«Snow bonds»

      Приятно, когда тело наливается теплом, а мышцы приходят в тонус, заводя тело словно мотор механизма, сперва напряженно и даже со стоном разжигая в расслабленном организме лениво пульсирующую кровь и одеревеневшие кости и суставы, а затем через силу наполняя их энергией и жаждой движения, превращая их в остро нуждающиеся в свежем рывке и заводя сердце на новый лад. Того удовлетворённо наблюдал за тем, как проходит тренировка, и физическая форма его команды была вполне удовлетворительной, а учитывая их возраст, то и вовсе превосходной. Он довольно кивал, с гордостью взирая на каждого из его своры, словно любящий, но строгий отец — на своих отпрысков.       — Кажется, я подвернул лапу, — пожаловался Того Грей, демонстрируя правую переднюю лапу, которой он для наглядности ещё и помахал в воздухе. Альфа лишь тяжело вздохнул и грозно зыркнул на серого маламута.       — Не выдумывай. Тебе не удастся отвертеться от тренировки. Мы должны быть в отличной форме, а для этого нужна разминка.       — Можно подумать, мы тебе дадим отдохнуть, пока сами будем вкалывать, братец! — буркнул на полном ходу Ред, многозначительно переглянувшись с братом.       — Ты подожди ещё! Это он ещё не завёл свою песнь о том, как он голоден! — отозвался третий брат, подколов затихшего и недовольно сопящего Грея. Браун и Ред залились глуховатым, но задорным смехом и, поравнявшись с братом, дружелюбно толкнули его с двух сторон, а затем поспешно рванули прочь, уносясь от праведного возмездия серого пса. Того неодобрительно покачал головой, старательно пряча улыбку. Было приятно осознавать, что даже через года братья пронесли крепкую дружбу.       — А не боишься, что старики сейчас истратят всю энергию и выдохнутся у финиша? — едко осведомился Кармак, пробегая мимо корабля, на котором и восседал Того.       — Нет, не боюсь. Во-первых, Кобальт также проводит тренировку, а во-вторых, меня больше волнует твоё состояние. Ты бежишь одним из последних.       — Не волнуйся. Я справлюсь, — фыркнул чинук, но бег свой ускорил.       Того провожал взглядом бегущих впереди собак. Те уже завернули за угол, и даже с корабля ему уже не было их видно за домами. Другие же ещё только заворачивали на улицу причалов, огибая барак. Того уже посчитал, что, может, он ошибся и его команда действительно выдохнется ещё до старта? Но как оказалось, последняя четвёрка просто тратила время и силы на пустую болтовню. Возвышающийся над всеми полу-сенбернар, полу-маламут Дастин благосклонно переговаривался с Рокки, который казался раза в два ниже и меньше собрата. Удивительно, но такой разномастный тандем из крупного метиса и крупного чау-чау вполне гармонично уживался и отлично выполнял свою роль коренников*. Подле них едва ли не чинным шагом не бежали — шли Танана и Палмер, которые также горячо вели какую-то дискуссию.       — Эй, девочки! Мы вам не мешаем? — фыркнул Того. Услыхав грозные нотки в его голосе, Палмер и Дастин виновато прижали уши и, пробормотав извинения, поспешили вдогонку убежавшим соратникам, зато Рокки и Танана переглянулись и лишь усмехнулись в ответ.       — Не переживай ты так, Того! Мы уже пришли в боевую готовность, а тратить лишние силы ни к чему. Мы их бережем на десерт, — мило улыбнулась Танана, нахально запрыгнув на борт. Не обращая внимания на гневное сопение и строгий взгляд, лайка спокойно легла рядом и лишь искоса поглядывала на друга с явным смешком. — Я не подведу тебя, не сомневайся, Большой Пёс!       — Нам бы отдохнуть теперь, — прокомментировал Рокки, следуя примеру друзей и тоже присоединяясь на борт. — Снег хороший, упругий и твёрдый. По такому будет приятно бежать.       — На просторе пласт снега более мягкий, имей в виду, — мрачно произнёс Того, сумрачно вздохнув и даря друзьям осуждающий взгляд. — Наверное, я потерял хватку, если моя команда меня не слушает.       — Ты потерял счёт, умник, — расхохотался Рокки, дружелюбно поглядывая на пса из-под густых косматых бровей. — Десять кругов вокруг причала.       — Выполнено! — довольно кивнула Танана.       — И почему у меня такое ощущение, будто вы меня дурачите? — уже миролюбиво поинтересовался Того, поглядывая на хитро улыбающихся приятелей.       — Потому что так оно и есть, — беззаботно рассмеялась лайка, и Того лишь покачал головой на это, уже не скрывая улыбки.       — Кобальта одурачить вам не удастся.       — А зачем? Он и так болван, и без нашей помощи, — пожал плечами Рокки. — Разве нам впервой с ним тягаться-то? Не вижу причин для волнения.       — Его команда моложе, Рокки. И у половины из вас есть причины не идти против него, — честно признался Того, многозначительно посмотрев на Рокки и Танану. Его друзья опустили головы и отвернулись.       — Я обещала, что не подведу тебя, Того, — глухо отозвалась Танана. — Но я стараюсь только ради тебя. Не ради Уилла.       — Я это уже слышал, — горько усмехнулся Того, припоминая недавний разговор в котельной. — Но я стараюсь ради него. Мне очень важна эта победа. Она важна Уиллу.       — Угу. Надеюсь, в благодарность он не поступит с тобой так же, как и с нами, — проворчал Рокки, и Того уловил в его голосе тоску.       — Тогда были обстоятельства, — тихо произнёс Того, хотя понимал, что для друзей Уильям Харли всегда останется предателем. Желая сгладить острую тему, пёс засмеялся, неискренне, иронично: — Ну, в таком случае я стану одним из вас.       — Ты преданный пёс и замечательный друг. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — медово-золотистые глаза внимательно воззрились на задумавшегося предводителя. Того и сам надеялся, что знает, что делает, и надеялся на то, что его друзья ценят его больше, нежели ненавидят Уилла, иначе в противном случае победа за столько лет наконец-то улыбнется Кобальту…

