Приметив красивую даму рядом с Джонатаном, Уилл галантно поцеловал её руку. — Эвелин!       — Здравствуй, дорогой кузен! — Маргарет подскочила к брату и повисла у него на шее. Отстранившись, она смущённо улыбнулась. — Джон, Ева! Мы так рады вас видеть! Но разве вы не должны были приехать завтра?       — О, Мэг! Планы несколько изменились, и нам удалось уже сегодня оказаться здесь. Дядя любезно выслал за нами автомобиль, — приятно улыбался в бороду Джон. — Надеюсь, это не доставит вам хлопот?       — Вовсе нет! — поспешил заверить его Уилл. — Давай я помогу перенести багаж в дом.       — О, не стоит, — поспешила остановить его Эвелин, — водитель отвезёт и разгрузит его в нашем новом доме. Мы поселились чуть дальше от вас. Мистер Рэймонд сказал, что это хорошее место.       — Да, мы просто решили сразу зайти к вам, а то если займёмся сразу переездом, то это отнимет время, но если мы не вовремя…       — Отнюдь, — заверила их Маргарет и, заметив, что гости смущённо топчутся на месте, произнесла: — Проходите, раздевайтесь, а я накрою обед.       — Уилл, Мэг, вы уже знакомы с моей прелестной супругой Эвелин, — начал говорить Джонатан, крепко обнимая за талию свою супругу. Даже Того знал их — они были на свадьбе Уилла. — И в тот раз мы вас кое с кем не познакомили. Иди сюда, милая!       И тут Того заметил, что помимо супругов был ещё один член семьи, самый маленький и милый — рыжеволосая девчушка. Она смущённо пряталась за спинами родителей, но услышав слова отца, охотно протиснулась между ними, прижимаясь к маме и стеснительно поглядывая на незнакомых ей родственников. На вид девочке было не более пяти лет, и, по мнению Того, она была очаровательной и больше походившей на свою тётю, чем на отца — у неё были яркие рыжие волосы, напоминающие мягкий закат, и подчёркнуто живые и открытые изумрудные глаза; у её отца они были более серыми, а цвет его волос был тёмно-каштановым. От кареглазой шатенки-матери дочь унаследовала аккуратные мягкие черты лица. Заметив его, девочка робко и застенчиво улыбнулась, и её щеки залились румянцем.       — Это Рози*, наша дочь, — гордо представил её отец. — Ну же, Рози, смелее! Что нужно сказать?       — Здравствуйте, тётя Маргарет и дядя Уильям! — разборчиво произнесла Рози и выжидающе поглядела на реакцию родителей. Её отец одобрительно рассмеялся и мягко погладил дочку по голове.       — Здравствуй, Рози! Ты такая красивая! — присев перед девочкой, чтобы глядеть ей прямо в глаза, с улыбкой обратилась Маргарет. — У нас тоже есть дочка.       — Правда? — оживилась девочка. — А я могу с ней поиграть?       — Боюсь, Мэриам ещё слишком мала для игр, — усмехнулся Уильям. — Но у нас для тебя есть подарок.       — Да? — теперь Рози отважилась выйти вперёд родителей и доверчиво глядела на взрослых.       — Мы посмотрим подарки, когда разденетесь, — напомнила гостям Маргарет, и те послушно принялись раздеваться и развешивать свои пальто.       — А можно будет взглянуть на Мэриам?       — Конечно!       — У вас красивый пёсик! А можно его погладить? — Рози всё ещё то и дело поглядывала на Того, и он видел, что ей не терпится с ним поиграть.       — Рози, детка, ты поиграешь с собачкой после обеда, хорошо?       — Ладно, — понуро согласилась девочка, позволяя маме взять её за руку и повести наверх, за семейством Харли.       — Путь до порта в Нурвике мы преодолели на собачьих упряжках — у нас уже вовсю снег лежит. Рози так понравилось! — делился Джонатан, поднимаясь вместе с Уильямом.       — Ещё бы! Это захватывающе, — с ноткой зависти вздохнул Уилл.       — Никогда не понимал гонки, да и на корабле плыть было гораздо удобнее, хорошо, что здесь в порту нас встретила машина, — пожаловался Джонатан, не разделяя энтузиазм Уилла, и Маргарет его поддержала, а вот Рози обиженно надула губы.       — А мне нравится.       Того с усмешкой проводил их взглядом, а затем вернулся в гостиную, к Балто. Свой собачий долг сторожить и оповещать он успешно выполнил, и теперь людям будет не до него. Того знал, что теперь несколько часов никому до них не будет дела — сперва хозяева и гости поумиляются Мэри, затем отправятся на кухню, где женщины займутся готовкой обеда, а мужчины будут обсуждать дела, пока ребёнок будет играть в игрушки, подаренные родственниками, затем будет обед, во время которого будут обсуждаться более мелкие дела и подниматься более общие темы — как погода в Нурвике, почему вы решили переехать, как будете совместно работать и т. д. Это всё было неинтересно для пса. Куда больше его занимало сейчас состояние Балто, и пускай угроза отошла, болезнь ещё не отступила.       Того рассчитывал, что ему удастся ещё поспать до прихода доктора Юхака, но его покой нарушили быстрые детские шаги на лестнице. Они замерли, остановившись в прихожей, и Рози явно размышляла, куда мог подеваться пёсик. По её шагам Того определил, что сперва она заглянула на кухню, но едва окинув её взглядом, девочка бегом направилась было в гостиную, но её остановила мама.       — Рози, мы же договорились. После обеда.       — Извини, — понуро ответил детский голосок, и его обладательница со вздохом поплелась на кухню, куда уже направлялись взрослые.       Того с облегчением выдохнул — не хватало ещё, чтобы Рози заметила Балто. Дети обожают щенят и никогда не упустят возможности их потискать. Решив, что сейчас он играет роль магнита для любопытного ребёнка, Того обречённо направился на шум голосов, понимая, что так будет проще. На кухне возились женщины, увлечённо обсуждая блюда на обед и делясь кулинарными премудростями. Мужчин же на кухне не было. Повернув голову в сторону неприметной арки, Того убедился, что они вместе с Рози сидели в столовой. Пёс направился прямиком туда.       Уильям разжигал огонь в камине, параллельно беседуя с Джонатаном, склонившимся над ним, пока Рози одиноко сидела на ковре, задумчиво катая подаренную ей игрушку — круглого рыжего с белыми подпалинами игрушечного кота на колёсах. Он ездил, издавая мяукающие звуки, при этом двигались его шея и хвост. Наблюдая за ним, Рози рассмеялась, но осеклась, почувствовав чей-то пристальный взгляд. Обернувшись, она с восторгом на лице посмотрела на Того. С опаской кинув взгляд на отца и убедившись, что он не смотрит на неё, малышка поднялась и решительно подошла к псу. С интересом изучая его окрас, она робко протянула руку к нему, и Того милостиво позволил ей взъерошить его хохолок, помять его мягкие пушистые уши и даже уткнуться в его мощную мохнатую грудь. С улыбкой пёс лизнул девочку в лицо, и та весело захихикала, вытираясь рукавом свитера.       — Ты такой милый! — прошептала она, крепко обнимая Того за шею. — И лизучий!       — Рози, — только и вздохнул её отец, обернувшись на её слова. — Что мама говорила?       — Ничего страшного, Джон, — заверил его Уилл. Убедившись, что огонь начал активно пожирать поленья, он поднялся с колен. — Ванная комната справа в конце по коридору… Ах, чёрт! Это же не гостиная, а столовая… Тогда дверь прямо, если идти через ту арку. Там можно помыть руки и умыться. А пока можешь поиграть с Того — он не против.       — Правда? Можно? — Рози с надеждой посмотрела на отца, и тот со смехом сдался.       — Ладно уж! Только не забудь помыть руки перед обедом, а то мама будет ругаться.       