«Snow bonds»

      В маленьком городе Номе, который находился на западном побережье Аляски, было несколько мест, где четырехлапые жители могли выяснять и решать свои дела: старый корабельный док, кочегарка (она же котельная) и подвалы. В такую погоду, как сегодня, особым спросом пользовалась котельная. Сейчас она источала жар, который пропитывал каждую досочку в помещении своим спасительным теплом. В самом очаге ярко и приветливо полыхало жаркое пламя, вокруг которого собралась восьмёрка крепких псов, лениво подставляющих свой пушистый мягкий мех под спасительное после холодной улицы тепло.       — Я не понимаю, зачем он вообще собрал нас здесь? Я как раз спал после сытного обеда, — недовольно заворчал серый маламут, оборачиваясь к своим приятелям. — Я лично не стану помогать тому, кто нас отдал.       — Я тоже не хочу! Уилл предал нас, так почему же мы должны ему помогать? — согласно кивнул рыжий чау-чау, чьи глаза скрывал нависающий над ними мех. Другие собаки согласно зароптали и заворчали, поднимая гул недовольства — каждый был не в восторге от идеи принять участие в гонке за человека, который бросил их. Но этот шум стих моментально, стоило только на миг открыться массивным дверям, впускающим внутрь холод и мелко падающий снег. Пёс, зашедший вовнутрь, неторопливо и гордо поднял голову. Оглядев всех цепким ледяным взглядом, он задней лапой закрыл за собой дверь и под молчаливо буравящие взгляды прошествовал вперёд, занимая место в центре круга.       — Потому что мы, псы, отличаемся преданностью и верностью. Вы все прекрасно знаете, что только обстоятельства вынудили Уилла поступить так, — негромкий вкрадчивый голос казался холодным и жестким в начале, но последняя фраза была произнесена довольно мягко, что позволило собакам вновь спокойно дышать.       — Тебе легко говорить, Того! Ты-то всегда был его любимцем! Тебя он никогда не отдал бы! — недовольно проворчал огненно-рыжий маламут. Взглядом или тихим перешептыванием другие подтвердили справедливость его слов. Того вздохнул — они всё ему продолжали завидовать, так и не простив тот факт, что он один остался с хозяином.       — И всё потому, что я был для него другом. И являюсь другом и сейчас, и именно потому я прошу вас приложить все усилия в этой гонке — ради всего хорошего, что Уилл сделал для нас, — его мягкий тон не смог заглушить холод обиды в их сердцах, и тогда Того решил зайти с другой стороны. — Мы когда-то были командой… Думаю, мы могли бы достойно завершить карьеру. Это наш последний шанс.       — И почему же мы должны это делать? — самый молодой из компании пёс, нахальный рыжий чинук, высокомерно взглянул на лидера. Того вопросительно вскинул бровь — Кармак был ему известен, но он не был частью его предыдущей упряжки. Видимо, Тормунд не особо заморачивался целью собрать всех собак именно бывшего склада, а может, он или новый владелец просто перепутали Кармака с Чилкутом, но факт остается фактом — здесь был сын, а не отец.       — Он был к вам добр, — мысленно испустив обреченный вздох, пёс собрался с силами и вновь обратился к своей своре. Всё оказалось труднее, чем казалось. — Бросьте, неужели вы не горите желанием ещё раз увидеть сокрушительный провал Кобальта? Увидеть восторг в глазах детей и супругов?       — А смысл? Если хочешь помериться с ним хвостами, то вперёд! А нас не втягивай, старик! — фыркнул Кармак. Многие собаки посмотрели на него с осуждением и со странной гаммой чувств — не то страхом, не то уважением: сами они не смели так дерзить своему предводителю.       — Старик? Мальчик, ты и впрямь полагаешь, что мне нужно помериться с ним хвостами? — голубые глаза сузились, а на губах крупного ездового пса заиграла улыбка. Того медленно начал идти в сторону смельчака, который внезапно стал отползать назад, не ощущая поддержки, однако пыл свой он не растерял.       — Кобальт — главный пёс города. Все знают, что шутки с ним плохи. Ты уступаешь ему! — решительно заявил чинук, сглотнув при ближнем взгляде лидера.       — Да ну? И это говорит он сам? — вкрадчиво уточнил Того, не повышая голос, но добавляя в него необычайный мороз. — Главный пёс города говорит сейчас с тобой, и рядом с моим гневом козни Кобальта покажутся щенячьей забавой. И не вынуждайте меня сейчас напоминать вам об этом, — увидев, что Кармак опустил взгляд, Того повернулся к остальным, как бы невзначай ударив Кармака хвостом. — Пока я прошу по-хорошему, — вздохнув, Того резко обернулся к собравшимся собратьям.       — Грей, ты передо мной в долгу. Когда ты проиграл дружкам Кобальта кости, то твой долг уплатил я, — при его взгляде серый массивный пёс, беззаботно играющий с костью, потупился и согласно кивнул. — Ред, а ты не забыл, какой пир я сделал на твоей свадьбе? Это были свежие сосиски и нежнейшее мясо! А какими сочными были кости?       — Да-а, пир был прекрасным, — мечтательно протянул рыжий пёс, отвлекшись от грызения кости. Его маленькие алые глаза с интересом и лёгкой усмешкой смотрели на альфу.       — Брауни, ты не забыл, как я помог твоей малышке выбраться из леса? — третий из троицы братьев-маламутов благодарно улыбнулся в ответ. — А ты, Дастин, не забыл, как Кобальт унизил тебя? Разве тебе не хотелось ему задать жару? — метис маламута с сенбернаром с вызовом взглянул в глаза Того, и в этом вызове читалась решимость заявить о себе вновь. — И мне ли напоминать тебе, Палмер, о том, что я помог тебе разобраться с его троицей? — серый пёс, которого он назвал, стушевался на его словах, виновато опуская взгляд. Хмыкнув, Того вновь повернулся к Кармаку.       — Так вот, мальчик, настоящая власть в городе принадлежит мне. То, что я не играю в грязные игры и не запугиваю других собак своими прихвостнями, ещё вовсе не означает, что я сдал позиции. Силу и авторитет сложнее зарабатывать не запугиванием своих соратников, а помощью. И напомни мне, сколько побед у Кобальта и сколько у меня? Ну же, где же твой огонь в глазах? Нечего ответить? Тогда слушай внимательно, щенок! Ты будешь бежать наравне со всеми и будешь прилагать все усилия для общей цели, а иначе о тебе пойдут неприятные слухи. Допустим, о том, что ты влюблен в Сиенну. И это не будет ложью — я видел твой взгляд. Но что, если несколько её приукрасить? Вдруг ты где-то проговорился о том, что сразишься за неё с её мужем? Так что подумай в следующий раз, с кем ты разговариваешь.       Казалось, весь рыже-золотистый мех вмиг покрылся инеем — таким бесцветным сейчас казался Кармак. В его глазах загорелся страх — он прекрасно знал, что происходит с теми, кого Кобальт всего лишь заподозрит в симпатии к своей ненаглядной и любимой жене.       — Но зачем всё это?! — взвизгнул он, попятившись и упершись в стену. Того подошел к нему близко, так, чтобы он ощутил жар его дыхания. Пронзительные глаза сузились в лукавой усмешке, встретив испуг в зелёных глазах. — Ты ведь сказал, что не играешь нечестно!       — Потому что я могу, — тихо, но чётко произнес Того, наслаждаясь произведённым эффектом. Кармак шокированно смотрел на него, а затем нехотя опустил глаза, не выдержав пристального взгляда. Убедившись, что этот выскочка не сделает ничего во вред команде и впредь будет смиреннее, пёс вернулся на своё место под гнетущее молчание.       — Того, — нерешительно начал один из псов.       — Да, Рокки? — не оборачиваясь, спросил Того. Сев на своё место, он совсем иначе посмотрел на старого друга. Вид у того был опечаленный.       — У Ниры скоро родятся щенята… Мой хозяин говорил, что одного из моих сыновей возьмет мистер Салливан для своей будущей упряжки… Я не думаю, что смогу победить Кобальта в связи с этим.       — Рокки, тебе не стоит бояться его, — мягко произнёс Того. — Пусть Салливан увидит и убедится, что его решение логично и прибыльно — ваши дети унаследуют силу и мех чау-чау, а также скорость и выносливость маламута. Они должны гордиться тем, что их отец даже в таком возрасте надрал задницу любимцу их хозяина.       — Тебе легко говорить. Твоего сына не будет воспитывать чудовище, — мрачно отметила Танана, чьи дети были в упряжке Кобальта.       На этих словах хладнокровие Того спало. На какой-то миг в его глазах отобразилась боль, а сердце перехватило так, что он замер, даже не дыша, погрузившись в свои мысли. Важность и гордость его уступили грузу усталости и глубокой скорби. Наконец он глубоко вздохнул, и его взгляд перестал быть отстраненным. Псы с укоризной взглянули на Танану, но Того постарался понимающе улыбнуться ей.       — Ты права. Моих детей не воспитывает Кобальт. Но именно родители должны демонстрировать силу духа. Да, если ты выиграешь, Кобальт вполне сможет наорать на твоих мальчиков, но Тана… Это им привычно, в отличие от чувства разочарования… в тебе.       — Ох не знаю, Того… Мы уже не молоды, — нерешительно покачала головой лайка.       — Но у нас всё еще есть порох! Если уж уходить на пенсию, то красиво.       — Тогда почему ты сам не побежишь, раз тебе больше всего надо? — нескольких минут хватило Кармаку, чтобы осмелеть. Заметив, как фыркнул Того, он опустил уши и пробормотал извинения.       — Не забывайтесь, молодой пёс, — напомнил ему Того, однако без злобы в голосе, а затем задумчиво посмотрел в огонь. — Я бы побежал и сам, если бы это была гонка один на один. Я самый быстрый пёс в городе, хотя было время, когда это было не так… — грустное воспоминание вновь сделало голос уставшим, но чувство долга заставило Того вновь обратиться к собратьям с просьбой. — Но это гонка повозок. Одна собака в ней — не гонщик. Мне нужна команда, на которую я могу положиться. Прошу вас, помогите мне добиться победы. Нашей последней победы. Ради Уилла, ради вас самих.       — Знаешь, Того, — заговорил Грей, переглянувшись с другими. — Ты был прав — ты сделал для нас многое. Ты назвал всего пару вещей, но ты сделал для каждого больше. Гораздо больше. Даже… когда мы не были больше семьёй. Ты всегда о нас заботился. Потому мы можем отдать тебе наш долг. И мы сделаем всё, что в наших силах, ради победы. Но мы делаем это ради тебя, друг. Не ради Уилла.       — Я знал, что мои ребята знают, что такое «честь», — тепло улыбнулся Того. Он по очереди подошел к каждому и обнял, даже Кармака. Команда вновь была собрана, и в ней чувствовался боевой дух и их лояльность к нему, их лидеру. — Спасибо.       — Ну что же. Надрать зад Кобальту будет рад каждый из нас, — весёлые чёрные глазки-жучки Рокки весело подмигнули из-под густых бровей.       — Да, к тому же это не должно быть трудным — Кобальт сейчас весь посвящает себя своей беременной жене, — ухмыльнулся озорной рыжий кареглазый маламут с характерным именем. Он переглянулся с серым и бурым братьями, и они втроём весело посмотрели на вожака.       — Кобальт посвятил гонкам всю свою жизнь, а победить меня он сочтёт делом чести, — пожал плечами Того. — Он не позволит другим мыслям мешать ему. Он знает, что это его последний шанс взять реванш.       — Но скорее его будущие щенята будут наслышаны о пятикратном лузере, который проиграл Того и его команде, — улыбнулся Рокки, всё больше загораясь мыслью, что его собственные дети будут им гордиться.       — Узнаю прежнюю команду, — кивнул довольный Того. — Я наблюдал за вами и знаю, что вы тренировались. Постоянно. Я знаю, на что способен каждый из вас, потому рассчитываю на вашу самоотверженность. Мы сможем стать победителями. Первыми пятикратными чемпионами! Ном долго будет помнить наши имена, а наши потомки будут стремиться походить на нас!       — Да! — хором воскликнули псы, радостно завиляв хвостами.       — Тогда покажем, на что мы способны, команда, — с гордостью посмотрев на них, улыбнулся Того, перед тем как повторить с ними стратегию.