***

      — Моя команда! Мои псы! Я так рад всех видеть! — Уилл же не подозревал об отношении своих бывших питомцев к себе, а потому радостно и счастливо принялся обнимать каждого из них, не обращая внимания на недовольное ворчание или же враждебный оскал. — Танана! Моя любимая и единственная девочка! Я так скучал по тебе! Уверен, что и ты тоже! Так жаль, что я не смог забрать тебя к себе… Я всё надеялся, что из вас с Того выйдет замечательная пара!       На этих словах экс-хозяина (для всех, за исключением Того) Того и Танана удивлённо переглянулись и передёрнули плечами — у людей своё странное виденье того, как должны строиться семьи их питомцев, сами же Того и Танана действительно были близки и дружны, но не в романтическом плане. Палмер же заметно смутился и поник, и наверняка покраснел бы, не будь на нём шерсти. Другие же псы позволили себе расслабиться при помощи шуточек и подколов, пока Того не поглядел на них взглядом а-ля «Я вам это запомню и вы пожалеете об этом инциденте». Веселье утихло, и большую роль в этом сыграли улюлюканья Уилла с тремя братьями. Он добродушно потрепал их за пушистые щеки и пообещал дать лучшие косточки в любом случае. Вряд ли это изменило их отношение к нему, но это заметно их смягчило и дало дополнительный стимул для победы. Рокки, Палмер и Дастин также удостоились внимания: для Палмера хозяин нашел ободряющие слова, вселяющие уверенность и отгоняющие страх, а двух своих коренников Харли тщательно обследовал на предмет травм и вывихов, несмотря на голосящего позади него Тормунда, клятвенно заверяющего друга, что он проверил всех собак.       — Чилкут! Старина! Рад тебя видеть, дружище! — Уильям добродушно похлопал по голове рыжего чинука и заговорщицки подмигнул псу. — Надеюсь, тебя больше не тревожат проблемы с бобами и твоим животом, приятель?       Кажется, Кармак был растерян в своём выборе желаний — провалиться сквозь землю или хорошенько цапнуть Харли за руку. К счастью для последнего, судья подал сигнал для того, чтобы собак запрягали в сани. Решено было использовать построение «ёлочка» в упряжке, но, бросив взгляд на недовольного Кармака и начинавшего волноваться Палмера, Того решительно ухватил хозяина за рукав и оттянул его к месту сцепления для парного построения. Уилл моментально понял желание любимца.       — Парами? Уверен, Того? — удостоившись кивка, Уилл ещё секунду посомневался, а затем принялся запрягать собак в пары.       Того вздохнул с облегчением — он был уверен в том, что в паре собаки будут более дисциплинированы, подстёгиваемые своими напарниками. Танана точно не позволит вспыльчивому Кармаку учудить какую-нибудь глупость, а Палмер всегда ощущает себя увереннее рядом с Брауном. Удовлетворённо кивнув, оглядывая качество сцеплений и ремней, Того повернулся, услыхав ненавистный холодный и наполненный самообожанием голос противника. Кобальт тоже выстроил свою упряжку парами, и это неосознанно обрадовало Того — они будут в равных позициях и с равным количеством собак.       — Танакросс! Мак-Кинли! Быстро заткнулись и встали в строй! Свою мамашу с поражением потом поздравите, — рявкнул серо-чёрный хаски*-переросток (хотя порой Того подозревал о том, что родословная Кобальта отнюдь не так чиста, как утверждал пёс), обращаясь к двум близнецам — сыновьям Тананы. Три пары бирюзово-нефритовых глаз с ненавистью воззрились на него, но тот, спокойно их проигнорировав, обратился к другому псу, быстрому и способному метису, в чьей крови было намешано столько разных пород, что он не был похож ни на одну из них, что, впрочем, не мешало ему быть хорошим направляющим. — Томпсон!       — Да, командир? — весёлый разномастный пёс поднял на него пронзительные разноцветные глаза и добродушно улыбнулся.       — Прекрати быть таким милым, — кисло буркнул Кобальт. — Мы не анекдоты здесь пришли травить. Соберись! И где твой братец, Симпсон?       — Отлучился по нужде, — весёлость сменилась трепетом, и теперь Томпсон прижался к земле и, дрожа, едва не пропищал ответ. Кобальт зло оскалился.       — Когда он вернётся, ему понадобится туда ещё раз, — пообещал он.       — Да, сэр! Конечно! Вы очень страшный, мой командир! — зачастил мелкий, но юркий пёс, участливо заглядывая в глаза предводителя, надеясь отыскать хотя бы снисхождение. Кобальт презрительно фыркнул и направился следить за тем, как их хозяин ставит в упряжку последние две пары. Эту четвёрку маламутов Того прекрасно помнил, они начинали свой путь вместе с ними и по-прежнему являлись крепкими и хорошими коренниками. Оценив состав команды противника, Того убедился, что у них равные шансы. Если со снегом не повезёт и он будет проваливаться под лапами, то четыре грузовых пса будут более выигрышными, а если пласт будет твёрдым, то скорость будет желаннее силы, однако хотя у Того в команде прекрасные участники, но ведь Кобальт и сам ещё в силе, а молодая четвёрка позади него всё же имеет больше энергии, нежели семилетние псы.       — Готов к проигрышу, Того? — наконец разобравшись с командой и встретив парой «ласковых» опоздавшего Симпсона, Кобальт, ухмыляясь, повернулся к сопернику. Того ответил ему пожатием плеч и снисходительной усмешкой.       — Пожалуй, оставлю эту традицию за тобой.       — В этот раз всё будет по-другому! — пообещал чёрно-серый пёс, сверкнув глубокими синими глазами цвета кобальта, в честь которых он и получил своё имя.       — Кроме твоей приветственной речи, — демонстративно зевнул Того. — Серьёзно, придумай что-то новенькое.       — Придумаю! На финише ты услышишь много нового, Того, — пообещал Кобальт, пренебрежительно выплюнув имя соперника.       — Харли, ты всё-таки решился! — разговор между пререкающимися псами нарушили их хозяева. — Я думал, у тебя кишка тонка. И кошелёк тоже!       Уилл покраснел, гневно глядя на мужчину, но затем среди толпы людей, пришедших понаблюдать увлекательное зрелище, он увидел своё рыжеволосое божество, глядящее на него глубокой зеленью глаз. Влюблённо посмотрев на неё и робко улыбнувшись, Уильям решительно повернулся к Эдварду Салливану.       — Я думаю, что не тебе указывать мне, — холодно процедил молодой мужчина, на что Салливан лишь ухмыльнулся в усы, заметив взгляд Уилла.       — Девчонка Рэймонд? Высоко метишь, но это птица не твоего полёта, мальчик.       — Посмотрим, — сухо пообещал Харли, стараясь скрыть горящее пламенем лицо.       — Надеюсь, у тебя всё получится, дружище! Того тебя не подведёт, — поддатый Тормунд добродушно взъерошил шерсть на голове у пса, но мысль его оставалась ясной, несмотря на количество выпитого алкоголя.       — Я знаю, — улыбнулся Уильям, но Того видел, как его хозяин нервничает. — Но я боюсь, что это я подведу их… Всё-таки я давно уже не ездил в упряжке…       — Навык не пропьешь, — пожал плечами великан, хитро сощурившись. — А ты и вовсе не пьешь! Так что заканчивай строить драмы и иди вырывать победу из-под поганой бороды Салливана! Зря я, что ли, по городу мотался и собак собирал?       — Верно. Спасибо, — Уилл приободрился и уже с более свободной душой занял своё место в санях.       Рядом Салливан также принял свою позицию, и оба каюра замерли в напряжении, стараясь не обращать внимания на шум возбуждённой толпы. Салливан добродушно помахал людям и своим болельщикам, но взгляд его скользил мимо них, высматривая Гарольда Мак-Кинга в компании мэра Рэймонда и двух братьев Конноров, которые неизменно судили каждую гонку. Джим Коннор, высокий и суховатый мужчина с густыми усами, был отличим от своего брата-близнеца Джона благодаря иному стилю одеваться. Если заместитель мэра предпочитал носить тёплые свитера под синим плащом, то главный человек почты всегда и в любую погоду носил рубашки с джентльменским галстуком-бабочкой. Их верные псы, сенбернар Док и терьер Мел, верно следовали за хозяевами. Глядя на них, Того всегда удивлялся тому, насколько схожими могут быть хозяева и их питомцы: Док всегда был спокойным флегматиком, и Того не помнил, чтобы видел старика не в духе. Казалось, как не могут быть неистовыми леса или яростными камни, так и Док всегда оставался неизменно спокойным и ровным, как степная равнина. Мел… Мел был под стать хозяину — довольно нервный, склонный к панике или паранойе, но в целом он был добрым и отзывчивым малым. Сейчас псы угрюмо поглядывали на громко смеющегося мэра, который старательно льстил мистеру Мак-Кингу, и Того был уверен, что этот тучный рыжий вымогатель явно надеется получить и свою долю золотой благосклонности, но Того также был уверен и в том, что Гарольд Мак-Кинг был не из самых наивных людей Нома, и несмотря на внешнюю расположенность к вниманию мэра, мужчина явно не даст ему ни единого цента.       — Это смотрится жалко, — покачала головой Танана, осуждающе глядя на шумящих мужчин, которые занимали лучшие места с громкими комментариями касательно упряжек.       — Да уж, — согласился Того, — а они ещё нас, собак, осуждают за наше приветствие. Но мы, по крайней мере, не лижем друг другу заднее место!       — Избавь меня от подробностей, молю, — отозвался Кобальт, демонстративно закатывая глаза. Его команда с готовностью принялась одобрительно хихикать.       — Ну, или я поторопился с выводами, — мрачно подметил Того, скучающе бросая взгляд на толпу. И когда уже начнется гонка? Они скоро замёрзнут с таким бурным развитием событий. Кажется, его молитвы были услышаны, поскольку в руках у главной четвёрки мужчин появился мегафон — хороший знак. И действительно, мэр Рэймонд прокашлялся и начал говорить.       — Сегодня мы все здесь собрались по уникальному событию! Наш дражайший, любимейший мистер Мак-Кинг отправляется от нас в путь иной… Но не бойтесь! Не в тот мир, а всего лишь за океан, в Шотландию, — мэр громко рассмеялся только ему понятному юмору, а затем невозмутимо продолжил: — И напоследок мистер Мак-Кинг решил устроить для себя незабываемое зрелище с участием двух великих упряжек. Победитель выиграет немыслимый куш — тысячу золотых монет! Небывалая щедрость! Разумеется, победитель отдаст часть денег в качестве налога в бюджет нашего города, но это всё равно огромная сумма. Её хватит на беззаботную жизнь до конца дней. Гарольд, тебе слово! — мэр передал громкоговоритель Мак-Кингу, и тот заговорил озорным голосом возбуждённого мальчишки, которому не терпится раскрыть рождественский сюрприз.       — Друзья! Я уезжаю, но мне хотелось напоследок увидеть противостояние двух гигантов ездовых упряжек — мистера Салливана и мистера Харли! Я очень рад, что они согласились участвовать в этой гонке, хотя и удивлён тому, что другие участники, увидев соперников, сняли свои кандидатуры. Что же, так будет ещё интереснее! И я надеюсь, что при любом исходе деньги точно пригодятся победителю. Он может потратить свою долю как угодно, а долей для каждого из вас распорядится мэр Рэймонд и новый заведующий банка. Ещё часть моих сбережений уйдёт на празднование победы и Рождества, так что приглашаю всех в паб за мой счёт! А теперь я даю слово мистеру Коннору. Кому-то из них… И пускай начнётся лучшая гонка за последние года!       — Благодарю, мистер Мак-Кинг! Нам будет вас не хватать… Но мы все здесь собрались, чтобы узреть гонку двух чемпионов, не так ли? — Джим Коннор взял инициативу на себя. — Поприветствуем Эдварда Салливана и его упряжку во главе с Кобальтом! — толпа возбуждённым и радостным рёвом встретила участников, пока сами виновники торжества сдержанно улыбались и махали кто рукой, а кто — хвостом. — А также их оппонентов, Уильяма Харли и его команду во главе с Того! — люди ещё громче стали улюлюкать и восторгаться, скандируя имя пса-легенды. Того чуть заметно поклонился, наслаждаясь любовью жителей Нома. Всё же приятно, когда твоё имя почитают, а дети обещают назвать своих щенят в его честь. — Команды, вы готовы? Тогда слушайте внимательно! Это гонка на среднюю дистанцию! Ваша задача — отправиться в Уайт-Маунтин и вернуться обратно. И поскольку вы всё равно едете в тот город, то заодно выполните и миссию Санта-Клауса — привезёте туда подарки и вернётесь с подарками сюда. О вашем передвижении передаст информацию телеграф. Победит та команда, которая первой вернётся домой и пересечёт финишную черту.       — На старт! — переняв у брата мегафон, зычно произнёс Джон Коннор. К упряжкам подбежали несколько парней и загрузили в сани одинаковые мешки с письмами и подарками к Рождеству.       — Внимание! — все собаки встали в позицию и чуть наклонились вперёд, нетерпеливо впиваясь в снег когтями. — Марш!       — Пошёл! — одновременно велели погонщики, и две упряжки легко стартовали с места.       Несколько десятков пар лап одновременно в едином ритме сорвались со своего места, со свистом потянув за собой лёгкие скользящие нарты. Узкие полозья весело заскользили по снежному пласту, стремясь догнать пушистых проводников. Цуговая упряжка парами прекрасно преодолевала уличную трассу, чем если бы это было веерное построение, хотя Того даже несколько жалел, что второй тип не столь актуален на гонках — можно было бы перекрыть дорогу, вырвавшись вперёд, а так они сейчас побежали с упряжкой Кобальта бок о бок. Серо-чёрный хаски злобно оскалился, и его взгляд говорил о том, что он готов сражаться до победы. Своей победы. Того подарил ему невинную улыбку и ускорился, прекрасно понимая, что его противник настроен очень решительно.       — Поднажали, бесполезные клубки шерсти! — рявкнул Кобальт, повернув голову в сторону своей команды. — Мы не можем проиграть! Или я сверну вас в подарочные клубки для котов!       — Хочешь загонять их ещё до Уайт-Маунтин? — нарочито беззаботно поинтересовался Того, с тревогой замечая, что упряжка Салливана уже не просто идёт наравне с ними, но и начинает их постепенно обгонять. Это заметил и Кобальт — Того понял это по торжествующему взгляду и следующей за ним высокомерной речи.       — Мнение лузеров никто не спрашивал!       — Фи, как грубо, — хмыкнул Того, с горечью наблюдая за тем, как сперва бок Кобальта проплывает мимо него, затем его хвост, а затем уже и хвосты братьев Симпсона и Томпсона и всей упряжки следом.       — Встретимся на финише! Ты запомнишь вкус снега из-под моих лап! — пообещал Кобальт, ещё больше припуская в безудержный бег и вскоре оставив Того далеко позади себя.       — Ну, проигрывать неприятно, но для разнообразия полезно, — мрачно отозвался Рокки. — Не стоило тебе нас гонять.       — Мы уйдём из гонок лузерами, — грустно всхлипнул Палмер. — Кобальт нам никогда не забудет этого!       — Лучше бы я был в упряжке победителей, — запричитал Кармак, буравя взглядом затылок вожака.       — Гонка только началась, отбросьте ваш пессимизм! — фыркнула Танана, что привело команду в чувство и несколько пристыдило псов — пока они приуныли, Танана, единственная женская особь среди двух упряжек, продолжала искренне верить в победу и успех.       — А кто сказал, что мы не можем жульничать? Можно же сократить путь, — уже более бодро отозвался позади Ред. Того обернулся и зло взглянул на приятеля.       — Никогда! Нам нужна честная победа.       — Как им? — ехидно поинтересовался Кармак, кивнув в сторону упряжки Кобальта, которая явно срезала путь и теперь бежала через снежные равнины, а не через положенный путь.       — Эй, так нечестно! — возмутились одновременно Уилл и его питомцы. Мужчина мрачно смотрел вслед противникам и, воровато оглянувшись, дёрнул нарты в сторону, однако его собаки упрямо свернули обратно. — В сторону! В сторону! Иначе мы очень отстанем!       — Как бы не так, — усмехнулся Того, спокойно направляя собак по трассе и не обращая внимания на ругань Уилла.       — Почему ты не свернул? — поинтересовался Кармак, недоуменно стараясь понять, что на уме у этого пса. — Мы проиграем!       — Потому что там дальше рыхлый снег, а здесь — нет. Наши полозья скользят благодаря тому, что Уилл не забыл их заморозить. Ледяная корка прекрасно скользит, но даже она не поможет при глубоком рыхлом снеге, — не оборачиваясь, спокойно пояснил Того.       Он бежал, несмотря на приказы Уилла, упрямо следуя своей цели, и через какое-то время он был вознаграждён за то, что не искал лёгких путей — нарты Салливана провалились, а низкорослые братья и вовсе скрылись под снегом. Каюр неистово осыпал собак руганью и хорошенько наградил каждого увесистым ударом плети. Послышался визг собак. Краем глаза Того заметил, как Салливан схватил за шкирку Томпсона и бесцеремонно пихнул его под зад. Обиженно тявкнув, псы стали метаться в снегу, ещё больше зарываясь в нём. Удостоверившись, что соперникам предстоит ещё весёлое времяпрепровождение в снегу, Того спокойно повёл упряжку вперёд.       — Ха-ха! Удачно сократил, Эд? — весело окликнул незадачливого хитреца Харли, уже позабыв, как и сам хотел поехать следом. Его упряжка довольно залаяла, дружно хохоча и заливаясь эйфорией превосходства. Того недовольно повёл ухом.       — Рано праздновать. Не делите кости живого оленя! Потратьте энергию на бег, а не на трёп.       Команда смущённо утихла и последовала примеру командира — не растрачивая драгоценные силы и не тревожа воздух, каждый устремился вперёд с новыми силами, мерно отстукивая единый ритм. Шаг, ещё один. Лапы с глухим скрипом впечатывались в толстый, но крепкий слой снега, а нарты с весёлым шелестом порхали по белому полю. Горячий пар клубами вырывался из раскрытых пастей. Розовые тряпочки языков судорожно и быстро болтались при беге, помогая псам лучше держать дыхание. Дикая гонка приутихла лишь при виде гор и небольшого поселения под ними — Уайт-Маунтин. Встревожив ворона с доски с надписью, гласящей о названии, упряжка шустро пронеслась по тихим рождественским улочкам прямо к почте.       — Кажется, мы первые, ребята, — оглядевшись, довольно заметил Уилл.       — Да, так и есть, — навстречу им вышел местный заведующий почтой. С тёплой улыбкой он принялся горячо пожимать руку Харли, а затем, переведя взгляд на упряжку, принялся с интересом изучать собак. — Вы, должно быть, мистер Харли, так? А это, наверное, Того? Я слышал об этом псе! Он — настоящая легенда! А где его чемпионский ошейник?       — Он предпочитает носить простой ошейник, — нерешительно пожал плечами Уилл. — Мистер Эйбл? Я привёз почту.       — Да, да! Джон мне говорил. Я очень рад, что ребятишки получат свои подарки! И у меня для вас тоже есть посылка. Подождите минуточку, — бережно взяв у Уилла посылку, почтальон скрылся за дверями уютной и наверняка тёплой почты. Подумав о тепле и уюте, некоторые псы огорчённо вздохнули.       