«Snow bonds»

      НОМ, Рождество 1920 года       Белоснежная пелена распласталась по земле, стелясь от одного горизонта до другого, чарующе серебря густые ели и высокие, обнимающие голубые небеса сосны. Где-то виднелись сине-серебристые полоски водоёмов, и только величественный океан еще бушевал своей синевой вдали. Небольшой городок, который пристроился на просторах возле океана, ютясь в тени недалёких гор, был сейчас празднично украшен, издали блестя своими маленькими шариками, похожими на Северное Сияние — то разноцветные фонарики были развешаны по улицам. Крыши были запорошены густыми шапками снега, сквозь которые пробивались дымоходы, через которые уютно поднимался ввысь лёгкий серебристый дым, проносящийся над шумным городом. Сами жители тоже сегодня походили на те волшебные разноцветные шарики — все они были нарядными внешне, да и по их светлым воодушевлённым лицам казалось, что хоть один раз в году они все забывали быть хмурыми и сердитыми — сегодня все любили друг друга и были предельно вежливыми в общении. Детишки носились по улицам с леденцами и задорным смехом, прогоняя прочь чрезмерно беспечных котов, собак и птиц. Женщины в своих шубах о чём-то перешёптывались и мило хихикали, пока многие молодые люди с надеждой бросали украдкой на них взгляд. Среди таких мужчин был и двадцатипятилетний Уильям Харли.       Сидя в уютном пабе, он пил глинтвейн, чтобы согреться в это морозное утро, с наслаждением обхватив ладонями горячую кружку. Его преданный буро-каштановый пёс лежал у его ног, с недовольством поглядывая на тёмную часть паба — туда, где вечно сидели его завсегдатаи, всегда пьяные, весёлые и шумные. Недовольно фыркнув на очередной взрыв смеха, хаски поднял свои умные пронзительно голубые глаза на хозяина, заметив, что тот со вздохом смотрит на что-то через пыльное окно. Поведя ушами, пёс поднялся и сел, устремив взгляд вслед за мистером Харли. Увидев же объект столь пристального внимания, его питомец лишь усмехнулся — конечно, его хозяин мог с таким обожанием смотреть только на прекрасную и юную Маргарет Рэймонд.       — Она прекрасна, не правда ли, Того? — заметив интерес пса, Уильям добродушно потрепал своего друга по взъерошенной шерсти на голове. В голосе мужчины послышалась грусть. — У неё такой очаровательный румянец! А какие у неё глубокие глаза, зелёные-зелёные! И эти огненные кудряшки… Прелестное создание! Ангел, сошедший с небес! И какая же она робкая и трогательная! Но как же жаль, что мистер Рэймонд никогда не даст мне благословения на просьбу её руки и сердца. Она — из знатной семьи, а её отец — мэр Нома! А кто я, Того? Простой шахтёр? Неудачливый золотоискатель?       Уильям тяжело вздохнул, обречённо потёр свои глаза и сделал большой глоток еще дымящейся жидкости. Того не знал, как помочь горю хозяина, но, как преданный друг, он доверчиво положил большую пушистую голову на его колени. Человек тепло улыбнулся и стал мягко и бережно перебирать шерсть на загривке своего четырёхлапого друга.       — Да, дружище! Как я мог забыть о тебе, — Уильям осторожно коснулся кожаного ошейника с гравировкой «Того» — его первый подарок для пса, который он сделал сам, обучаясь у своего уже покойного деда, который был крайне умелым кузнецом, знающим, как должна петь под руками сталь и какой на ощупь должна быть идеальная кожа для заклёпок, сёдел или каких-либо безделушек. Лицо мужчины просветлело и даже как-то воодушевилось. — Мы с тобой были победителями целых четыре раза! Кто бы мог подумать? Но этого казалось мало… Настолько мало, что моя любезная тётушка Хелен просто продала всех собак, когда она повысила аренду, которую я не смог выплачивать! Но ведь у неё большая территория за домом и сам дом большой, а как бы мы все жили в моей лачуге? Но её это не интересовало. Да и она всегда сомневалась во мне, но я верю, Того, что однажды мы найдём золото и разбогатеем! И тогда очаровательная мисс Рэймонд станет моей супругой! А тебе я куплю много-много мяса у старины Фрэнка! Что скажешь?       