Дочь его уже не особо слушала, радостно принимаясь всячески обнимать, тискать и играть с собакой. Она не причиняла ему боли, и потому Того спокойно это терпел, зная, что человеческие детёныши порой больно ярко выражают свои чувства и эмоции… совсем как щенята! Те тоже могут увлечься и случайно болезненно прихватить клыками за ухо или бесцеремонно пройтись по лапам или хвосту, ну а взрослым собакам остаётся только терпеть. И, признаться, это даже нравилось Того — всегда приятно ощущать любовь и внимание, а люди выражают их именно так, пускай порой и бывает неприятно или щекотно от поглаживания против шерсти или чересчур крепких объятий. Тем временем, уютно расположившись в креслах у камина, мужчины закурили сигары, подаренные Уиллу тестем на свадьбу, и принялись говорить о делах.       — Так что именно вас вынудило покинуть Нурвик? Мне казалось, у вас там хорошо шли дела…       — Так было раньше, — тяжело вздохнул Джонатан. — Но мой босс плёл интриги и аферы и поплатился за это. Я был ни при чём, но оставаться работать на прежнем месте уже не представлялось возможным. А тут дядя предложил переехать, да ещё и с сохранением моей старой должности.       — Семейный бизнес, — усмехнулся Уилл, затягиваясь. Поперхнувшись, он закашлялся. Встретив встревоженный взгляд нового партнёра, он смущённо пожал плечами. — Ещё не привык к ним.       — Эвелин не нравится, когда я курю, — неожиданно произнёс Джонатан, задумчиво разглядывая сигару. — Я теперь очень редко курю, хотя прежде частенько курил трубки и самокрутки.       — Гиблое дело, — фыркнул Уильям, откладывая в сторону свою сигару со вздохом. — Но оно нравится отцу Маргери.       — Стараешься произвести на него впечатление? — догадался Джонатан. — Ты хороший человек, Уильям. Не меняйся ради него. Поверь, если бы ты ему был не симпатичен, то он бы тебя не опекал. Но не стоит подстраиваться под него.       — Возможно, ты и прав. Ладно, тогда давай я введу тебя в курс дела?.. — и мужчины разговаривали о делах до тех пор, пока в столовую не начали входить их жёны, несущие блюда и сервирующие стол к обеду. Как и предполагал Того, вскоре разговоры сменились другими темами…

***

      Далёкие, но родные фигуры виднелись совсем рядом, теряясь в тени серебристых деревьев и приглушённым эхом голосов взывая к нему. Силуэты были совсем рядом, но когда он подбегал к ним, то они таяли и невесомым облаком исчезали, чтобы возникнуть вновь призрачной тенью. Он был рядом с ними и в то же время был бесконечно далёк. Их лица и голоса смешались, и он испытал страх. Они исчезли, оставив его в полном одиночестве посреди белого, зимнего, но почему-то тёплого леса. Вот только его пробивал ледяной холод — изнутри, не снаружи, и этот холод был сильнее и беспощаднее северных ветров и снега. Холод одиночества. Он заполнил его душу, выедая пустоту на его душе. Отчего-то было осознание того, что призрачные фигуры больше не появятся и он их не увидит. Скоро страх сменился безразличием, и образы родных померкли в забвении. Нет! Он не хотел их забывать! Он не хотел оставаться один… Не хотел оставаться один со своей болью. Он заплакал, и горячие слёзы обиды просочились сквозь ресницы, бегло стекая по щекам. Одна из слезинок отважилась скользнуть по носу, достигая его чувствительного кончика, и от влажного прикосновения он проснулся.       