Уилл решил напоить своих питомцев и даже угостил их лакомствами, только Того отказался, с интересом заглядывая в окно. Там внуки мистера Эйбла счастливо окружили деда, выпрашивая у него сладости и подарки, которые должны были им прислать родственники. Почтальон старательно держал оборону, но в конце концов сдался и, порывшись в мешке, дал детишкам немного печенья и вручил фигурки деревянных солдатиков. С восторгом ребятня выбежала наружу, крича о том, кто первый пойдёт хвастать друзьям. Смеясь, вслед за ними вышел и мистер Эйбл, приготовив ответную почту. Того грустно улыбнулся, провожая детей взглядом, пока их дедушка желал Уиллу победы и счастливого Рождества. Как раз в этот момент подъехала упряжка Салливана, которую в нетерпении окружили наспех выбежавшие жители, желающие поскорее получить весточку или подарок. Одна девочка с восторгом погладила Кобальта и крепко его обняла, хотя сам пёс не выражал ничего, кроме равнодушия и усталости — им явно пришлось выбираться обратно не без стресса и сложностей. Но едва Кобальт увидел Того, как глаза его вновь налились стальной решимостью победить.       — Вперёд! — встревоженно приказал Уильям, увидев мрачное выражение лица Салливана.       Упряжка беспрекословно и охотно выполнила команду, мягко сорвавшись с места. Будто снежные птицы, собаки спешно покидали городок, ощущая дыхание соперников в затылок. Если бы взгляд мог прожигать, то Кобальт уже наверняка выжег бы дыру в затылке предводителя. Того старался бежать ровно и спокойно, но внутри у него затаилось опасение — всё может случиться, а проиграть он не мог! Он так хочет, чтобы ещё собственные дети Уилла обняли его! Он так хочет, чтобы у них был хороший тёплый и уютный дом и чтобы хозяин смог вернуть своих питомцев! Того зажмурился. Нельзя давать волю потаённым страхам. Ну и что, что у Кобальта более молодые члены упряжки? Зато у них полно опыта побед над ним! Того был гоним тревогами и тяжёлым дыханием позади себя, и это подстёгивало не сбавлять скорость. Упряжка Салливана лишь немного отставала и спокойно держала темп, в любой момент готовая подрезать их упряжку и выйти вперёд.       — Лапа! Я отморозил себе лапу! — захныкал Грей, и Того пришлось приложить немало усилий, чтобы его голос звучал лишь немного раздражённо.       — Грей, перебирай быстрее лапами, или иначе отморозишь не только их! Потерпи, осталось не так долго до финиша…       И тут, будто только и ожидая этих слов, упряжка Кобальта принялась догонять и обходить их упряжку с правой стороны. Кобальт шёл вровень с серым крупным маламутом, который, похныкивая, послушно бежал вперёд. Обернувшись и встретившись взглядом с большим хаски, чей зловещий взгляд не предвещал ничего хорошего, Грей взвизгнул и потупился, стараясь спрятаться среди своих соратников. Кобальт усмехнулся и неожиданно резко дёрнулся в сторону, опуская пасть прямо к лапам конкурента. Испуганно тявкнув, Грей споткнулся и упал, а вслед за ним по инерции рухнули и Рокки с Дастином. Упряжка смачно врезалась дугой в их мохнатые зады. Рокки свалился на незадачливого маламута, но Реду не повезло ещё больше, чем его брату — его дёрнуло в сторону, и он запутался, его лапу больно стеганули ремни, а сверху ещё и увалился Дастин. От рывка Уилл болезненно приложился грудью об верхнюю рулевую дугу, выбившую весь воздух из лёгких. Остальные собаки также испытали неприятные ощущения и дискомфорт от впивающихся в кожу и мех шлеек, которые чуть придушили их от резкой остановки.       Того зло зыркнул вслед Кобальту, но, не теряя времени, быстро принялся проверять команду. Уильям уже сориентировался и помог рыжему маламуту выпутаться из западни и встать на лапы, только вот тот слегка хромал, поскольку туго натянутый потяг болезненно впился в лапу и оставил рану. Чуть поскуливая от боли, Ред принялся вылизывать кровь, пока хозяин наводил порядок и перематывал лапы рыжему и серому братьям. Того волновался за них и потому велел им поменяться местами с задней парой. Ред и Грей оба покалечили лапы: у одного был порез, а у другого — вывих, но, к их чести, псы решительно заняли позиции и, стоически перенося боль, пообещали догнать Кобальта и показать ему его место. Встревоженный, но приободрённый их настроем Того с готовностью ринулся в погоню, ощущая, как клекочет в его горле гневный рык. Это было совсем не честно! И вовсе не по правилам. Из-за грязной игры они теперь отстали на добрую милю! Сцепив клыки, Того с силой выбрасывал своё тело вперёд, стараясь перенимать на себя большую часть нагрузки. К счастью, обратный путь был уже хорошо утрамбован, и бежать по трассе было ещё проще, потому упряжка через четверть часа уже поравнялась с противниками.       — Это было грязно, Салливан! Ты едва не угробил моих собак! — зло негодовал Уилл. Салливан повернул к нему голову и насмешливо поглядел на него, деланно удивляясь.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь, Уилл! Это не моя вина, что твои собаки спотыкаются на ровном месте. Стоило брать более молодых собак.       Услышав его слова, упряжка Уилла напряглась и предостерегающе оскалилась, встретив встречный оскал недоброжелательных конкурентов. Гнев придал силы собакам, и потому они несколько вырвались вперёд. Теперь напротив Кобальта бежала Танана, предостерегающе смотрящая на пса с презрением.       — Даже не пытайся! Такая уловка не пройдёт со мной.       — Я и не пытался, — невинно заявил Кобальт и будто передёрнул плечами, а затем с хищным оскалом он стал говорить почти шепотом: — Разве я обижаю женщин? Я восторгаюсь твоей силой духа и целеустремлённостью. Победа в лапах такой очаровательной собаки будет заслуженной, не так ли? Но если моя команда проиграет, то мне придётся проучить каждого её члена. И поверь, что больше всех достанется Танакроссу и Мак-Кинли. Разве же можно будет простить двум молодым псам проигрыш перед их старой матушкой?       Вся уверенность и решительность Тананы будто растворились, стоило ей перевести взгляд на своих близнецов и увидеть их подавленные лица. Она нерешительно отвернулась, стараясь бежать всё так же ровно и не обращать внимания на плохие мысли, но Кобальт именно того и добивался — вывести её из строя, посеять сомнения.       — Танана, у тебя прекрасные мальчишки! Не хотелось бы портить их мордашки шрамами и наносить им увечья. Ты знаешь, что я умею причинять боль. Какая же любящая мать отдаст на растерзание своих детей? Ради победы? Ради кого? Уилла, который бросил вас? — продолжал увещевать Кобальт, замечая, как замедляется бег Тананы и как начинают блестеть её глаза.       — Не слушай его, Тана! Ни один хозяин не позволит своим собакам навредить друг другу! Он просто запугивает тебя! — отчаянно воскликнул бегущий позади подруги Палмер, с ненавистью уставившись на Кобальта.       — О! Как любопытно. Неужто в тебе проснулось мужество, Палми? — недобро ухмыльнулся хаски. — Подумай ещё раз, чем ты рискуешь и ради кого!       — Я не боюсь ни тебя, ни твоей своры, — мрачно ответил Палмер, решительно глядя на Кобальта.       — Мы делаем это ради Того, — неожиданно для всех отозвался Кармак. Того и сам уже едва не споткнулся и не проехался носом по снегу. Кармак?! За него заступился Кармак? Наверное, это ошибка, ведь… — Того наш лидер, а мы его команда и будем подчиняться только ему! — или ему и впрямь не показалось.       Решительно рявкнув, Кармак легонько прихватил за бок Танану, приводя её в чувство. Встряхнув головой, Танана виновато глянула на Того и с благодарностью — на Кармака и Палмера. Взгляд, полный презрения и ненависти, она послала лидеру соседней упряжки.       — Уилл предал нас, но Того всегда был нашей семьёй. Ради него я пойду на всё.       — И отдашь мальчишек мне на потеху? — услыхав его слова, Танана замялась, растерянно взглянув на сыновей. Но затем она вспомнила слова Того о том, что её дети будут гордиться ею, если она не покажет слабину, не продемонстрирует страх. И тогда она гордо подняла голову.       — Они уже не дети. Ты — лидер, тебе и решать. А защищаться или подчиняться — их дело.       — Как знаешь, — мрачно и озлобленно проворчал Кобальт, взглядом пообещав Палмеру и Кармаку, что разберётся с ними позднее.       — Кармак! Не ожидал, — через плечо доверительно бросил Того, и в голосе читалось приятное удивление. Рыжий чинук коротко хмыкнул.       — Не обольщайся. Я так сказал, потому что мы команда, и потому, что я решил, что тебя я боюсь больше. К тому же, видимо, Кобальт теперь всё равно хочет меня убить, так что с тебя защита!       — Не вопрос! — улыбнулся Того в ответ на нахально-весёлый тон Кармака.       Они уже видели знакомые силуэты домов, в которых приветственно горел золотистый мягкий свет. Гонка длилась уже около шести часов, и наступил вечер, а финиш уже был близок. Это одновременно и вдохновляло, обнадёживало, но и отдавало грустью и ностальгией — до Того только сейчас целиком дошло, что это их последняя совместная гонка, последняя борьба. Теперь их жизнь будет протекать в тепле у камина, и больше не будет ни этого командного духа, ни завораживающих дыхания скоростей, ни построения маршрутов и чувства адреналина и полной свободы… То, чем они жили столько лет… уложится в воспоминаниях и канет в лету. Вместо них появятся новые герои, и люди будут скандировать уже не их имена…       Грустно улыбнувшись своим мыслям, Того с новыми силами повёл упряжку вперёд. Кобальт не отставал и даже поравнялся с Того. Они бежали лапа в лапу, и напряжение между ними было столь ощутимым, что казалось, между ними застыл раскалённый лёд. Миля, ещё одна. Вот подали сигнал, что они пересекли метку в шесть миль, осталось совсем немного! Два извечных противника, два заклятых врага, и эта гонка решит всё. Один навеки будет иметь славу, другой же будет покрыт тенью позора. Один хозяин будет иметь прекрасную жизнь, а второй будет срывать злость и бессилие, обиду от проигрыша на своих питомцах.       Пять миль. Все собаки собраны и бегут тихо и бесшумно как никогда, все мышцы напряжены до предела, и даже усталость и боль уступили место жгучему желанию утереть нос и насладиться последней победой.       Четыре мили. Никто не желает уступать друг другу, а вдалеке уже виднеется возбуждённая толпа, люди шумят и галдят, поддерживая своих любимцев. Ставки растут, и люди в восхищении, ведь это действительно стоящая борьба, настоящая адская гонка!       Три мили. На пару сантиметров вырывается то одна команда, то другая. Соперники посылают друг другу холодные взгляды, полные отвращения и ненависти. Накал становится невыносимым, но именно он держит всех в тонусе. У людей уже онемели руки и ноги от постоянной встряски, а собаки уже не чуют лап, они видят лишь родное сияние над их городом, который ждёт своих победителей.       Две мили. Кобальт нервничает, он понимает, что сейчас решится его судьба, его последний шанс отыграться. Рядом с ним уже долгое время бежит его главный противник, который всегда в отличной форме, который всегда побеждает, но не носит ошейник, считая, что тот значит меньше, нежели его собственный. А Кобальт давно о нём мечтал… Пёс уже всё для себя решил — какой смысл играть по-честному в конце? Сейчас, когда он с триумфом войдёт в город и пересечёт черту победителем? Он вновь клацнул пастью у лап соперника, только Того давно ожидал его коронного трюка, и, в отличие от Грея, он обладал прекрасной реакцией и развитым чутьём на подвох. Он вовремя подпрыгнул, и задняя лапа вовсе не случайно впечаталась в кожаный чёрный нос. Морда пса зарылась в снег, и по нему ещё несколько раз пробежались, прежде чем оттолкнули в сторону.       — Ну, и кто теперь чей снег ест? — торжествующе усмехнулся Того, заметив заминку соперников. Кобальт выплёвывал набившийся снег и гневно глядел вслед своему противнику.       Одна миля. Упряжка Кобальта догнала упряжку Того.       Финиш.       Толпа ликует и бросает вверх свои головные уборы. Родители счастливо подбрасывают в воздух веселящихся детишек. Те, кто ставил на Того, сейчас опьянены своей победой и выигрышем, и хотя они не пробежали ни единой мили, выжаты они были не хуже собак. Те же, кто ставил на Кобальта, разочарованно сплёвывали и бросали презрительные взгляды на отставших на десяток метров собак. Того не успел понять, что победил, как его уже крепко обнял Уильям, любовно зарывшись в густой и тёплый мех.       — Спасибо тебе, Того! Без тебя я бы не справился, — горячо зашептал он на ухо своему любимцу, роняя в его шерсть слёзы недоверия и радости. Победа! Самая главная, самая важная в его жизни победа!       — Молодцы, парни! Я и не сомневался в вас! — радостно захохотал Тормунд, дружески сгребая в охапку объятий Уилла и Того. И сейчас Того было плевать на то, сколько кружек пойла Тормунд выхлестал до их возвращения. Он просто был рад оказаться дома.       Его команда скромно стояла рядом, смущённо улыбаясь и робко поздравляя друг друга, будто всё ещё не веря в то, что им удалось. Они смогли повторить свой рекорд. В пятый десяток раз*. Пятый! До этого такой рекорд никто в Номе не ставил, хотя в других городах были и такие победители. Наконец, когда кровь немного успокоилась, до собак дошла настоящая радость, а ещё больше — когда их стали встречать те, кого они так любили и хотели увидеть. Небольшая собака из маламутов счастливо уткнулась в густой и пышный мех Рокки, трое братьев радостно отправились к своему нынешнему хозяину, который успел отругать Уилла за травмы питомцев, но успокоился, когда тот пообещал возместить ущерб. К Танане же подбежали её сыновья, гордые за мать и абсолютно не огорчённые собственным поражением. Палмер добродушно глядел на них, а затем вместе с Дастином отправился на розыски их хозяев, которые уже закатили веселье в пабе. И даже Кармака нашлось кому встречать — пришёл старый Чилкут, похожий на сына во всём, за исключением однотонности лап.       — Я горжусь тобой, сын! Ты не подвёл моих друзей, — тепло произнёс хромающий пёс, с любовью взирая на отпрыска. Того с удивлением обнаружил, что Кармак вновь смог его поразить — такой нахальный пёс оказался очень нежным и любящим с отцом.       — Я не мог иначе, — произнёс Кармак, уткнувшись в воротник отца.       — Жаль, что я не смог участвовать, — грустно покачал головой Чилкут. — Но я рад, что ты смог стать достойной заменой! Он же хорошо себя вёл, Того? Не дерзил?       Того хотелось рассказать правду о том, что Кармак довольно самоуверен, дерзок и нахален, но вместо этого он улыбнулся, вспомнив себя в таком возрасте. Разве он был сдержаннее? Ведь тоже считал, что он моложе, значит, сильнее и умнее. Добродушно поглядев на Кармака, Того с уважением ответил:       — У тебя достойный сын, Чилкут. Весь в тебя! Он отлично справился. И… — Того обратился уже к младшему чинуку. — Эй, парень! Обязательно участвуй в гонках. Ты бы мог стать лидером, я уверен.       — Замётано, старик, — хмыкнул Кармак, насмешливо кивнув.       Того посмеялся, увидев, как вытянулось лицо Чилкута. Отец принялся читать лекции об уважении к старшим своему закатывающему глаза сыну. Того собирался уже найти друзей, как его окружили люди. Мэр, его заместитель со своим братом, местный лепрекон Мак-Кинг и Уилл.       — Что же, малыш! Я официально объявляю тебя и твоего хозяина, Уильяма Харли, победителями этой гонки! И ты становишься пятикратным чемпионом Нома! — с гордостью заявил мэр, и те, кто ещё не отмечал это событие или же Рождество в пабе или дома, радостно встретили эту новость оглушительным ревом. — Носи его с гордостью!       Мистер Рэймонд взял из коробочки, поднесённой Джимом Коннором, большой увесистый ошейник с пятью золотыми медалями. Конечно, золото было ненастоящим — всего лишь позолота, но смотрелось здорово на выдубленной коже, окрашенной в мягкий багровый цвет. Каждая медаль означала один десяток побед. Мэр аккуратно надел ошейник на шею Того, и хотя псу вовсе не хотелось его надевать, он стоически терпел такое излишнее внимание, играя роль послушного и приветливого пса. Наконец руки мэра оставили в покое его шею, и пёс вздохнул свободно, оставшись рядом лишь для того, чтобы послушать дальнейший разговор с его хозяином.       — Поздравляю, Уильям! Это потрясающий результат! Кажется, ты год как не занимался упряжками, верно? Не зря говорят, что талант не пропьешь! Ты прекрасно обучил своих собак.       — Благодарю, мистер Рэймонд! Хотя иногда мне кажется, что это они меня учат, — улыбнулся Уилл, благодарно почесав Того за ухом.       — Полагаю, это ваше, молодой человек! Пользуйтесь с умом! — Гарольд Мак-Кинг вручил Уиллу увесистый звенящий мешочек, и прежде чем победитель начал считать деньги, он опередил вопрос: — Там пятьсот золотых. Другие пять сотен пойдут на нужды города.       — Пятьсот? — несколько разочарованно протянул Уилл, но затем вовремя спохватился. — Что же, это справедливо! Это куда более земные деньги, нежели тысяча.       — Не огорчайтесь, Уильям! Мэру нужен новый сотрудник в банке, и я думаю, что вы могли бы принять эту должность, — задумчиво поглаживая усы, доверительно подмигнул Мак-Кинг.       — Я? — искренне удивился Уилл. — Но я ведь простой шахтёр!       — Шахтёр с пятью сотнями золотых? — усмехнулся Мак-Кинг. — Право, я не думал, что вам так нравится копаться в шахтах!       — Полагаю, мы обсудим этот вопрос, — утвердительно кивнул мэр, а затем по-отечески похлопал Харли по плечу. — Мы ведь почти семья, не так ли, Уильям? Маргери целый день только и говорила о вас! Она будет рада поздравить вас…       Мэр повёл Уильяма под руку в свой дом, где было торжество для более знатных и богатых людей города. За ними последовала и остальная троица. Того счастливо проводил хозяина взглядом — у того осуществилась мечта, и не в силах поверить в это, тот едва переставлял ноги от счастья. Того улыбнулся, наслаждаясь чувством выполненного долга — хозяин выиграл деньги, утвердился в городе как легенда и победитель, получил предложение выгодной работы и, само собой, такой молодой, успешный и симпатичный мужчина теперь мог заинтересовать мэра в качестве зятя для его очаровательной дочери.       