Того поднял голову и воодушевлённо гавкнул в знак согласия — дичь и скот у мясника Фрэнка стоили своих денег благодаря свежести и умелой разделке. Впрочем, Того радовался, что Уильям явно не знал, что его питомец и без него ухитряется полакомиться вкусным и лакомым кусочком.       — О, старина Уилл! Снова мечтаешь о Клондайке? — весело хохоча, к их столику, стоящему у окна, грузно плюхнулся полный мужчина, уже достаточно охмелевший от эля.       — Тормунд! Здравствуй, — несмотря на вежливый тон и дружескую улыбку, в глазах Уилла отразилось раздражение — он не был любителем праздничных пьянок, и уж тем более обычных, а потому весёлые и хмельные гуляки его смущали и нервировали. Тем не менее Тормунд Крафтен был одним из немногих его приятелей, несмотря на устрашающий тучный вес и густую, длиною по грудь бороду, потому Харли вздохнул и придвинулся ближе к собеседнику, жадно глотающему эль из кружки, больше походившей на ведро. Напившись, мужчина гулко поставил её на стол так, что многие посетители вздрогнули от резкого деревянного удара. Хохотнув, Тормунд охотно почесал за ухом Того, смиренно принявшего его ласку. Уильям нахмурился. — Еще даже нет полудня, а ты уже пьян!       — Кто пьян? Я пьян? — назидательный тон собеседника только больше развеселил Тормунда, и его живот опасно задрожал, то и дело толкая вперёд стол так, что Уиллу пришлось несколько подвинуться. Утирая своей ручищей слёзы, выступившие на раскрасневшемся лице от смеха, он весело глянул на Уилла с таким взглядом, каким родители одаряют своих несмышлёных, но самоуверенных детей. — Три кружки эля недостаточно для того, чтобы споить меня, Уилл! Это ты, щенок, повалишься без ног после одной махонькой кружечки пива! Я утолял свою жажду и просто радуюсь жизни! Сегодня же Рождество! Зачем же откладывать на вечер то, чем я с удовольствием могу заняться сейчас? Неужто это хуже того, чем занимаешься ты — сидеть и тосковать по дамочке, по которой ты сохнешь едва ли не с детства?       Уильям никак на это не ответил, мрачно глядя в окно, залепленное снежинками. Мисс Рэймонд уже исчезла с его поля зрения, и ему оставалось лишь с тоской наблюдать за проходящими мимо семьями. Его пальцы же машинально поглаживали тёплый и пушистый мех пса, который, казалось, всё прекрасно понимает. Тормунд сделал еще один глоток, внимательно наблюдая за другом, а затем почесал бороду и уже серьёзно обратился к нему.       — Я не могу помочь тебе вернуть «Золотую лихорадку» и найти тебе источники золота, но я знаю, как ты можешь добыть достаточную сумму денег для того, чтобы ты смог осуществить свою мечту, — отчетливо произнёс он, и в его голосе не слышалось ни нотки былого веселья или пьянства.       — И почему же ты тогда сам не используешь этот шанс? — Уилл внимательно посмотрел на него своими голубыми глазами, несколько более тёмными, чем у его собственного пса.       — Потому что я — не ты. У меня нет того, что есть у тебя. И я имею всё, что мне нужно. Выбирай сам, — простодушно пожал плечами Тормунд и вновь отхлебнул эля.       — У меня нет ничего особенного, Тормунд. И сам я неудачник, — высокий светлый лоб мужчины нахмурился, а взгляд сделался серым. Тем не менее янтарные глаза приятеля его только весело блеснули.       — Ты уверен в этом, парень? Потому что я вижу перед собой талантливого погонщика, который не раз уделывал матёрых тренеров, — хмыкнул Крафтен и тряхнул своей каштаново-огненной копной волос, прогоняя прочь похмелье.       — Я был таким, но теперь с этим покончено, ты же знаешь.       — Ты слышал о том, что наш Гарольд Мак-Кинг решил вернуться в Шотландию, на свою историческую родину? — внезапно поинтересовался Тормунд. Эта резкая смена темы немало удивила Уилла.       — Даже курицы об этом уже слышали. Вроде бы он получил что-то в наследство от своей тётушки, куда более щедрой женщины, чем моя, да простит меня Господь.       — Что-то? — Тормунд вновь взорвался взрывом гулкого и громкого хохота. Даже вконец пьяные гуляки попросыпались и из своих углов с немой укоризной смотрели на их столик. Впрочем, могучему кузнецу никто и не думал делать замечание, зная, насколько горячим бывает его нрав. — Да ты совсем из жизни выпал со своей любовью и со своим золотом! Нашему местному банкиру несказанно повезло — его тётушка оставила ему в наследство родовое поместье и немало тысяч фунтов! Настолько немало, что Мак-Кинг решил спустить свои деньжата здесь, оставив лишь необходимую сумму для путешествия. Всё равно у него теперь денег куры не клюют.       — Повезло Гарольду Мак-Кингу, — недовольно фыркнул Уилл, жалея о том, что ему такая участь не светит. Он и сам допил свой уже поостывший глинтвейн, с сожалением думая о том, что порой жизнь несправедлива. — Я за него рад, но мне что с того?       — А то, мой милый и одичалый друг, что он назначил немыслимый приз в тысячу золотых тому, кто выиграет гонки в этом году. Кстати, поскольку он решил уехать послезавтра, то гонки будут проведены сегодня, через несколько часов. Принять участие может каждый, — спокойно объяснил Тормунд и, допив эль, громко отставил кружку в сторону. Теперь он выжидающе смотрел на ошеломлённого Уилла.       — Тысячу золотых? — Уильям судорожно сглотнул, едва представив, как круто изменилась бы его жизнь с такими деньгами… Да, пожалуй, этого хватило бы на хорошую жизнь с Маргарет.       — Видимо, ему нравится разбрасываться золотом, — пожал плечами могучий кузнец. — Он хочет напоследок увидеть настоящую гонку и настоящее шоу. Кстати, он намекал на то, что ему было бы интересно увидеть, мог бы отстоять своё звание многократный чемпион Нома или нет.       — Нет, — тяжело вздохнул Уилл и обреченно отвернулся. — Наверное, в этом году победа достанется Эдварду Салливану — его Кобальт очень хорош.       — Но мы все знаем, что Кобальт не настолько хорош, как Того. Верно, пёс? — Тормунд обратился к Того, который с интересом слушал человеческую беседу. Услышав такое мнение о себе, пёс согласно гавкнул, соглашаясь с ним. — Видишь? В старине Того еще полно пороха!       — Но Того уже не молодой пёс. Ему уже семь лет.       — Кобальту столько же, если ты не забыл.       — Хорошо, ладно! Я не сомневаюсь в тебе, друг, — вздохнул Уилл, увидев нахмурившуюся морду любимца. Казалось, что сомнения хозяина оскорбили умного пса — столько осуждения и вместе с тем непоколебимой уверенности читалось в его пронзительном взгляде. Харли дружелюбно щёлкнул по кожаному чёрному носу. — Но у меня нет собак! Моя тётя всех продала, и у меня нет денег для их выкупа.       — Зачем тебе их выкупать? — удивился Тормунд. — Они все живут в этом городе, и ты знаешь их новых хозяев. Арендуй их за приемлемую плату.       — У меня не хватит даже на это, — нахмурился Уилл, мрачнея всё больше, но это вовсе не смутило его собеседника.       — Послушай, я верю в тебя и в твоих собак! Потому я помогу тебе взять их внаём. А когда выиграешь, то вернешь мне мои деньги с небольшим процентом. Скажем, полсотни золотых мне хватит. Я бы попросил триста, но я их пропью, а тебе на благое дело надо, — Тормунд усмехнулся и, подмигнув Харли, тяжело поднялся со своего места. Бросив пару медяков за эль обычно хмурому трактирщику, он засобирался к выходу. — Пойду искать этих ребят! Полагаю, я смогу их убедить.       Уилл не сомневался и в том, что Тормунд мог убедить их выполнить необходимое всего при помощи одного своего грозного вида, но сказал он другу другое.       — Тормунд… А если я проиграю?       — Тогда я выиграю пари, которое поставлю в пользу этого засранца Салливана! — громила рассмеялся и хитро глянул на удивлённого друга. — Что так, что так я получаю свою выгоду. Но твоя победа мне выгоднее и ближе. Тебе не нужно будет возвращать долг — считай, что это мой тебе рождественский подарок, дружище!