Балто растерянно поднял голову и огляделся, ещё не покидая зимнего леса, увиденного во сне. Ему казалось, что и встреча с людьми и странными предметами также была лишь игрой воображения, сном, порождённым жаром, но теперь… Теперь он вновь оказался всё в том же окружении странных предметов, размещённых в этой яркой и дивной пещере. «Это что, называют домом?» — мимолётно подумал Балто и недовольно поёжился — его родная пещера казалась более просторной и родной. Сейчас, оказавшись в одиночестве, Балто более спокойно разглядывал то, что окружает его. Огонь казался безобидным, но его близость всё равно вызывала опасение, пускай он игриво трещал лишь в замкнутом пространстве из камней, походившем на пещеру. Вокруг были и другие непонятные предметы, чьё предназначение Балто ещё только предстояло узнать. Вокруг не было ничего знакомого, да и не было никого.       — Того? — тихо и нерешительно позвал Балто, но в ответ ему была тишина.       Вспомнив слова Того и о том, что произошло ранее, волчонок напрягся. Он не знал, как оценивать поступок Того. Были ли его слова правдой? Последнее, что помнил Балто, — уютный снег, который укрывал его подобно маминому хвосту. Мог ли он от этого заболеть? У них в стае болели старики и подростки, но ни он, ни его братья и сёстры никогда не подхватывали болезни, так как он может знать, действительно простужен или нет? Сейчас он чувствовал себя вполне хорошо, только нос пересох и плохо чувствовал запахи. Быть может, монстр сделал это с ним? Лишил обоняния? А что будет дальше? И почему двуногий оставил его здесь одного? Надеялся, что он умрёт? Отдохнёт, чтобы повторить пытки позднее? Или Того пропал не случайно? Эти мысли тревожили разум волчонка, ведь ни на один свой вопрос он не мог найти ответа, и чем больше он допускал возможных ситуаций, тем больше он запутывался. Мог ли тот человек и впрямь быть добрым? От него не исходило зла или ненависти, и руки пахли неприятно, но то был не порох. От людей, убивших его стаю, разило ненавистью, кровью, порохом и огнём. От тяжёлых раздумий у него закружилась голова, и чтобы унять боль, Балто вновь лёг, прикрыв глаза. Странно, но он чувствовал слабость в своём теле, будто бы отец вновь заставил их пробежать марафон по лесу. Подумав об этом, Балто слегка улыбнулся. Кажется, счастливые деньки были так давно, но прошло не так много рассветов, даже луна ещё не прошла. Дом… Он скучал по дому. Больше всего на свете он хотел вновь очутиться среди родных, но не мог. От жалости к себе Балто дал волю слезам; пока никто не видит, пока он один, терзаемый воспоминаниями и страхом за своё будущее, он мог поплакать свободно, хотя отец и мать никогда это не одобряли. Но сейчас некому было его корить. И в слезах он вновь провалился в беспамятный сон…       — Ты милый, — услышал он чей-то приятный и тёплый голос, отдалённо и смутно знакомый.       Балто приоткрыл глаза, ожидая увидеть кого-то из своей стаи, но вместо этого он встретился взглядом с зелёными, как летняя листва, глазами, с интересом изучающими его. Балто вскочил на лапы, тяжело задышав и испуганно глядя на маленького человека перед собой. Судя по голосу, это была девочка. Она хихикнула, заметив его реакцию, и только сейчас Балто вдруг осознал, что она смотрит как-то странно… Не сверху вниз, а снизу вверх! Заинтригованно он приподнял голову, стараясь рассмотреть человека получше. Девочка стояла на коленях, уперев ладони в пол, и с любопытством смотрела на него, находясь примерно на одном уровне с ним.       — Такой забавный! — улыбнулась девочка, склонив голову, и её рыжие короткие волосы чуть колыхнулись. — Меня зовут Рози, а тебя?       