Улица опустела — кто-то отправился отмечать праздник в кругу пьяной компании, а кто-то пошел устраивать семейный и тихий праздник в тёплом домашнем кругу. Собаки на радостях, уверенные, что их никто не застукает и не схватится, опьянённые успехом и чувством всеобщей будоражащей радости, переполненной восторгом, взломали мясную лавку и теперь быстро перетаскивали куски мяса и птицы в подворотни или в кочегарку — сегодня весь город гулял. Только Того не спешил. Он слышал громкий бас Тормунда, доносящийся из соседнего помещения. Кажется, он хвастался своей изобретательностью и угощал всех за свой счёт, видимо, забыв, что Мак-Кинг и без того всё оплатил. Хозяина можно было и не ждать, а друзья Того тоже уже нашли с кем отмечать сегодняшнюю победу. Пёс счастливо выдохнул пар изо рта, лениво наблюдая, как невесомая дымка медленно поднимается вверх, к ярким звёздам и к феерическому бегающему полотну, сказочному северному сиянию.       — Ты бестолочь! Я ненавижу тебя! Ты самая глупая псина на свете! — тишину улицы и шум радостных помещений нарушил холодный и суровый голос, наполненный бешенством.       Того обернулся и увидел удручённого, уже пьяного и злого Салливана, который со всей силы ударил ногой Кобальта в живот. Пёс взвизгнул и виновато опустился в снег, сжимаясь в комок, но и это не спасло его, а только больше раззадорило его хозяина. Он наносил ему удар за ударом, не обращая внимания на визг, скулёж и на проступающую на серо-чёрном мехе кровь. Того сперва ощутил порыв броситься Кобальту на выручку, ведь каким бы гадом он ни был, но ведь так и умереть можно! Но что-то его остановило. Он сегодня уже унизил Кобальта своей победой, и заступаться за него сейчас… Нет, Кобальт не примет помощи от него. Пожалуй, Того — последний, кого бы он хотел видеть. Прижав уши, Того виновато скрылся в тени проулков, болезненно морщась от каждого удара так, будто это его избивали вместе с Кобальтом. Его раздирали сомнения, но он понимал, что лучше не вмешиваться между погонщиком и его псом. Наконец удары стихли, и ругающийся Салливан поплёлся прочь. Того напряжённо прислушался к тяжёлым хрипам пса. К счастью, тот не был серьёзно ранен, поскольку, переводя дыхание, Кобальт сплюнул кровь и от души пожелал Того и всей его команде счастливого Рождества. Того поморщился, услышав грязные пожелания и выражения в их адрес, но прекрасно понимал его ярость. Решив не нервировать его лишний раз, Того решил отправиться домой, но едва он повернулся, как наткнулся на красивую серебристо-белую лайку с тёплыми голубыми глазами.       — Оу… Это ты… Привет. Прости, не заметил тебя, — с досадой произнёс Того, растерянно озираясь вокруг — не мешало ещё, чтобы их кто-то засёк вдвоём в тёмном переулке, а ведь могут! И обязательно кто-то засечёт! И как обычно — хочешь как лучше, а получается только хуже, иначе как объяснить то, что сейчас из всех собак города он наткнулся на гуляющую в одиночестве Сиенну?       — Привет! — жизнерадостно зажмурилась она и вильнула хвостом. — Того, я поздравляю тебя с победой! Ты её заслужил!       — Да, спасибо, конечно, но вообще-то это стоило поражения твоему мужу, — поморщился Того, вспомнив наказание Кобальта. Конечно, он старался выиграть, идя по головам, но его можно пожалеть, даже только представив эту боль. И что больнее — удары хозяина или его разочарование и презрение? И неужели Сиенна ничего не слышала? Или она не узнала голоса хозяина и супруга?       — Ну, я думаю, что всё было очевидно, — неловко сказала Сиенна, задумчиво проводя лапкой по снегу. Подняв глаза на пса, она дружелюбно улыбнулась. — Ты — чемпион, Того! И ты должен гордиться этим, а не стыдиться. К тому же новый ошейник очень идёт тебе!       — Ненужный аксессуар, — скривился Того, с горечью понимая, что-то, чем он сейчас брезгует, является самой огромной мечтой Кобальта.       — Конечно, ненужный! — как и ожидал Того, этот вечер не мог закончиться иначе, и потому их нашел не кто иной, как сам Кобальт. Ревностно взирая на свою возлюбленную, пёс с ненавистью уставился на Того. Сам Того про себя отметил, что у Кобальта довольно помятый и избитый вид, а значит, после побоев хозяина он явно не в состоянии драться, что было на лапу в сегодняшний вечер.       — Альт! Рада тебя видеть, — Сиенна зацвела, увидев своего супруга, и, радостно подскочив к нему и лизнув в щеку, ужаснулась и ахнула: — Милый… Что с тобой?       — Да ничего! Пока ты любезничала с ним, то меня в паре метров отсюда всего лишь избивал наш хозяин, — скривился Кобальт. Сиенна виновато прижала уши. — Ты поздравила с победой его, а не пришла утешать меня. Того важнее для тебя, верно?!       — Не ревнуй, Альт. И не говори глупостей, — серьёзно заявила лайка, преданно заглядывая ему в глаза. — Это просто любезности и формальности. Мы случайно встретились. К тому же он просто мой родственник! Родственники обычно общаются друг с другом, особенно на Рождество, знаешь ли.       — Не кровный. Он не кровный родственник тебе, — угрюмо напомнил Кобальт потупившейся супруге.       — Прости. Просто ты всегда не в настроении, когда проигрываешь, — виновато пробормотала она, ласково целуя мужа. — Поверь, он просто мой брат! Пускай и брат-по-закону*.       — Она права, Кобальт. Я не имею никаких помыслов и поползновений в эту степь. И не горю желанием ругаться с тобой.       — Может, и не имеешь, — неожиданно согласился Кобальт, явно сбавляя пыл, и немалой частью благодаря ласке Сиенны, которая принялась осторожно зализывать раны, виновато опустив уши и взгляд. — Но тебе всё мало! Ты должен уничтожить меня до конца! Унизить! Убить!       — Всё дело в нём, верно? — фыркнул Того, указывая на ошейник. Кобальт мог и не отвечать — пристальный взгляд, полный желания, был лучшим ответом. Того решительно сбросил ошейник с себя. — Забирай. Он мне не нужен.       — Ха! Думаешь, это улучшит наши отношения? Я не стану носить твою подачку! — презрительно оскалился Кобальт, хотя его глаза выражали несогласие с его словами.       — Как хочешь, — пожал плечами пёс, разворачиваясь, чтобы уйти. — Мне всё равно. Это всего лишь ремень. Один из десятков похожих, которые делают для победителя. Будь чемпионом, Кобальт. Мне достаточно быть просто Того…