Балто настороженно следил за девочкой, вжавшись в угол. У неё не было ничего опасного в руках, и сама она больше походила на очень крупного волчонка, желающего играть и познавать мир. Она солнечно улыбалась, а затем поднялась на ноги, заставив Балто занервничать. Укусить? Отчего-то он не хотел её кусать — от неё исходила столь чистая и тёплая энергия, что становилось безоговорочно ясно — она не причинит вреда. Склонив голову набок, Балто задумался. А чего она хочет? И ответ оказался очевидно прост — играть. Будь она человеческим детёнышем или волчонком, а желание играть у всех детей одинаковое. Но Балто боялся, что его чутьё может его подвести. Вдруг Рози только притворяется хорошей? Те волки тоже только притворялись хорошими… Но времени на размышления у него не было — Рози решительно подошла к нему и доверчиво протянула руку.       — Балто! — в комнату буквально влетел Того, и даже не успев перевести дыхание, он с плохо скрываемым ужасом поглядел на тянущую к волчонку руку Рози. — Нет! Не кусай её!       — Того? — растерянно моргнул Балто, удивившись тому, как пёс ухватил девочку за край одежды и теперь настойчиво оттаскивал её от дивана. Но девочка только рассмеялась на это.       — Того! Я поиграю с тобой ещё! Посмотри, какой щенок здесь! — и повернувшись к дивану, она направилась к нему, игнорируя попытки Того помешать ей.       Она протянула руку и коснулась Балто, и в этот миг у двух перестало биться сердце: Того замер, ожидая плача ребёнка, а Балто замер, не в силах пошевелиться, позволяя девочке спокойно касаться себя. И что было более странным — ему это нравилось. Её мягкое касание пальцами вдоль его спины и по голове оказалось удивительно приятным. Рози, не встретив больше протеста со стороны Балто, подключила и вторую руку, со смехом гладя щеночка, тормоша его большие ушки, щекоча под подбородком, пока сам Балто растерянно думал о том, что если это пытка, то она приятна. Ему нравилось, как залежавшуюся шёрстку взъерошивают, заставляют распушиваться, как пробегает лёгкая дрожь от приятных касаний. Краем глаза Балто заметил, как облегчённо выдохнул Того, и в его взгляде теперь читалась гордость.       — Хочешь на ручки? — поинтересовалась Рози, и прежде чем Балто успел сообразить, что это означает, она подхватила его под лапами и поднесла к себе.       Это было вовсе не так, как когда его поднимал тот человек. Это было более нежным касанием, и хотя Балто нервничал, перестав ощущать под собой твёрдую почву, он знал, что девочка не причинит ему вреда. Её лицо было очень близко, а затем он и вовсе коснулся его, а его передние лапы теперь покоились у неё на плече. Она отпустила одну руку, но лишь для того, чтобы подхватить его под задние лапы. Она… обнимала его. И уткнувшись в его мех, она радостно что-то щебетала, восторгаясь им, а Балто невольно вдыхал молочный запах её детской кожи, цветочный запах её рыжих локонов, напоминающих цветущий луг, и неожиданно он ощутил покой. Того, наблюдавший за ними, многозначительно кивал головой и высовывал язык. Смутившись, Балто понял его подсказку, но растерялся. Это казалось странным и неправильным, но всё же он рискнул и робко коснулся языком щеки девочки. Странно, но простой лизок сделал её невероятно счастливой — заливаясь смехом, она сперва крепче прижала его к себе, а затем отстранила и, подняв над головой, закружилась вместе с ним; что ещё было страннее — Балто это нравилось.       — Ты очень-очень пушистый! — хихикнула Рози, прижимая волчонка к груди. — Давай я тебе почитаю? Дядя Уилл и тётя Марго подарили мне книгу о путе-шествен-никах и ис-следо-ва-те-лях Аляски!       Балто не знал, хорошая это мысль или нет, но знал, что не станет возражать — он пребывал в глубоком смятении для этого. Последние несколько минут сильно перевернули его жизнь, и потому сейчас он не мог трезво размышлять. Лишь слабо кивнув, он позволил Рози опустить себя на диван, где он вновь занял свой угол, но теперь не вжимаясь в него. Балто с любопытством наблюдал за действиями девочки — она достала какой-то большой и явно тяжелый для неё предмет, видимо, книгу. И уложив её рядом с Балто, Рози легла на диван с противоположной стороны. Заинтригованный Того сел рядом, тоже рассматривая книгу, на которой были изображены силуэты гор. Книга почему-то пахла деревом и кожей.       — Мама сказала, что это дорогая книга, и здесь даже есть фотографии или рисунки людей, — мотая в воздухе приподнятыми ногами, пояснила Рози, обращаясь к собакам. — Посмотрим… По алфавиту или по очереди?       Того и Балто недоумённо поглядели на девочку и синхронно пожали плечами — они не знали алфавит, им достаточно было знать слова и понимать друг друга и людей, а порядок букв их мало волновал. Сочтя их реакцию за выбор второго варианта, девочка раскрыла книгу недалеко от начала.       — Аллен Генри?* Интересно? — Рози подняла глаза на собак, но те не выразили энтузиазма. — А Балто, Сэмюэль?       Услышав своё имя, Балто воодушевился и помахал хвостом. Он занервничал, поскуливая и нетерпеливо ёрзая. Его имя! Это его имя! Будет здорово, если Рози узнает его имя! Рози, заметив его реакцию, улыбнулась.       — Хочешь почитать про него? — Балто согласно тявкнул. — Я не очень хорошо читаю ещё… Но тут есть его портрет! Он был путе-шествен-ником и оленеводом!       Рози собиралась перевернуть страницу, но Балто настойчиво наступил на книгу и, слегка поскуливая, дружелюбно принялся лизать девочку. Она со смехом отмахнулась от него и принялась утираться рукавом.       — Щекотно! Ты чего? Тебе нравится Сэмюэль Балто? Тебя зовут Сэм? — Балто демонстративно фыркнул и отвернулся, и тогда Рози догадалась. — Балто! Тебя зовут Балто, да?       Волчонок радостно кивнул и подбежал к девочке, которая крепко его схватила и закружилась с ним по комнате, повторяя его имя и радуясь тому, что она завела себе нового друга. Того наблюдал за ними с улыбкой и выглядел расслабленным и довольным. Про себя пёс рассчитывал, что Рози станет хорошей хозяйкой для Балто — в этом он был уверен.       — Ты нашла с ним общий язык? — неожиданно послышался негромкий и тягучий голос доктора Юхака. Балто в руках Рози насторожился, а девочка остановилась, доверчиво глядя на незнакомца.       — Да! Балто очень хороший! — искренне заявила Рози, на что мужчина усмехнулся:       — Балто?       — Он сам сказал, как его зовут, — заявила Рози, обнимая волчонка и ощущая, как участилось его сердцебиение. — А вы кто? Я — Рози.       — А я Йереми Юхак. Я местный ветеринар, Рози, — присев перед девочкой, сообщил эскимос. — Балто болел утром, и я пришёл его проверить и полечить. Думаю, мне пригодится твоя помощь.       — Моя помощь? — глаза девочки загорелись азартом.       — Да.       На сей раз необходимые процедуры прошли быстро и безболезненно, хотя Того и переживал, чтобы Балто не взбрыкнул и не проявил агрессии. Но его страхи были напрасными — хотя Балто всё ещё боялся этого странного человека, но ощущая поддержку Рози, слыша её смех и доверчивое щебетание, он расслабился, поверив доктору, что он просто хочет помочь ему. Сегодня Балто не собирался больше рычать или пробовать кусать людей, и даже его страх начал постепенно таять, как и перед огнём. Огонь оказался хорошим и ярким источником тепла и света, как и люди оказались не так просты, как он думал. Они оказались добрее, и он ощутил симпатию к ним. Эти двуногие оказались очень странными — одни были злыми и жестокими, но эти проявляли доброту и заботу. Балто осознал, что, как и волки, люди тоже бывают разными…