«Snow bonds»

      Серая крупная тень незаметно и неслышно скользнула меж грубых камней, ветром передвигаясь к скале под покровом затаившейся за валунами тьмы. Тень ловко прыгнула вперёд и приземлилась позади белоснежной волчицы. Рассветный рассеянный свет скользнул по решительному лицу серого пасмурного пса. Тот осторожной поступью подошёл к своей супруге, вглядываясь в её черты и позу, ощущая её беспокойство. Она была напряжена, и все её чувства были остры, как северный пронизывающий ветер, но на шаги позади она внимания не обратила, заострив внимание на криках птиц и шёпоте ветра. Пристальный цепкий взгляд изучал что-то на границе их территории, и, судя по изредка морщившемуся лбу, её что-то не устраивало в увиденном.       — Всё в порядке? — поинтересовался Норд, присаживаясь рядом с ней. Он улыбнулся, но Анью осталась непривычно мрачной и даже не удостоила его и мимолётным взглядом. Такое бывало редко и было всегда связано с чем-то опасным или тревожным, так что это заставило Норда обеспокоиться причинами такого поведения на сей раз. — Анью?       — Волки. Чужаки. Стая. Не менее, — волчица повела носом и прикрыла глаза, — не менее тридцати голов.       — Нам стоит волноваться? — усмехнулся Норд нарочито беззаботно, хотя пульс у него участился.       — Они всё ближе. Сейчас они рядом с нашей границей и явно направляются на юг, — коротко оповестила Анью.       — Вряд ли они захотят обходить нашу территорию. Здесь короткий путь и есть запас воды, — помрачнел Норд, понимая, к чему клонит его жена. Если стая решит идти через их территорию, то кто знает, какие у них будут помыслы?       — Это полярные волки. Думаю, мы договоримся с ними, — голос Энаю звучал решительно и ровно, но только Норд мог уловить в нём нотки сомнения и беспокойства, и это ему отнюдь не нравилось. — Стоит организовать встречу.       — Не думаю, что это хорошая идея, но нам и впрямь стоит переговорить с ними, — мрачно констатировал Норд.       — Преимущество не на нашей стороне, но, надеюсь, они прислушаются к нам. Нам нужен мир любой ценой. Война — последнее, что нам нужно, — сказала Анью, с пониманием переглянувшись с мужем. Вскинув голову, она громко завыла, и была в этом вое какая-то холодная тоска, нагоняющая трепет у каждого, кто слышал его. Норд непроизвольно вздрогнул — этот вой ему никогда не нравился, в нём звучала могильная обречённость. Но именно такой отрешённый позыв лучше всего служил для общения с другими стаями и волками — он не был агрессивным или дружелюбным, но в нём слышалась серьёзность намерений и доля предупреждения. Норд одобрительно кивнул, когда в ответ издалека донёсся схожий вой, только ещё более глубокий и мощный — мужской. Анью оживлённо завыла ещё раз, на сей раз договариваясь о месте и времени встречи. Получив подтверждение, она удовлетворённо кивнула и повернулась к Норду. — Пора.

***

      Лес был одурманен лёгкой завесой тумана, под чьим покровом неслышно шествовали несколько волков во главе с огромной волчицей, сливающейся в серебристом мерцании. Если бы не идущий рядом тёмный и приметный пёс, то троица верной свиты точно упустила из виду свою предводительницу. Норд обернулся к ним и переглянулся с главным воином стаи, показывая, что они уже рядом с местом встречи. Они выходили на просторную поляну на окраине озера Нарвак, недалеко от разветвлений рек, которые, словно юные ростки, жадно потянулись к краю Аляски. Здесь были последние леса. За ними уже начинался упадок и сплошной вековой холод камня, снега и льда. Непрошеные гости не заставили себя долго ждать — из-за деревьев потянулась вереница призраков, тонкие гибкие пружинистые тела были утончёнными, и в то же время они были подобны скалам — мощные и крупные, на добрые три головы возвышаясь над другими. Норд опустил голову, крепко упёршись лапами в землю, готовый в любой момент вступить в защиту. Он настороженно озирался, замечая, как их постепенно окружают, скрываясь среди деревьев, но пристально изучая их. Им оставили лишь скромный клочок позади них для отступления. Норд неодобрительно фыркнул, впервые ощущая смешанные чувства. Он был шокирован в своё время, когда впервые увидел Анью — крупная волчица с далёким голосом и шерстью, сотканной из снега… Долгое время он привык считать, что его жена уникальна в своём роде, хотя он и знал о том, что существуют другие полярные волки. Теперь он встретил их. Целую стаю. Они были не меньше, а кто-то и больше Анью, и их глаза были так же украшены каплей золота посреди сгустка темноты. И каждый глядел на них с отчуждённостью и холодной вежливостью во взгляде. Волки позади Норда тихо осклабились от неожиданности, но затем взяли себя в лапы и заняли свои позиции, мрачно озираясь на свиту другого вожака. Сам Норд цепко глядел именно на вожака — мощного волка, который казался мужской версией Анью или её ближайшим родственником. Впрочем, если Анью была уникальна среди серых собратьев, то теперь она терялась и казалась одной из многих других. Это, казалось, несколько пошатнуло непоколебимую решимость волчицы — на какой-то миг в её глазах проскользнула тень растерянности, и Норд понял, что и она сама впервые оказалась в такой ситуации, но быстро собралась, нацепив на себя маску ответного безразличия, приправленного чувством собственного достоинства. Норд невольно восхитился зрелищем, которому он стал свидетелем — два вожака смотрелись поистине величественно, с королевским достоинством и выдержкой. Казалось, сама поляна сейчас заледенела и замерла, и даже ветер едва заметно колыхал снежные нити их меха.       — Благодарю, что пришли на мой зов, — вежливо склонила голову Энаю, глядя на вожака стаи полярных волков. Норд удостоил его холодным взглядом и сдержанным кивком.       — Вы хотели переговоров. Как вожак, я не мог не прийти, — отстранённо произнёс волк, с едва уловимым презрением скользнув взглядом по спутнику Энаю. — Лунная тропа озаряет наш путь.       — Северный вой его благословляет, — закончила приветствие Энаю, почтительно склонив голову. Норд достаточно пробыл среди волков и знал, что в их обычае вожаки так оповещают о своих намерениях, в данном случае фраза «Лунная тропа озаряет наш путь, северный вой его благословляет» означала, что оба вожака настроены мирно решить вопрос с перемещением стаи. Теперь обе стаи на небольшую йоту стали спокойнее. — Энаю моё имя, я внучка Амарока и Торната, — на этих словах глаза волка зажглись неподдельным интересом и даже затеплились в уважении.       — В таком случае я рад встрече, сестра! Моё имя Амагук, и я из рода Ахлута, — это ничего не сказало Норду, но не Энаю — волчица посмотрела на волка с долей удивления и уважения. Удовлетворённо кивнув в ответ, поняв, что она понимает, кто он, Амагук продолжил говорить уже в более дружеском тоне: — Должен признать, я был удивлён, узрев тебя в обществе серых волков и… собаки, — последнее слово Амагук процедил сквозь зубы, презрительно окинув взглядом Норда. — Но теперь я осознал, что они у тебя в услужении. Умно. Говорят, собаку можно сделать прекрасным охранником даже для нас. Они глупы и слепы в своей ярости и прекрасно служат в качестве бойцов, — Норд помрачнел и глухо, едва различимо зарычал, а в его глазах потемнело. Гнев окутывал его разум, но прежде чем он смог что-либо сделать или сказать, вперёд выступила Энаю.       — Он не мой слуга или охранник. Он альфа. Мой партнёр, — ровно произнесла Энаю, а в глазах Амагука угас интерес, уступив место слепой ярости и глубокому презрению.       — Супруг? Да… Я ощущаю это, — пренебрежительно скривился он, принюхавшись к ветру, подувшему со стороны Норда. — Это позорит наш род. Мы тоже берём в стаю волков или собак, но только в качестве завоёванных слуг. Они наши рабы, а не мужья или жёны, родители наших наследников.       — У нашей стаи иные порядки, — сухо произнесла Энаю, глядя на Амагука с ответным отвращением. — И мне известно, что и среди полярных волков полно тех, кто вступал в союз с собаками.       — Позволь не согласиться с тобой, — в голосе волка зазвучало искреннее изумление. — Мы не «вступаем в союз», мы берём то, что принадлежит нам. Если идёт борьба за территорию с низшими волками, то их проигрыш носит такой характер — они остаются жить и заниматься своими делами, даже строить свои семьи, только с той разницей, что они должны служить нам верой и правдой, безотказно подчиняясь любому приказу. И, само собой, ни один низший волк не прикажет белому. Порабощение врага — давняя традиция. Мы можем обрюхатить их жен, но их дети никогда не будут ровней нам и останутся на подчинении.       — А собаки? Их вам не нужно завоёвывать, но известно, что белые хвосты тоже навещают человеческие деревни, а после там рождаются волчата, — холодно напомнила Энаю, сдерживая своё раздражение.       — Мы лишь облагораживаем ущербных, — пояснил Амагук таким тоном, словно ему довелось пояснять очевидные вещи. — Собаки или низшие волки — это поганая земля, в которой мы зарождаем семя благородного рода. Оно не изменит паршивость земли, но заметно украсит её и облагородит. Но твой случай… Какая белая волчица позволит в свою благородную почву зародить семя сорняка и бурьяна? Разрастаясь, сорняк даже лучшие земли превратит в пустыню и пыль.       — Но сорняк более живуч и крепок, в отличие от благородных цветов, — заметила волчица, невольно опустив голову и ощетинившись. Рядом с ней злобно глядел на Амагука и Норд. Они могли стерпеть любые упрёки, но слышать подобное о их детях было высшим оскорблением. — Как бы сорняки их не задавили.       — Эдельвейс пробивается сквозь скалы и камни. Бурьян — тоже. Но вопрос в том, кто нужнее и приносит больше пользы, — спокойно ответил на выпад Амагук. Посмотрев со снисходительностью на дивную парочку, он недобро усмехнулся: — Впрочем, чего другого можно ожидать от… полукровки? — волк приподнял бровь и холодно улыбнулся, покачав головой. — Ты похожа на нас, Энаю, но ты не одна из нас.       — Вам известна легенда о полукровке, не уступающей ничем чистокровным полярным волкам. Я — избранница, хранительница земли. У меня есть особый дар, — с достоинством произнесла Энаю, выпрямившись и с гордостью взглянув в глаза Амагука.       — Звучит как завуалированное предостережение, — усмехнулся тот и, к удивлению хозяев территории, не выразил никакой заинтересованности в словах вожака. — Может, для низших волков твой дар и является уникальным, но не для полярных. Среди нас есть пятеро, кто одарён. Я один из них, — на этих словах Амагук призвал ветер, который угрожающе затрепетал вокруг Энаю, сменившись затем снегом и дождём. Волчица помрачнела, и Норд уловил в её позе неуверенность — прежде она умела то, чего не умели другие, и считала это своим даром и проклятьем, а сейчас она встретила того, кто буквально говорит и, более того, — показывает, что её дар — ерунда, шестая часть его стаи тоже так может. — Наш род одарён. Твой дед предал нас, уйдя на юг, но от связи крови не уйдёшь, сестра. Он был не один в своём роду, ведущем начало от первого Амарока.       — Владение стихиями? Искусно, — несмотря на минутное сомнение, сейчас голос Энаю звучал спокойно и уверенно, как и прежде. — Но мой дар шире. Я могу создавать иллюзии. Телесные иллюзии.       — Это так, Энаю создавала зайцев для наших детей, чтобы они учились охоте, — с гордостью произнёс Норд, подбадривающе улыбнувшись супруге. Она согласно кивнула, и через миг на поляне между двумя вожаками пробежал огромный заяц, оставляющий следы за собой. Волки Амагука постарались его поймать, когда тот бежал в их сторону, но заяц растворился в их зубах лёгкой дымкой, оставив незадачливых охотников в недоумении.       — Иллюзия? — выражение лица Амагука стало задумчивым. — И можно ли есть то, что ты создаёшь? Этот заяц съедобен?       — Нет, — призналась Энаю. — Я могу вызывать плотные сущности, но это всё ещё лишь материя, созданная из воздуха.       — Тогда это абсолютно бесполезное занятие, — холодно констатировал Амагук. — Сгодится разве что развлекать кучку полукровок.       — Это можно использовать в бою! — запротестовал Норд, не вполне понимая, зачем. — Энаю умеет вызывать несколько иллюзий. Это может сбить с толку врага.       — Глупцов без нюха? Людей? Или пугливых собачек? — издевательски усмехнулся Амагук. В его глазах плясало торжество. — Зрение подводит, но не нюх. У вас семеро щенят и масса молодняка. Самцов практически нет. В бою с нами вам ничего не поможет. Иллюзия нас не обманет. Так что здесь вы выслушаете мои требования, если жизнь вашей… стаи что-то значит для вас.       Норду хотелось вцепиться в шею этого самовлюблённого волка, насытиться его кровью прежде, чем стая набросится на убийцу вожака, но он бы успел унести ещё пару-тройку жизней до того, как его разорвут на части. Ярость клокотала внутри в бешеном исступлении. Глаза потемнели, вытесняя краски из мира, но заполняя его необычайной чёткостью, где каждое движение замедлялось в десятки раз. Норд уже не осознавал, что открыто и угрожающе рычит и не слышит обеспокоенных голосов позади. Есть только он и Амагук, с холодной презрительной усмешкой взирающий на него, бросающий вызов… «Норд», — в голове болезненно вспыхнуло его имя, и голос Анью зазвучал предостерегающе, взывая к нему так громко, словно она кричала ему в ухо. Но Анью стояла рядом и только пристально глядела на него. Голос звучал в его голове.       «Ты обещала никогда так не делать. Не вторгаться в мою голову», — недовольно подумал Норд, осуждающе взглянув на супругу. В её глазах промелькнуло сожаление и понимание.       «Норд, контролируй себя. Это не бойцовский клуб, и здесь дело решается не боем. Здесь дипломатия и политика. Нам нужен мир», — без лишних слов Анью остудила пыл своего супруга и напомнила ему их цель. Голос её звучал опечаленно, и Норд понял почему.       «Ты согласишься на его условия?» — мрачно констатировал он, поняв всё по её опущенным ушам.       «На кону слишком многое. Любой расклад будет плох, но этот ещё даст нам надежду, — пояснила она, выжидающе глядя на мужа. Норд осознал, что ей необходимо его согласие. Он сомневался. Давать победу Амагуку совершенно не хотелось, но если даже Анью признала его права, то дело плохо. И слыша ход различных ниточек его мыслей, Анью добавила: — У них более тридцати волков, как и у нас. Но у них нет волчат и переярков. Все они — взрослые и тренированные волки, пятеро из которых имеют дар».       «Мне не нравится этот исход, но если это единственный выход… Я согласен, Анью», — вздохнув, тяжело кивнул Норд, ещё не зная, что это не самое сложное решение в его жизни.       — Мы согласны выслушать условия, Амагук, — повернулась Анью к триумфально усмехающемуся волку.       — Можно подумать, у вас был выбор, — вкрадчивым голосом протянул он, с насмешкой глядя на Норда. — Хороший ручной пёсик. Хорошо, что ты послушал свою жену. Всё равно бой прошёл бы с иным раскладом, нежели ты себе это представляешь. Вожак должен быть не только благородного происхождения и с чистой кровью, он также должен быть умён и силён. Лучший волк стаи. У нас альфами не становятся всего лишь по рождению или браку. Это нужно заслужить своими качествами.       — Даже у бесславного пса благородства может оказаться больше, чем у белого волка с чёрной душой, — произнёс Норд, ответив Амагуку с вызовом.       — И о благородстве мне говорит тот, кто с первого взгляда выражает агрессию и недоверие ко мне и моей стае? — иронично отметил Амагук, наслаждаясь бессилием соперника.       — О, я лишь ответил взаимностью, — процедил Норд. Амагук умолк, ответив ледяным мерцанием злобных глаз.       — Это не относится к делу, — внезапно раздражённо оборвала их перепалку Анью. Волк и пёс проявили единодушие в том, что оба потупились и послушно выслушали её. — Довольно мериться хвостами и превращать в фарс с переходом на личности нашу деловую встречу. Мы готовы выслушать ваши условия и готовы их обсудить, если мы их сегодня услышим.       — Боевой нрав? Возможно, я ошибался, — многозначительно протянул Амагук, с любопытством взглянув на Энаю. — Хорошо. В таком случае у меня следующие условия. Во-первых, мы сейчас идём на юг…       — О, как предатель-предок Анью! — издевательски фыркнул Норд, несмотря на гневный взгляд супруги. Амагук же сухо улыбнулся.       — Не совсем так. Мы покинули Крайний Север не ради приключений или любви низших волков. Сейчас там развернулась война между потомками Седны и потомками Нанука*. Когда косатки и белые медведи дерутся за право съесть тюленей, то умный волк уйдёт подальше. Мы не по своей воле покинули дом, — пояснил Амагук, и в подтверждение его слов его стая согласно закивала головами, издавая лёгкое тоскливое подвывание. — Итак, во-вторых, мы задержимся здесь столько, сколько нужно будет для нашего восстановления. Мы не вмешиваемся в ваши дела и не трогаем вас, но и вы в ответ также держитесь в стороне от нас. Охотимся отдельно.       — Но почитая законы равновесия. Убийство ради пропитания, не ради веселья, — напомнила Энаю, на что её собеседник почтительно кивнул.       — Само собой. Мы пойдём дальше, и вы нас можете уже никогда и не увидеть. Главное условие мирного вынужденного сосуществования — неприкасаемость и невмешательство. Будете чтить нашу независимость, и мы не доставим вам хлопот.       — Справедливо. В таком случае я гарантирую, что ваши требования будут соблюдены.       — Это в ваших же интересах, — со скрытым предостережением в голосе произнёс Амагук.

***

      — Мне всё ещё не нравится вся эта затея, — хмуро сообщил Норд, лёжа на уступе и мрачно глядя на противоположную сторону озера. Там сейчас метались белые волки, которые время от времени бросали подозрительные взгляды в сторону хозяев этих мест. Прошла уже неделя, но вынужденные гости вовсе не собирались покидать уютный и сытный лес. Более того, они обжились на новом месте так, будто ощущали себя полноценными хозяевами. — Они так смотрят на нас, что я ощущаю себя чужим в своём доме.       — Амагук обещал, что уже скоро они пойдут дальше, — вздохнула Анью. Голос её был уставшим, а взгляд — недовольным. Как и её муж, она постепенно раздражалась на то, что Амагук и его стая испытывали их гостеприимство, но что больше всего угнетало — их беспомощность. Нарушить слово для волка было святотатством, да и идти на открытый конфликт они не могли, поскольку уступали в количестве бойцов.       — Мне не нравится то, что они то и дело отлучаются парами, — подозрительно прокомментировал Норд, наблюдая, как очередная парочка волков куда-то спешно бежит, скрываясь в тени деревьев. — Куда они направляются?       — Может, проверяют путь? — предположила Анью, бросив заинтересованный взгляд туда же, куда был устремлён взор Норда.       — Нет, — медленно покачал он головой. — Здесь что-то другое. Нужно выяснить, что именно…       — Ты не забыл? В любом случае мы связаны их неприкосновенностью, — мрачно напомнила Анью, сумрачно вздохнув. — Мы не можем вмешиваться в их дела.       — Пока это не несёт угрозы для нашей стаи, — возразил пёс. Он глубоко вдыхал воздух, стараясь учуять его секреты, но в нём было лишь присутствие зимы. Голубые глаза потемнели, став серыми, как грозовые тучи. — Мы должны поговорить с Амагуком.       — Уже, — внезапно ответила Анью. Поймав удивлённый взгляд супруга, она скромно улыбнулась. — Я тоже умею ощущать угрозу, Норд. Сегодня утром я поговорила с нашим белым другом, и он посоветовал не совать нос в их дело, но заверил, что нам не стоит волноваться о последствиях, если мы не вмешаемся. Они явно что-то задумали и сейчас выжидают удобного момента. Но пока неясно, для чего.       — И ты не позвала меня, — с досадой констатировал Норд, отвернувшись от супруги. Та мягко накрыла его лапу своей и заговорила вкрадчивым шелестящим голосом, который всегда заставлял слушать.       — Верно. После ваших ребячеств это было бы плохой идеей. Ты должен был контролировать себя.       — Я знаю… Просто, — выдохнув, Норд виновато посмотрел на жену, — когда он заговорил о тебе и наших детях… Я не мог сдерживать себя.       — Мне тоже было мерзко слышать это, — согласилась Анью, и по ярости, скользнувшей по её лицу, Норд понял, что это так. — Но он того и добивался — показать тебя глупым цепным псом.       — Видимо, я такой и есть, — угрюмо признал Норд. Он молча размышлял над тем, как достойно и сдержанно вела себя его супруга, а он опозорил её, забыв, что здесь не бойцовский клуб, что это не очередной противник, которого он должен убить. — Политика сложнее, чем кажется. В кругу смерти было проще. Видишь противника — убивай. А здесь кровопролитие — это крайние меры. Прости, что опозорил тебя.       — Не говори глупостей, Норд! — Анью со злостью впилась когтями в его лапу, вынуждая пса заглянуть в её глаза. — Не смей думать, что твои ошибки делают тебя хуже того заносчивого сноба. Это лишь указывает на то, что твоё прошлое не отпустило тебя. Но ты забыл о том, что до того как быть убийцей и охотником, ты был ездовым псом, лидером. И я вижу этого лидера в тебе и сейчас. Ты тоже стал альфой не потому, что ты мой муж. Мы вместе создали эту стаю из ничего. Мы вместе создали наш мир. Так что не смей думать, что ты никто, иначе этим ты оскорбляешь меня и наших детей.       Волчица умолкла после страстной тирады, не забыв убрать свою лапу. Норд потрясённо глядел на неё. Сейчас она казалась непривычно беззащитной и какой-то подавленной, сломленной. В её голосе сквозила такая печаль, боль и обречённость, что по его спине пробежал мертвецкий холод. Пёс вглядывался в родные черты, понимая, что вся эта ситуация заботит и тревожит Энаю куда больше, нежели она демонстрирует или говорит, и то пугало. Норд собирался с мыслями, желая как-то утешить любимую, объясниться с ней и попросить прощения за то, что какой-то поганый волк заставил его усомниться в себе. Анью была права — если бы она не посчитала Норда достойным псом, то после побега их пути разошлись бы, и жизнь у них сложилась бы иная. Они поддерживали друг друга и были самыми лучшими напарниками, что отважно преодолевали трудности, объединяли одиночек под своей защитой, и лишь потом, когда они нашли свой рай здесь, на этом озере, они позволили себе обрести и личное счастье в лице друг друга. Он ценил всё, чего они достигли вместе, всё то, что подарила ему Анью и что он сам смог сделать для неё. Он хотел о многом сказать, но слова застряли в горле, и он просто уткнулся лбом в её шею, погружаясь в мягкий мех, пахнущий снегом и хвоей. Норд молча вдыхал родной запах, слушая мерный стук сердца и умиротворяющее дыхание. Он не видел, но почувствовал её улыбку, а затем ощутил лёгкий поцелуй на щеке. Она простила его. Поняла без слов.       — Скажи мне… Ты готовишь переярков? — минутная слабость прошла, и теперь Анью вновь была напряжена и сосредоточенна. Норд отстранился от неё и кивнул в ответ.       — Я тренирую их постоянно, в усиленном темпе, но им тоже необходим отдых.       — Хорошо, — кивнула Анью с заминкой, что не ускользнуло от Норда. С беспокойством он внимательно изучал её, прежде чем спросить:       — Анью, что происходит? Ты сама не своя, и это происходит уже долгое время, — волчица вздрогнула, услышав его вопрос, а затем вздохнула, осознавая, что пришло время поделиться с мужем тем, что пожирало её в течение многих ночей…

***

      — Так нечестно! — захныкала Анда, искоса поглядывая на родителей жалостливым взглядом. — Почему мы не можем играть на озере, как обычно?       — Мы это уже обсуждали, Анда. Вам нельзя гулять там в одиночестве, — Анью, которая до этого лежала с закрытыми глазами, сейчас приоткрыла их, посмотрев на дочь.       — Да, но мы ведь не сами! — возразила Анда, надувшись. — С нами ходят наши друзья! Но на озеро они не пускают.       — Ага! Говорят, что вы запретили, — поддакнул Беринг, скучающе выводя на полу пещеры какие-то закорючки когтем. — Почему?       — На это есть много причин, — пожал плечами Норд, лёжа на выступе вместе с женой. Он поглядел на обиженных волчат, которые тоскливо толклись в пещере, не желая дремать или занять себя чем-то другим: им обязательно хотелось поиграть на открытом пространстве. Джуно с любопытством поднял янтарные глаза на отца и серьёзно вопросил:       — Это всё из-за тех волков, похожих на маму?       — Они плохие, да, папочка? — прижала ушки Анда, испуганно поглядев на отца.       — Да, и именно поэтому мы и не хотим, чтобы они вас видели. Они могут вас обидеть, — согласно кивнул Норд, мрачно подумав о том, что так безопаснее. Для их же блага будет лучше, если та стая не будет их видеть. Пёс с тревогой переглянулся с Анью, понимая, о чём она думает. Улыбнувшись ей, он нарочито бодрым голосом обратился к их детям: — Может, вы тогда послушаете истории и поиграете с нами?       — А почему мы не можем выйти наружу? — поинтересовался Фрост, с тоской глядя на виднеющийся в проёме серый клочок неба.       — Там сильный ветер, сын. Когда Природа демонстрирует свою силу, то мы почитаем её желание и признаём её силу, — пояснила Анью, поднимая голову. Навострив уши, она чутко прислушивалась к шуму бури за пределами пещеры. — Зима близко, и она напоминает Осени о своих правах.       — Пап, а если те волки плохие, то почему ты их не прогонишь? — вернулся к более интересующей его теме Беринг. Фрост нахмурился, серьёзно глядя в сторону проёма.       — Их больше и они сильнее, — чужим голосом произнёс Фрост, и его глаза на какой-то момент вспыхнули ярким холодным огоньком. Его родители понимающе переглянулись между собой. Другие волчата тоже пытливо посмотрели на маму, которую странное поведение Фроста вовсе не удивило. Обратился к ней и сам белый волчонок, растерянный своими знаниями. — Я будто услышал это в ветре. Наверное, сильные запахи?       — Всё хорошо, сынок. Это одно из проявлений нашего дара, — доверительно улыбнулась Анью, с долей сочувствия глядя на сына, разделившего её участь. — Тебе придётся ещё многое познать.       — Пока что это всё происходит не тогда, когда я хочу, — огорчённо выдал Фрост, недовольно прислушиваясь к шуму ветра. — Не хочу, чтобы шёл дождь.       — Почему это? — внезапно удивился Беринг, отвлёкшись от своего занятия. — Дождь освежает мысли, а ещё под ним весело гулять!       — Да! Под дождём весело играть! Прыгать по лужам, ловить капли языком, — мечтательно протянула Ситка, ранее дремавшая под боком у Беринга. Она жизнерадостно улыбнулась брату и хихикнула: — Может, пойдём наружу, а? Мамочка, папочка! Пожалуйста! — девочка обратила на родителей взгляд, преисполненный надежды.       — Мы могли бы половить вместе с вами рыбу в озере, — добавила Анда прежде, чем на неё зашипела Ненана.       — Никакого озера! — одновременно рявкнули родители, и Анда виновато потупила взгляд, поджав хвост и опустив ушки. Другие волчата, потрясённые внезапной вспышкой гнева, отошли подальше от уступа, на котором сейчас лежали взрослые, и смотрели на них украдкой, исподлобья, испуганно ожидая наказания. Норд и Анью переглянулись друг с другом и ощутили укус вины — не вина их детей, что их нервы сейчас напряжены до предела. Срываться на своих волчатах недопустимо. Они молча переговаривались о чём-то и, придя к какому-то выводу, издали обречённый вздох.       — Мы не можем пойти на озеро, — миролюбивым тоном начал говорить Норд, — но мы можем пойти на лесную опушку и погоняться за палками и шишками. Как вам такая идея?       — Нет, не на опушку, — поправила Анью мужа, видя, как загораются любопытством и озорством глаза волчат. Она обратилась к Норду: — Там опасно сейчас из-за ветра — много старых деревьев и мало укрытий. Лучше пойти на общую поляну, там точно есть кто-то из старших волчат, а нам нужно будет переговорить с их родителями касательно наших дел.       — Да, это отличный вариант, — улыбнулся Норд, а затем повернулся к волчатам, нетерпеливо ёрзающим в предвкушении игр и прогулки. Их отец нахмурился и строго поглядел на них. — Вы не убегаете, не прячетесь и моментально слушаетесь без каких-либо вопросов. Всё ясно?       — Да, сэр! Конечно! Да, отец! Ага, пап! — вразнобой закивали головами волчата так энергично, будто прогоняли уснувшую муху с головы. Норд усмехнулся.       — Тогда пойдём!       Обгоняя друг дружку, волчата поспешили покинуть опостылевшую обитель, пока их родители не передумали и не ввели ещё какое-нибудь правило или дурацкий запрет. Супруги усмехались, наблюдая за жизнью, что так и била ключом энергии в их детях, но вперёд помчались только шестеро волчат, чьи хвостики уже скрылись и виду. Седьмой волчонок остался в пещере, понуро свесив голову и не выражая никакой активности. В отличие от своих братьев и сестёр, он сегодня был очень тих. Норд обеспокоенно глянул на сына, но Анью мягко покачала головой и кивнула в сторону выбежавших детей, давая понять, что она сама выяснит, в чём проблема, а вот её мужу стоит поспешить, пока их пушистики не разбрелись по лесу. Поняв её, Норд утвердительно кивнул и скрылся, оставив в пещере, смутно залитой слабым дневным светом, своих жену и сына. Анью мягкой неслышной поступью подошла к сыну.       — Балто, с тобой всё хорошо? Ты не заболел? — ласково спросила она.       Балто вздрогнул, а затем медленно покачал головой, не отваживаясь объяснить маме причину своего плохого настроения. Он отважился взглянуть на неё исподлобья, будто решая, поймёт ли его мама и не сочтёт ли его проблему ничтожной. В очередной раз он был впечатлён тем, насколько она возвышалась над ним. Белое, снег с молоком, божество, будто сотканное из мириад снежинок и кружева паутины, она походила на ипостась из тумана и метелицы. Сильное, мощное создание, обладающее мудростью, силой и властью. Бесконечно далёкое, но в то же время самое близкое и родное. Её клыки и когти могли убить в считанные мгновения, особенно такое маленькое существо, как Балто. И всё же он знал, что его мама никогда не причинит ему вред, какой бы грозной и величественной она ни казалась, но её клыки и когти обрушатся на любого, кто посмеет обидеть его или кого-то из его братьев и сестёр. Мама всегда будет рядом, чтобы защитить. И её порой такой ледяной голос всегда будет мягко направлять их, и этот голос словно мёд, тягучий и приятный, сладкий и родной. Когда мама заговаривала с ними таким голосом, то было такое чувство спокойствия, безопасности и непоколебимой уверенности в том, что мама защитит всегда и от всего, что это вызывало умиротворение и глубокий душевный покой. Балто крепко зажмурился, чтобы не заплакать, и громко шмыгнул носом. Мама может защитить от всех и всего, но может ли она защитить его от самого себя?       — Ты можешь рассказать мне обо всём, — мягко заверила его мама, наклоняясь и нежно касаясь его носа своим. — Что беспокоит тебя? Ты с кем-то поссорился? — он вновь отрицательно покачал головой, и это вызвало догадку в голове его матери.       — Ты сегодня плохо спал. Это из-за снов? — на сей раз она получила утвердительный кивок. Шмыгнув носом, Балто робко поднял на неё свои янтарные глаза и заговорил:       — Сны… Мне снились странные и страшные сны, — тихо прошептал он.       — Расскажи мне о них, — мягко, но настойчиво попросила мама таким тоном, что Балто понял, что ей не всё равно, что она внимательно выслушает его слова, какими бы странными они ни были.       — Мне снилось, как в небе летят большие белые птицы, и одна из них упала где-то в лесу, — сосредоточенно наморщив лоб, Балто принялся припоминать сегодняшний кошмар. — Я был возле нашей пещеры и видел это, но всё… было другим. Озеро было красным, как кровь, и вдалеке кричали птицы и стонали звери, а лес был похож на закат — красно-жёлтый, и от него шло тепло. Оно пугало… Я бежал по тропе через лес, и всё казалось чужим и незнакомым. Всё темнело, пока я не очутился в тёмном-тёмном месте, и рядом никого не было. Совсем никого! Мне было так страшно… А затем я услышал голос. Чужой и незнакомый голос. Он направлял меня, пока я не заметил, что всё светлеет. Вдалеке я увидел рыжего волчонка. Я плохо его рассмотрел, но это точно была девочка — она заговорила со мной. Её голос мне тоже незнаком. Мне было так страшно! — признался Балто, мелко задрожав, но уже через мгновение он успокоился и ощутил умиротворяющее дыхание у себя на загривке, а затем и горячее влажное касание — мама утешающе принялась вылизывать его.       — Это только сон, сын мой, — тепло сказала она, подарив сыну ободряющую улыбку. — Старшим волчатам следует меньше рассказывать вам на ночь страшные истории. Ты очень впечатлительный и обладаешь богатой фантазией, вот тебе и приснился кошмар. Ничего. Куда уходит ночь, туда следует и сон.       — А голоса? Их я тоже представил? — недоверчиво поинтересовался Балто, отчаянно желая верить словам мамы.       — Ты мог их услышать с того берега, — убедительно кивнула мама. — А птицы сейчас летят на зимовку, потому ты мог их заметить в небе.       — Да, наверное, так оно и есть, — робко улыбнулся Балто, успокоенный её словами. Обрадованный тем, что его кошмар ничего не значит, он заметно повеселел.       — Вскоре ты забудешь этот сон, — Анью нежно провела языком по щеке сына. — А пока пойдём догонять остальных.       Хихикнув, Балто весело поспешил из пещеры, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что мама следует за ним. Анью улыбалась ему вслед, но в её глазах засела тревога, которую тотчас же углядел Норд, стоило им явиться на волчью поляну, где бесились подростки, а волчата носились вслед за ними, желая подражать старшим ребятам. Норд деликатно извинился перед главными предводителями бойцов, охотников и стражей и отлучился, подойдя к супруге.       — Всё в порядке? — тихо поинтересовался он, напряжённо вглядываясь в её черты и искоса поглядывая на волчат. Анью покачала головой.       — Его тоже беспокоят сны, — пояснила она причину своей тревоги. — Я успокоила его. К счастью, он ещё не осознаёт, что его образы имеют смысл.       — Лунные сны? Как у тебя? — Норду передалось волнение жены, а после пересказа её с Балто разговора пёс помрачнел ещё больше. — Что это может означать? И я говорю не о пожаре в лесу и кровавом озере. Это мне и самому понятно.       — Птицы и голоса? Хотела бы я и сама знать, — вздохнула Анью, прикрыв глаза. — Возможно, он видит образы будущего?       — Или ты права, и у него просто богатое воображение, — пожал плечами Норд. — Волчата беспокоятся из-за запретов и уже придумали массу историй про белую стаю призраков.       — Призраки? — Анью удивилась и даже отвлеклась от мрачных раздумий. Она улыбнулась. — Призраки? Не духи?       — Ага, — хмыкнул Норд. — Котлайк и Юкон так животрепещуще описали, что это стая призраков, которая охотится на дичь, не оставляя следов, и по ночам крадёт волчат, что я и сам охотно поверил бы. А по мнению Хейла, это снежные ассасины, которые выполняют важную миссию.       — Фантазия твоих подопечных пугает меня больше, — усмехнулась волчица. — Им обязательно стоит всё усложнять?       — Они романтизируют, а не усложняют, Анью, — мягко поправил супругу Норд. — Это делает наши страхи или желания более яркими.       На это Анью только улыбнулась и мягко прошла мимо мужа к ожидающим её волкам — она хотела послушать их отчёты лично, но то, что она услышала, согнало с лица улыбку и вновь зародило тревогу. Как оказалось, в их лесу не уменьшилась численность оленей, карибу, лосей и другой крупной живности, на которую охотятся волки, за исключением тех голов, которые поймала стая Анью. Она могла бы подумать, что волки стаи Амагука просто питаются мелкой добычей, но она лично видела, как волки его стаи волокли нечто крупное, размером с оленя. Другой странностью было то, что чужаки отлучались на юг ненадолго и никогда не ходили более чем тремя особями, но ещё большей странностью было то, что столько же волков то и дело ходили на север, туда, откуда они прибыли. Энаю хотелось объяснить это всё, но она не могла, и вопросы терзали её душу. Не радовало её и то, что у них в стае было несколько беременных волчиц, готовых вот-вот рожать. В иной ситуации она была бы рада, но сейчас всё её естество противилось этому, исступлённо и беспомощно царапая стенки души. Беременные самки — слабое звено, и их вместе с волчатами следует оберегать в первую очередь. Норд также сидел пасмурно, обдумывая эти слова и то и дело поглядывая на веселящихся волчат. Их не глодали тревоги, и сейчас они беззаботно играли, догоняя друг дружку и переярков, весело хохочущих и дразнящих волчат. Норд залюбовался ими, вспоминая, как и сам любил в детстве гонять по городу с друзьями… Как же давно это было!       Мысли Норда прервал треск веток. Одновременно обернувшись с женой на звук, они увидели, как сквозь кусты проламывается перепуганный волк, один из назначенных стражей. Вид у него был растрёпанный, глаза горели паническим ужасом, а его дыхание было сбитым. Было видно, что он спешил как мог, удирая от того, что так сильно напугало его. И сейчас, не успев отдышаться, он, хрипя, натужно воскликнул:       — Люди! Нашу территорию пересекли люди!       На их поляне никогда не было так тихо — все замерли в растерянности, ошеломлённые и потрясённые услышанным, только хриплое и тяжёлое дыхание оповестителя нарушало мёртвую тишину да натужные порывы резкого холодного ветра. Замолчали даже волчата, оборвав свой смех. Они испуганно глядели на родителей, как и многие другие сейчас. Норд ощутил, как болезненно стучит в груди сердце, словно зверь, загнанный в клетку. Это не могло быть правдой! Они поселились как можно дальше от людей, и он надеялся, что люди больше никогда не появятся в его жизни, не причинят им вред. Он ошибался. Прошлое настигло его. Норд застыл в оцепенении, впервые не зная, что делать дальше и как ему быть. Шрамы на его теле отозвались приглушённой болью, напоминая прошлое время. Время, проведённое с людьми. Внезапно он ощутил поток тёплой энергии, которая согрела похолодевшее сердце и сделала ясным его разум. Мотнув головой, он повернулся и встретился с пристальным взглядом горящих золотых глаз, и в тот момент тепло исчезло, но и страха больше не было.       — Где они сейчас? — громким и сильным голосом спросила Энаю.       — К югу отсюда, прямо за холмами, — поспешно ответил страж.       — И сколько их?       — Много… Очень много! Часть из них на лошадях, а другая часть идёт пешком или на повозках. Ещё с ними много собак.       — Много — это сколько? — несколько раздражённо уточнил Норд.       — Я не рассматривал долго, но их точно больше полусотни, а собак несколько десятков, — едва не заикаясь, ответил волк.       — Вы, — Анью обратилась к нескольким волкам, которые отличались скоростью и отвагой, — отправляйтесь туда, куда он указал. Постарайтесь выяснить больше информации. Может, они просто идут мимо. А вы четверо отправляйтесь на север. Если волки Амагука ходили туда, то я хочу знать зачем. А заодно выясним, можно ли туда отправиться при отступлении. Остальные пускай спрячутся в норах и пещерах. Беременные отправляются в мою пещеру. Там хватит места для всех, — напоследок Анью повернулась к тому, кто оповестил их о грядущей опасности. — И я благодарю тебя, страж, за информацию. Ты хорошо выполнил службу, теперь охраняй беременных волчиц.       Решительный и хладнокровный тон благоприятно подействовал на стаю — без лишних вопросов все поспешили выполнять указания. Удовлетворённо кивнув, Анью обвела взглядом членов своей стаи, убедившись в том, что все всё правильно поняли. Затем она обратила свой взор на своих детей. Семеро волчат испуганно толклись, прижимаясь друг к дружке и тихо поскуливая. Они тотчас вспомнили все рассказы отца об этих двуногих страшных чудовищах.       — Мама, они придут за нами? — дрогнувшим голосом поинтересовалась напуганная Ситка. Сердце Анью сорвалось вниз, в ледяную кровь, когда она увидела такой расстроенной самую жизнерадостную малышку из её детей. Ей так хотелось её утешить и заверить, что всё будет хорошо, но голос предательски замер у неё в горле. Через силу улыбнувшись, она выдавила:       — Они могут просто идти рядом. Здесь им нечего искать. А сейчас пойдём в пещеру.       Волчата нерешительно засеменили за ней, то и дело оглядываясь, но позади шёл отец, подбадривающе подталкивающий детей вперёд. Он старался шутить и отвлекал их обещаниями, так что вскоре семеро волчат успокоились, поверив, что это просто небольшой переполох. Конечно, так оно и есть! Ведь через пару дней им уже будет полных две луны — совсем взрослые. Мама и папа начнут их обучать всему, что знают сами, а вскоре они будут поучать маленьких волчат, как их собственные друзья — их самих. Эти мысли согревали их, когда они уютно устроились в пещере, слушая тихие сказки одной из беременных волчиц. Их мать тоже прислушивалась, но она оставалась напряжённой, несмотря на старания выглядеть заинтересованной происходящим. Мысли её были далеко от пещеры, и в глазах её читалась тревога. Отец и вовсе крепко сжал челюсти, напряжённо высматривая что-то в лесу, и его силуэт поглощал свет, оставляя часть пещеры затемнённой. Балто тревожно поглядывал на родителей, всё больше нервничая и припоминая свой сон.       — Ты в порядке? — его дружелюбно толкнула в бок Анда, мило улыбнувшись. — Успокойся, дома мы в безопасности.       — Родители со всем разберутся, — назидательно произнёс Джуно, попутно влепив оплеуху Берингу, выкапывающему корень. В ответ раздалось гневное сопение.       — Ты всё испортил! Я надеялся, что Фрост споткнётся об него…       — Или кто-то из взрослых. Например, беременная волчица, — фыркнул Джуно на возмущение брата. — Научись думать о других.       — Научись не задаваться! То, что ты старше, ещё не значит, что ты лучше! — вспылил Беринг, зло сверкнув синими глазами.       — Берри, ты чего? — удивлённо пробормотала Ситка, стараясь обнять брата, но тот непривычно грубо оттолкнул её.       — Остынь. Мы все переживаем, — нахмурился Фрост, и что-то в его взгляде вынудило брата нехотя подчиниться ему.       — Мы сидим здесь, а нужно действовать! Люди не должны причинить вред стае, — вздохнув, стараясь взять себя в лапы, пояснил Беринг. Братья и сёстры посмотрели на него с пониманием и обречённо опустили головы.       — Мы только дети, — напомнил ему Джуно.       — Мы должны верить маме и папе. Они умные и придумают, как защитить нас, — с убеждённостью в голосе изрекла Ситка, и её сиблинги посмотрели на неё с уважением и теплотой — она всегда говорила с такой страстью и любовью к жизни, что тяжело было не проникнуться её словами.       — Всё будет хорошо, — кивнула Ненана, — нам просто нужно тихонечко посидеть здесь.       — Будто мы играем в прятки с людьми!       — Верно, Ситка! — улыбнулись Джуно и Ненана. Их диалог услышали родители, которые сейчас смотрели на них с молчаливой гордостью и родительской любовью.       — Никогда не меняйтесь, — внезапно произнесла их мама с улыбкой. — Цените то, что считаете главным в себе.       — И помните, что мы любим вас и всегда будем рядом. Что бы ни случилось, — добавил отец, повернувшись в их сторону с тёплой улыбкой, но тут его ухо что-то услыхало, и он моментально насторожился. — Идут!       Переглянувшись друг с другом, Анью и Норд быстро выскочили из пещеры, велев всем остальным оставаться внутри. Супруги побежали навстречу своим лучшим стражам и воинам, но едва увидев их лица, они без слов поняли, что дела плохи. Волки эти прибежали без лишнего шума, и было видно, что они умеют держать себя в лапах: их тревога никак не выражалась в их действиях — только во взгляде. Не дожидаясь вопроса, вперёд выступил один из волков, чётко оповестивший о главных новостях:       — Дела плохи. Люди целенаправленно идут сюда, и из-за лошадей у них приличная скорость. Они скоро будут здесь. Они ищут белых волков, которые напали на их скот и людей, и к ним заодно присоединились различные охотники. Белый мех волка очень ценится у них…       — Мы знаем, — мрачно оборвала его Энаю, припомнив обстоятельства её знакомства с мужем.       — У нас только один белый волк, но ты не нападаешь на людей, — иронично подметил Норд, зло сверкнув глазами в сторону противоположной части озера. — Думаю, пора поговорить с Амагуком. Надеюсь, люди пойдут с его стороны.       — Я бы на это не надеялся, сэр, — угрюмо заметил воин. — Они были не глупы, и вскоре после озера они шли по нашей стороне. Люди идут с нашей стороны.       — Умный гадёныш, — кивнул Норд, и глаза его потемнели в мрачной решимости. — Селби, если будет критическая ситуация, то уводи стаю.       — Только не в горы! — с беспокойством вскинулась Анью. — Сейчас разразилась буря, и камни сейчас шаткие.       — Но они простояли в нерушимости десятки лет, альфа, — На лице Селби отразилось сомнение.       — И всё же лучше вести их в обход, — настойчиво произнесла Энаю. Норд мог поклясться, что в этот момент её глаза искрились золотом, притягивая взгляд волка в гипнотическом трансе.       — Конечно, альфа. Как пожелаете.       Поклонившись, Селби и его товарищи удалились, дабы оповестить старших о тревоге. Норд напоследок обернулся в сторону их пещеры. Внутри у него всё сжалось при мысли, что он может больше не увидеть своих детей, но сейчас им нужно было переговорить с Амагуком. Если это была случайность, то волчий кодекс велит делиться об угрозе между стаями, а если это было намеренно, в чём Норд не сомневался, то… то он заставит сучьего сына исправлять содеянное. Им нечего было терять — люди пришли за белыми волками, и Норд им их предоставит.       — Не натвори глупостей, — тихо попросила Анью. — Я хочу его убить не меньше твоего, но мы сперва должны выяснить, что он знает, а затем мы должны составить план побега. Мы не сможем дать отпор.       — Надеюсь, люди перестреляют белых засранцев, а пушистики перегрызут как можно больше людских глоток, — хмыкнул в ответ пёс.       — Согласна, — усмехнулась в ответ Анью, переглянувшись с мужем.       Казалось, что их уже ждали. Они ещё не успели обежать озеро и оказаться на той стороне, как им навстречу грациозно выплыли десятки белоснежных фигур. Норд презрительно фыркнул на то, как медленно и вальяжно к ним подступал Амагук — лишний пафос. Подойдя к ним, Амагук смерил их взглядом с вежливым интересом, с каким обычно смотрят на очень нахальную и упрямую мошку.       — Что привело вас сюда? — растягивая слова, поинтересовался он.       — Не тяни время. Ты знаешь, почему мы здесь. Сюда направляются люди, — рявкнул Норд, отбросив всяческие церемонии. Амагук удивлённо вскинул бровь.       — Разве? И они идут прямо сюда?       — Ты знаешь, что нет. Твои волки постарались, — фыркнул Норд, гневно глядя на волка.       — Ничем не могу помочь! Это вашим волкам следовало быть осторожнее, — осклабился Амагук, с превосходством глядя на дивную парочку. — Мне нет дела до ваших проблем, — устало произнёс он, разворачиваясь, но прежде его окликнула Энаю.       — Зачем тебе это нужно? — Амагук остановился и неторопливо повернулся к ней, не удостоив взглядом Норда.       — Меня и мою стаю изгнали из нашего дома, а я не намерен так просто сдаваться. Пускай ими займутся люди. Если они все друг друга перебьют, то нам же лучше.       — Ты отправлял волков на север. Зачем? — Амагук не ответил, но по его взгляду Анью прочитала ответ. — Ты… Ты натравил и их сюда!       — Косатки не смогли составить компанию, но глупые медведи очень даже разъярены, — улыбнулся Амагук, и на сей раз он и его свита принялись отдаляться.       — Ты нарушил договор! Мы не вмешивались в ваши дела, а ты воспользовался гостеприимством, чтобы устроить побоище на наших землях!       — О, я не нарушал договора, — удивлённо бросил волк через плечо. Повернув голову, он хитро оскалился. — Во-первых, все северные земли принадлежат полярным волкам. Это моя земля, если я этого хочу. Во-вторых, вы вмешивались в наши дела, иначе не посылали бы следить за нами. И в-третьих… Нам нет дела до жизни низших волков, собак и полукровок.       — Я убью его! — зарычал Норд, но Анью мягко, но решительно подтолкнула его в бок.       — Он того не стоит. Если люди зайдут с обеих сторон озера, то и он окажется в ловушке, — решительно произнесла она, бросив вслед Амагуку презрительный взгляд.       — У нас не так много шансов, что они разделятся или свернут в их сторону, — мрачно подметил Норд, на что Анью ответила печальной улыбкой.       — Я тоже полярная волчица.       Пёс незаметно перемещался под покровом деревьев, неслышно ступая и огибая все знакомые опасные места, которые могли выдать его. То и дело он прислушивался к звукам вокруг себя. Убедившись, что позади него царит тишина, он удовлетворённо кивал своим мыслям — стае было велено сидеть по норам и пещерам так тихо, как только можно. Бежать следовало только в экстренном случае. Сегодня ветер был на их стороне — хруст веток и гневные волны, сгибающие их и заставляющие выть камни, сегодня скрывали звук шагов, а пасмурная погода делала день тёмным, будто вечер. Пёс нетерпеливо выглядывал из-за кустов, пока не заметил то, что искал. Ага! Вот она. Незаметная и невесомая, будто завеса тумана, она скользнула между деревьями совсем на виду. Норд напряжённо прислушался, моля всех известных ему богов, чтобы всё получилось и люди купились, иначе их ждёт беда. К счастью, вдалеке послышались возбуждённые голоса. Заметили. Выстрел. Встрепенулись птицы, сорвавшись с диким криком. Норд напрягся, но уже в следующий миг белая волчица пронеслась по другому берегу озера, но убежала недалеко, намереваясь заманивать людей дальше и дальше.       — Ты видел? Видел?! Клянусь Господом, это был полярный волк! — возбуждённо произнёс мужской голос. Норд большую часть жизни провёл с людьми, потому прекрасно понимал их речь без особых усилий.       — Значит, мы не зря пёрлись в такую даль! — хмыкнули в ответ.       — Ага, но я зря потратил патрон. Но ничего! Говорят, этих тварей здесь полно!       — Одна такая тварь обойдётся в хорошие деньги! Но не советую их убивать. Индейцы хорошо платят за живого белого волка. Верят, что это особый волк.       — Можешь ловить их голыми руками, Билл! Но пусть я получу меньше звонких монет, зато более надёжно.       — Видели? Вот опять! Он на той стороне озера!       — Мечется. Отвлекает, — задумчиво произнёс новый, грубый и старческий голос — он явно принадлежал матёрому охотнику. — Вы видели следы? Они здесь кругом.       — Думаешь, её логово находится с этой стороны?       — Возможно. Или здесь две стаи.       — Нужно разделиться тогда.       — Темно, как ночью! Эти деревья дают слишком много тени.       — Зажги лампы или факелы. Это заставит их понервничать.       — Или залечь на дно.       — Тогда мы их выкурим.       Этот разговор абсолютно не понравился Норду. Всё шло не по плану. Норд нахмурился, думая, как предупредить Анью. Следовало уходить из леса сейчас же, но проблемой было то, что в горах сейчас было опасно, на севере их поджидали свирепые белые медведи, а на юге их подстерегала куча охотников. Пёс с беспокойством скрылся в тени…       Волчица мягко шелестела по сухой траве, намеренно хрустя веточками и сухой листвой, попутно попадающимися ей на дороге. То и дело она выходила на освещённые участки, а затем скрывалась, кругами ходя вперёд-назад, завлекая охотников за собой. Она была очень рада, когда охотники приметили её. Когда на неё навели ружьё, она легко переместилась дальше, и пуля пролетела мимо, не задев её. Она заметила на другой стороне своего супруга. Он был чем-то встревожен, и Анью уже хотела побежать к нему, когда перед ней внезапно возникла разъярённая фигура Амагука. Волк напрыгнул на неё неслышно, и Анью не успела увернуться от его удара. Отлетев в сторону, она ухитрилась удержаться на лапах. Недоумённо она поглядела на пылающие яростью глаза Амагука.       — Ты не волчица! Сука! Ты ничем не лучше своей псины, — рявкнул волк, подходя к ней с утробным рыком. — Думаешь, ты победила? Ты просто погубишь нас всех!       — Это был твой план, — напомнила Энаю, осторожно огибая противника. — Где же твоя свита? И где же гордость? Благородный самец напал на волчицу?       — Ты не достойна такой чести, — фыркнул Амагук. — Но возрадуйся — я окажу тебе честь и лично убью тебя, чтобы ты не повела людей дальше. Мы скроемся, а твоя стая подохнет! И твоих волчат набьют тырсой!       — Или сделают чучело из тебя, — холодно зарычала Энаю, и внезапно вокруг Амагука начали бегать-кружить несколько одинаковых волчиц. — Говоришь, мой дар пуст? Тогда поймай меня!       Выпад вперёд, и челюсть проходит сквозь плотную дымку. Она рассеивается, но вскоре формирует новый силуэт. Амагук растерянно поглядел на круговорот мелькающих волчиц перед его глазами и бросился вперёд наугад. Что-то с силой толкнуло его в бок. Обижено тявкнув, вожак разъярённо поднялся, раздражённый далёким издевательским смехом.       — Хочешь сравнить таланты? Смотри!       Казалось, буря вся направилась в сторону троицы смеющихся волчиц. Ветер снёс все три призрачные фигуры, яростно распотрошив их. Амагук обернулся как раз вовремя, чтобы заметить Энаю позади себя. Она улыбнулась, и весь ураган гневно обрушился на своего создателя. Волк закашлялся от ветра, и его горло сжало. Он не мог дышать. Буря подхватила его и подняла в воздух, капканом сжимая его горло. Лапы беспомощно заскользили в пустоте, а затем внезапно ощутили землю. Амагук тяжело рухнул на траву, заходясь в приступе кашля. Энаю безучастно и холодно наблюдала за его страданиями.       — Ты не знаешь, на что я готова ради семьи, — мрачно произнесла она, и её глаза заблестели в сгущающейся темноте.       — Как и ты не знаешь того, на что я готов ради стаи, — с вызовом вскинулся Амагук, когда ему удалось выровнять дыхание.       Он бросился на волчицу, и два белых волка сошлись в схватке. Волчица ловко уходила от его укусов, но не могла отбивать все его удары лапами. Увлечённая боем, она ощущала, как адреналин бурлит в её крови, а ярость требует своего выхода. Острые клыки вонзились в мех и с силой рванули вперёд. Послышался рёв, а затем Энаю отбросило в сторону. Она болезненно приложилась об дерево. Подняв голову, она увидела растрёпанного и израненного противника. Его плечо было порвано, но он всё равно был готов для боя. Анью поднялась на лапы. Взгляд в взгляд. Холодные жёлтые и золотые глаза с яростью и непоколебимой решимостью уничтожить противника глядели друг на друга. Они сошлись в прыжке, а затем послышался выстрел.       Энаю рухнула на землю вместе с Амагуком. Поднявшись, она увидела, как из груди волка медленно сочится кровь. Вожак полярных волков был ранен. Из его пасти с булькающим звуком выплёскивалась кровь, а затем он замер. Энаю с отвращением отвернулась и посмотрела в ту сторону, откуда звучал выстрел. Опираясь о деревья, на неё мрачно глядел Норд с окровавленной пастью.       — Спасибо, — тихо произнесла она, понимая, что Норд только что убил охотника, целившегося в них.       — Я не мог рисковать, — пожал он плечами. — Нам нужно убираться отсюда. Люди пойдут в обе стороны.       — Хорошо, — кивнула волчица.       Вместе они направились более долгим путём, рискуя быть атакованными стаей Амагука, но видя их сражение на расстоянии, волки не рисковали беспокоить их, да и кровь на их мехе говорила о том, что с ними лучше не связываться. Норд окинул их взглядом, полным презрения, но молча направился домой, к детям. Сейчас только они занимали его мысли. Он думал о том, как уберечь их, и внезапно его осенило.       — Почему бы тебе и четвёрке тех волков просто не воспользоваться силами? — поинтересовался он. Анью опустила взгляд.       — Ни один дар не защитит нас от пули, — хмуро заметила она. — И думаю, Амагук солгал. Он был носителем дара, а та четвёрка могла быть его одарёнными учениками. Они не могут влиять на Природу, с них не будет толку. А моих сил не хватит. В ином случае он бы послал кого-то из них убить меня, но он пошел делать это в одиночку.       — Возможно, стоило договориться с Амагуком о временном перемирии? — нерешительно задал вопрос Норд, за что был награждён убийственным взглядом. — Ясно. Переговоры прошли не очень удачно.       — Я рада, что ты находишь это забавным, — процедила Анью, с тревогой осматривая озеро. — Оптимизм нам пригодится.       Альфа-пара стремительно преодолела расстояние до своего логова, радуясь тому, что люди сейчас задержались на той стороне озера. Кто-то крикнул остальным, что нашёл убитого волка, а рядом с ним разгневанный голос оповестил о гибели напарника. Стоило поторапливаться. Молниеносно они пронеслись вдоль деревьев, в чьих корнях их ожидали встревоженные волки. Дав команду собираться на поляне, Норд и Анью проскользнули в свою пещеру, где на них обратили взоры присутствующие. В их глазах читалась надежда и вера в то, что все беды прошли мимо, а они пришли, чтобы окончательно разрушить привычный мир.       — Срочный сбор. Мы уходим, — бросил Норд беременным волчицам, их мужьям и стражу. Те взволнованно принялись переговариваться между собой, но послушно поднялись и вышли из пещеры. В ней остались только дети. — Нужно идти, малыши. Помните наши тренировки? Бегите сейчас так, как не бежали прежде. Не отходите от стаи. И… если мы скажем вам бежать, вы без вопросов выполните приказ.       — Даже если вам этого не захочется, вы должны будете бежать. Сзади вас будут идти ваши друзья. Они направят вас… если понадобится, — мрачно добавила Анью, глядя в встревоженные и перепуганные глаза своих детей. Она так хотела их спасти и уберечь! Но сможет ли она? Несмотря на то, что они спешили, Анью и Норд подошли к своим волчатам, ласково приглаживая шерстку у них на голове и роняя в неё свои слёзы. — Пойдём.       Семеро волчат послушно последовали за мамой, несмотря на дрожь, пробивающую их. Сзади шёл отец, готовый в любой момент их подстраховать и защитить. Вся стая уже собралась, нервно озираясь в сторону, откуда слышались голоса. Ветер яростно метался над озером, словно загнанный зверь, он гневно взъерошивал шерсть волков и беспощадно бил по носам и ушам. Буря усиливалась, и вот-вот должна была начаться гроза. В горы нельзя было идти точно, и из двух путей Анью и Норд решили повести стаю на север. Они постараются не попадаться медведям на глаза, а просто обойдут гору. Рассказав о своём плане, Норд построил волков парами, чтобы те в случае беды помогли своему партнёру. К детям он приставил по их старшему приятелю, и убедившись, что есть все и все готовы идти, он встал в конце стаи замыкающим, дабы следить, что никто не отстает и не сбивается. Вперёд побежала Анью.       Стая мягко тронулась и быстро заскользила между деревьев, разрывая дистанцию между собой и охотниками. Чем большим становилось расстояние, тем больше Норд преисполнялся верой в то, что у них всё получится. Обязательно получится! Они сделали всё, что полагается, и теперь их ничто не должно остановить. Никто. Они ведь уже достигли конца озера, осталось совсем немного, чтобы добежать до конца гор и свернуть в их спасительное укрытие. Но он поспешил с выводами и надеждами. Дорогу внезапно перекрыли десятки белых волков. Стая остановилась.       — Отойдите или бегите с нами, — невозмутимо велела Энаю, но волки в ответ лишь глухо рассмеялись.       — Ты убила нашего вожака, но мы не хотим видеть тебя нашей альфой, — холодно отозвалась одна из волчиц. — Ты погибнешь, как и он! И погибнет твоя стая. Прямо здесь!       — Мы задержим их! Постарайтесь пройти по той стороне и свернуть за ту гору, — кинул Селби своей альфе, отважно выступая вперёд вместе с остальными волками. Силы были неравны, поскольку полярные волки превосходили их как в количестве, так и по размерам, однако если теми руководила жажда мести и отчаяние, то воины, стражи и охотники под предводительством Селби были готовы погибнуть за своих жен и детей.       — Папа, мы с тобой! — вскинулся Хейл, но Селби грозно посмотрел на сына и остановил его предупреждающим взглядом.       — Позаботься о сёстрах и о стае, — кинул он, а затем бросился в схватку с одним из полярных волков.       — Идём! — сердце Энаю разрывалось от боли и жалости к её волкам, но ей нужно было защитить тех, кого сейчас так отважно защищали волки.       Волчата сбивались с пути, круглыми от ужаса глазами наблюдая за самой настоящей схваткой не на жизнь, а на смерть. Они прежде видели борьбу переярков и наблюдали дружеские потасовки взрослых волков, но в них никогда не было агрессии, только азарт. Это походило на весёлую и безобидную игру, а сейчас они видели боль и ярость. Самцы и самки с огромной страстью старались причинить друг другу боль, вцепляясь в шкуры друг друга и разрывая их в клочья, лупя лапами противников и оставляя полоски шрамов на теле. Траву окрасила кровь, а в воздухе летала шерсть. Бойцы исходили кровавой пеной изо рта, а в глазах их горела тьма, что отражалась и в смертельном оскале. Дети потрясённо застыли, цепенея от страха и собственной беспомощности. Поскуливая, они прижали уши и поджали хвосты, забыв, что нужно бежать, пока их не подхватили переярки. Подростки сориентировались быстрее, хотя их сердца болезненно ныли, а всё их естество требовало включиться в борьбу, защитить своих отцов. Но приказ был отдан, и стая удалялась от звуков бойни, от последних стонов и визгов, предсмертного воя, оставляя позади своих павших героев…       На звук борьбы помчались люди. Раздались выстрелы и обиженно-потрясённый визг тех, чьи тела сразила пуля. Послышался возбуждённый лай собак, охотно вступивших в схватку. Энаю прижала уши и прикрыла глаза, не в силах сдерживать слёзы. Её стая погибала, а она не могла им помочь. Норд видел, как она напряжена, но он не знал, чем можно её подбодрить. Какие слова подарят надежду? Он и сам был подавлен, отчаянно желая помочь волкам сражаться. Но он должен был остаться со стаей, чтобы продолжать её защищать. Они уже взбирались на холм, когда он услышал позади голоса людей.       — Вон там! Ещё бегут! И среди них огромный белый волк!       — Это тот самый, которого мы видели! Господом Богом клянусь!       — Наверное, эта тварь и загрызла того волка да убила Пита!       — Ничего! Поделом! Сейчас она за всё получит! Такой мех будет дорого стоить!       Норд так и не смог понять, что именно им руководило в тот момент: инстинкт, любовь, ненависть, а может, и само безумие? Но он отстал от стаи и рванул обратно. Люди не оставят их в покое — это он знал точно. Они не успокоятся, пока не очистят лес от волков. Часть из них шла сюда ради мести за убийство близких, а этот мотив может вынудить пойти на многое до самого конца. Норд взвыл, обращая на себя внимание людей. Это подействовало — охотник перестал целиться в Энаю и теперь целился в него. В сумерках Норд походил на громадного волка, да и в нём давно уже не осталось ничего от пса, кроме прошлого и амулета на шее, но благодаря прошлому он был хорошо осведомлён о оружии и его особенностях. Он без труда отскакивал с пути пули, уменьшая дистанцию между ним и людьми. Навстречу ему кинулись три собаки, с лаем бросившиеся защищать хозяев ценой своих жизней. Норд оскалился, когда одна из собак вцепилась ему в шею, но он стряхнул её так, будто это была назойливая муха. Собака отлетела к озеру, сорвав с шеи Норда его амулет. Другой пёс вонзил клыки в плечо, но Норд привычным движением перехватил его за загривок и отшвырнул прочь. Годы собачьих боёв давали о себе знать, особенно когда он был зол. Третьей собаке не повезло больше всего — схватив её за горло и потрепав, Норд услышал хруст под клыками. На землю рухнуло уже мёртвое животное. Люди в панике принялись палить в него, но Норд старательно избегал пуль, видя свою цель — факел в руках у одного из охотников. Испугавшись, когда матёрый волк прыгнул на него, человек отчаянно махнул перед ним факелом. Огонь поджёг усы, и Норд, недовольно чихнув, с рыком выхватил горящую палку из рук незадачливого охотника. У него не было другого выбора, как доставить людям хлопот побольше стаи волков. Факел рухнул в сухую листву, и пламя моментально жадными языками принялось пожирать благодатную зелень.       — Пожар! — завопили охотники, и, как и предполагал Норд, они переключились на набирающий силу огонь.       Пёс удовлетворённо кивнул, с жалостью глядя на свою работу, а затем помчался обратно, к стае. Он был уверен, что теперь они в безопасности. Люди уйдут прочь, а волки… Уцелевшие либо погибнут, либо выживут. Норд покачал головой, ощущая нарастающее чувство вины. Волки их стаи всё равно не жильцы, и они знали, на что идут. Они хотели спасти родных, и теперь обязанность Норда — не сделать их жертву напрасной. Он уже догнал стаю, которая с беспокойством озиралась назад. Они ошеломлённо слушали, как торжествующе гудит пламя, столбом вздымаясь по деревьям, и как ветер охотно разносит его дальше. Видя, что задние пары прекрасно справляются и без него, Норд побежал вперёд, попутно даря подбадривающую улыбку своим волчатам. Болезненно ныло плечо, но он не хотел волновать их ещё больше. Поравнявшись с женой, он повёл стаю дальше, но их путь вновь пресекли. Та часть охотников, которая осталась у тела убитого товарища и мёртвого тела Амагука, сейчас продолжала там стоять, задумчиво глядя на пожар. Стая принялась тихо пробираться под покровом леса, молясь, чтобы люди решили уйти и оставить их в покое, но человек, голос которого подсказал Норду, что это матёрый охотник, молча почесал бороду и изрёк:       — Огонь их выкурит! Поджигайте! Поджигайте всё вокруг! Пусть горят в огне. Мы будем ждать их с оружием.       — Но здесь же лес! Огонь уничтожит здесь всё…       — И что? Здесь никто не живёт, а волки больше не будут нападать на города и деревни. Поджигай!       С этими словами охотник решительно вырвал факел у одного из своих приятелей и бросил его в заросли. Туда, где как раз проходила стая. Огонь возник неожиданно и схватил в жаркие объятия волков, желающих спастись. С визгом часть стаи отшатнулась, и это моментально выдало их местонахождение. Мрачные глаза охотника удовлетворённо заблестели. Он поднял оружие и наугад выстрелил в кусты. Визга или стона не последовало, и Норд, облегчённо вздохнув, повернулся к стае, чтобы убедиться, что все в порядке. На него остекленевшими глазами, с немым укором и вопросом «За что?» глядела одна из беременных волчиц. Из её глаз медленно скатилась слеза, а затем она упала. В боку у неё зияла рана.       — Бежим! — отчаянно велела Анью, когда увидела, что охотники собираются стрелять. Стая не шелохнулась. — Ей уже не помочь, но у нас ещё есть шанс!       Норд всё ещё был шокирован тем, что только что произошло. Это зверство, несправедливая жестокость и несправедливость! Пёс глухо зарычал и яростно поглядел в сторону людей. Он должен был отвлечь их от стаи вновь. Это его обязанность как альфы. Бросив на убитую болезненный взгляд, он решительно глянул на Анью, и прежде чем она что-то успела сказать, он побежал через кусты прямо к людям. Двое целились в него, но он успешно обходил их, но главный охотник целился в Энаю. Он знал, что стая станет беспомощной без вожака. Без Норда они справятся, но не без Энаю. Мужчина взвёл курок, целясь в кусты. Хладнокровно выжидая момент и держа палец на крючке, он ждал, пока белая шерсть мелькнёт среди темноты. Норд пробежал мимо двух охотников и прыгнул на ружьё его главного соперника. Крепко сжимая холодный металл, пёс яростно терзал оружие, вынуждая человека отпустить его, но тот не отпускал, крепко вцепившись в него.       — Да ты же пёс! — удивился он. — Дикий пёс хуже бешеного!       Нога ударила пса в бок, но Норд не отступал. Его лапа надавила человеку на горло, и когти с силой упирались в кадык. Мужчина закашлялся. Краем глаза Норд наблюдал за оцепеневшими охотниками. Они не знали, что делать — патроны свои они израсходовали, а ввязываться в борьбу голыми руками не решались. Зарычав, Норд перестал выжидать момент. Резко отпустив ружье, он извернулся и вонзил клыки в горло жертвы. Мужчина задыхался, а пасть пса наполнилась кровью, толчками пульсирующей из раны. В эту минуту раздался выстрел, и плечо Норда озарила новая боль. Новый выстрел. Теперь кровь сочилась из бока. Отпустив горло, пёс повернулся. С той стороны, где никого не было, кроме лежавшего мёртвого охотника, теперь стоял юнец с оружием. Мальчишка гневно смотрел на пса, не опуская с него прицел. Пёс и мальчик пристально поглядели друг на друга, а затем Норд из последних сил помчался прочь, взбираясь на холм, где уже бушевало пламя. Мальчонка несколько раз выстрелил вслед, но пёс увернулся, и тогда юный охотник кинулся к убитому старику, упав ему на грудь и отчаянно заплакав.       «Видимо, это был его дед или отец», — сквозь боль подумал Норд, с трудом преодолевая путь на холм, который прежде казался простым и лёгким. Поднявшись наверх, он старался догнать стаю, но уже понимал, что в этом нет смысла — раны были глубокими, и он ощущал жар внутри тела, жар и невероятную боль, словно все его органы сминали и жевали, а затем выплёвывали и вновь сминали. Дыхание затруднял поднявшийся над лесом дым. Позади вовсю бушевало пламя, уничтожая и жадно пожирая всё на своём пути. Лапы пса подкашивались, и каждый шаг давался всё с большим трудом, пока он наконец не рухнул. Устало прикрыв глаза, он тяжело дышал, жалея о том, что так больше и не увидит своих детей и свою жену…       — Папа! Папочка! Отец! — вразнобой голосили волчата, со слезами на глазах наблюдая за схваткой, пока их самих несли их старшие друзья.       — Стая! — внезапно остановилась Энаю. Вокруг неё поднялся ветер, взъерошивающий её шерсть и уносящий прочь её слёзы. — Вместе мы видная мишень. У нас больше шансов спастись по парам.       — А вы, альфа? — задала вопрос одна из волчиц.       Энаю хотела было ответить, но позади раздались выстрелы. Обернувшись, она с ужасом увидела, как подкосились лапы её любимого и как его серый мех окрашивается в алый цвет. Её сердце забилось в надежде, когда он принялся подниматься по склону, но тотчас же рухнуло вниз, видя, какие усилия он для этого прикладывает.       — Норд… Нет, — тихо прошептала она, и слеза скатилась по её щеке.       — Папа! — волчата яростно принялись вырываться, и некоторым из них это удалось. Одни переярки не ожидали такого вырывания, а кто-то отпустил по доброй воле, сочувствуя их утрате и не в силах поверить, что их наставник пал. Поддаваясь чувственным порывам, малыши, не озираясь вокруг, поспешили в сторону, где был ранен их отец. Им хотелось ему помочь и спасти его, ведь там, позади, бушевало беспощадное пламя! Но их путь преградила мама.       — Мама, пусти! Мы должны помочь отцу! — отчаянно завопил Джуно, стараясь обежать её, но какая-то невидимая сила не позволила ему этого сделать.       — Мы вытащим его оттуда! И люди ответят за всё! — решительно вскинулся и его брат.       — Мы спасём папочку! Мы должны это сделать! — сквозь слёзы запричитала Ситка.       — Мама? — Балто же боялся уже не только за отца. Мрачная решимость матери, её молчаливость и опущенный взгляд не предвещали ничего хорошего.       — Заберите их, — резко произнесла она, глядя на подростков. — Заберите и убегайте туда, куда лежит ваш путь. Позаботьтесь о них и храните их. Бегите раздельно, чтобы вас не поймали… Дальше наши пути расходятся.       — Что? Нет! Мама! Скажи, что это неправда! Скажи, что ты не бросаешь нас! — запротестовал Джуно, когда к нему подошёл тихий и молчаливый Хейл. Подросток кивнул альфе и подошёл к Санди, держащей плачущую и дрожащую Ненану.       — Мама? Мама, что с папой? Вы же вернётесь, правда? — с отчаянием спросила она. Их мама молчала, прикрыв глаза. — Нет! Нет! Опусти меня! — Ненана принялась вырываться, но Санди и Хейл поспешили скрыться из виду, унося вдаль голосящих детей.       — Мамочка? Ты же заберёшь нас с папочкой, правда же? — Ситка слабо улыбнулась, но, не получив ответа, тихо заплакала. Обычно весёлая Ривер сейчас молча подхватила свою подопечную и отправилась в другую сторону. Оставшиеся волчата в растерянности смотрели друг на друга.       — Всё ведь будет хорошо, верно? Вы всегда со всем справлялись, разве нет? — растерянно пробормотал Беринг, ошеломлённый настолько, что не возражал, когда Юкон взял его за загривок.       — Мы ведь встретимся ещё, правда? — Анда испуганно озиралась, не привыкшая находиться отдельно от братьев и сестёр.       — Конечно! Обязательно встретимся, — сквозь слёзы улыбнулась Элса. — Пойдём, детка.       — Мы ведь больше не встретимся, — мрачно изрёк Фрост, безропотно позволяя себя нести Котлайку. — Сегодня сгорело всё… И наши жизни тоже.       — Это правда? — тихо спросил Балто, когда он остался один. Не чувствовать рядом тепло своих близких было… чуждым и холодным чувством. Волчонок мелко задрожал, а затем, поддаваясь порыву, он отчаянно вцепился в мамину лапу. — Останься со мной! Давай поищем их всех завтра! Мы найдём всех, и всё будет хорошо! Папа найдёт нас, он сильный!       — Балто, — тихо прошептала его имя мама, и была в её голосе и бесконечная любовь, и далёкая тоска, но больше всего в нём было печали. — Я должна хранить лес. У меня нет другого пути. Просто помни, что я всегда буду вас любить.       Она с отчаянием коснулась губами его макушки, вкладывая в поцелуй все свои чувства, всю свою боль. Грустно улыбнувшись и уронив на тёмный нос слезу, она отступила, позволив Алютии взять всхлипывавшего волчонка. Юная волчица обменялась с альфой тяжёлым печальным взглядом, а затем побежала, унося прочь последнее дитя. Молча ушли и оставшиеся выжившие члены стаи. Они останавливались, чтобы сказать пару слов альфе, но не решались их сказать. Всё казалось бессмысленным, ведь все осознавали, что это прощание. Понуро свесив головы, оставшиеся волки разбредались своими путями, оставив волчицу в одиночестве. Повернувшись, она решительно направилась туда, где свирепствовало пламя…       — Норд, очнись, Норд… Любимый, — сквозь сон раздался знакомый и родной голос. Выныривая из уютного тепла темноты, Норд слабо приоткрыл глаза. И первое, что он увидел — обеспокоенное и печальное лицо Анью.       — Я в раю? — слабо улыбнулся пёс, тотчас поморщившись от боли в плече. Он вздохнул: — Видимо, нет. Прости, что подвёл тебя…       — Ты сделал всё верно, — слабо улыбнулась Анью. Норд ощутил, что лежит на чем-то тёплом, и не сразу сообразил, что Анью обняла его.       — Ты испачкаешь свой мех, — с жалостью отметил он, закашлявшись кровью. Во взгляде Анью усилилась боль и чувство беспомощности.       — Всё шутишь? — Анью нежно уткнулась в его мех.       — Ты меня за это и полюбила, — улыбнулся Норд. Он задумчиво вглядывался в её глаза и грустно произнёс: — Знаешь, я думал, что если мы уйдём как можно дальше от людей, то никогда их больше не увидим. Я хотел оставить всё в прошлом, но оно всё равно настигло меня.       — В этом нет твоей вины, — заверила его Анью, ласково касаясь его щеки. — Не переживай. Я буду с тобой столько, сколько понадобится.       — Здесь огонь. Он погубит тебя, — помрачнел Норд.       — Нет, не погубит, — покачала головой Анью и грустно улыбнулась. — Но моё время пришло.       — А дети? Стая? Что ты сделала, Анью?       — Всё пошло так, как мы и договаривались, — надломленно произнесла Анью, изнутри разрываясь от боли и тоски. — Они будут в безопасности… Их друзья услышали свои места направлений. Теперь их поведут духи… — она замолчала, что-то обдумывая, а затем вздохнула: — Я поняла, почему всё не могло пойти иначе… С самого начала всё зависело не от нас. Мы не были активными участниками действия. Просто мы попали меж двух огней.       — Стоило рискнуть и пойти в горы, — вздохнул Норд. — Столько наших погибло…       — Погибло бы ещё больше. Произошёл бы обвал, — тихо покачала головой Анью. — Мы сделали всё что могли, чтобы уберечь наших детей и хотя бы часть стаи.       — Тогда мы сделали правильный выбор, — усмехнулся Норд, ощущая, как жизнь улетучивается. Подумав об этом, он тревожно поглядел на Анью. — Я хочу, чтобы ты знала… Я совершил много ошибок и одержал множество побед в своей жизни. Но ты и наши дети… это моя главная победа, самая главная в моей жизни. И если даже всё это было ошибкой… Я бы совершил её снова. Я люблю тебя. Обещай, что… где бы мы ни оказались после смерти… Ты найдёшь меня.       — Обещаю, — сквозь слёзы улыбнулась Анью. Норд улыбнулся в ответ, а затем его глаза угасли, утратив живой огонь. Уткнувшись в его мех, волчица дала волю своим слезам, задыхаясь от горя, сковавшего её сердце и адским пламенем обвившего её лёгкие.       Над лесом раздался протяжный одинокий вой, тоскливый и преисполненный боли и отчаяния. Бежавшие волки слышали последнюю песнь своей альфы и стремились убежать дальше, ещё дальше. Люди стреляли им напоследок, ранив кого-то, а кого-то и убив, но раненые волки продолжали бежать. Котлайк и Алютия получили раны, но продолжили свой путь, даже не замечая ран, словно что-то защищало их. Сквозь пелену слёз они бежали туда, куда вели их лапы, подгоняемые предсмертным воем. Волчата ощутили холод на душе. Они не видели, но знали, что их родителей больше нет и они больше никогда их не увидят. Их тоненький скулёж сливался с воем и порывами ветра. Они бежали, бежали дальше, отдаляясь от горящего дома…       Вой оборвался внезапно, и над лесом будто кто-то разлил темноту. Раздался рёв туч, и с громом сверкнула молния. С силой на горящую землю обрушился поток воды. Гроза лила и лила, заглушая собой все звуки и поглощая собой огонь. Когда последний язычок пламени был потушен, а угли остались холодными и чёрными, только тогда прекратился дождь. Над погибшим лесом поднялся одинокий холодный северный ветер, он одиноко метался над лесом, будто что-то искал, а затем вместо дождя из туч мягко принялись опадать первые снежинки. Обрадованный ветер принялся разносить их по лесу, припорошив сгоревшие тела и мёртвые деревья, накрывая их белым одеянием вместо разноцветных листов. Гудящий от боли лес затих, позволив снегу унять свой запрятанный жар, и замер. А над ним куда-то ввысь поднялись ветер и метель…

***

      — …Сны, — тихим голосом начала она. Норд приготовился внимательно слушать, зная, что её лучше не перебивать. — Когда я была беременна, мне впервые приснился сон. Он снился мне обрывками, но он всегда был пугающим и мрачным. Я чувствовала страх и волнение, но рядом со мной не было ничего, кроме сгустка мрака и редких вспышек света. Только вдали, на фоне, кричали птицы и ревели звери… Затем мне стали сниться другие сны, когда родились наши дети. Я видела моменты их будущего. Мне виделись картины того, что их ожидает. Эти сны не были плохими, напротив, но… но в них ощущалась печаль и тоска. Наши волчата были разделены. И нас не было рядом с ними, — на этих словах Норд судорожно сглотнул и с тревогой посмотрел вниз, на поляну, где вместе со старшими волчатами играли их дети. Сейчас их не отпускали без присмотра, потому они всегда были либо с родителями, либо с кем-то из стаи. Мысль о том, что он может не быть рядом с ними, пугала его. Он знал, что рано или поздно его дети начнут искать свой путь и вряд ли останутся в одной стае, но ему хотелось верить, что этого никогда не произойдёт, и они будут вместе. Всегда.       — Почему? — задал вопрос Норд, ощущая, как пересохло у него во рту, а по телу бежит мелкая холодная дрожь. Ему не хотелось знать ответ, и всё же он не хотел, чтобы Анью справлялась со всем в одиночку. Именно потому он доверительно положил свою лапу поверх её и подбадривающе улыбнулся. Волчица одарила его благодарным взглядом, а в её глазах Норд впервые увидел звенящие на ветру слёзы. Растерянный, он завороженно глядел, как скупые слёзы переливаются на солнечном свету, а затем мягко спадают по шёлку шерсти.       — Потому что мы умерли, Норд, — мягко, но леденящим душу голосом прошептала Анью. Норд прикрыл глаза, чувствуя, как обрывается его сердце и камнем рушится вниз. Ответ был ожидаем, но всё равно болезненный. — Недавно я видела сны, в которых мы переживали настоящий ад. И самое страшное, что начинался сон всегда одинаково, но как бы я ни пыталась предупредить или изменить события… Происходили иные, иногда более ужасные.       — И что это было за событие? — упавшим голосом уточнил Норд, догадываясь об ответе.       — Приход Амагука, — подтвердила его догадки Анью, опечаленно опустив голову. — С этого момента всё ведёт к одному исходу.       — Дай угадаю, он нападёт на нас?       — В одной из вероятностей, — кивнула Анью. — Но чаще мы погибаем при иных обстоятельствах. Во сне мы поступали как угодно: вступали в войну с Амагуком и его стаей, прятались или уходили, боролись… Исход был один, и порой… мы теряли и наших детей, — надломленным голосом завершила фразу Анью, уткнувшись в мощную грудь мужа. Норд понимающе положил свою голову на её, думая о том, как сделать так, чтобы кошмар остался сном и не стал адом наяву. Потрясённый признанием жены, что так долго сама переживала это внутри себя, стараясь казаться привычно собранной и спокойной, пока боль впивалась клыками в её сердце и рвала когтями её душу, он незримо глядел в пустоту. Успокоившись, Анью абсолютно ровным бесцветным тоном продолжила: — Я не знаю, почему так, но я видела смутные образы и ощущала страх. Поглощающий, дикий и живой… Он охватывает меня во сне. Почему-то я не могу изменить ход событий, как и не вижу благополучного исхода…       — Это сны. Мы всё ещё можем изменить судьбу, разве нет? — с натяжным оптимизмом произнёс Норд, стараясь взбодрить супругу, но та решительно покачала головой.       — Не всегда, — она прикрыла глаза, и слёзы выветрились с её глаз. Когда она обратилась к Норду вновь, то голос её был полон решимости. — Скажи, ты ведь любишь наших детей?       — Больше жизни, ты же знаешь! Я люблю каждого из них, ведь в каждом есть частичка тебя, — теперь уже едва сдерживал слёзы Норд, боясь даже представить на краткий миг ту жизнь, где не было бы их волчат.       — Какую цену ты готов заплатить за их жизни? — глухо поинтересовалась Энаю, и без промедления получила ответ.       — Свою жизнь.       — Я знала, что ты так ответишь, — горько улыбнулась Анью. — Но это плата лишь за одну жизнь. Готов ли пожертвовать жизнями других ради спасения наших детей? Я не умру окончательно, Норд. Духи Природы взывают ко мне. Я должна стать их предводительницей и продолжить дело своего предка. Я не лгала тебе и не лгала Амагуку. Я могу общаться с Природой, взывать к ней, но за всё нужно платить… Я могу сделать так, что наши дети будут жить. Отдельно друг от друга и не с нами, и однажды они совсем нас забудут, образы сотрутся из памяти… но они будут жить и окажутся в безопасности. Но в мире существует баланс, и я не могу его нарушить. На кону стоит цена, и она слишком высока. Мы не только родители, но и вожаки, и потому я спрашиваю у тебя, своего любимого мужа и прекрасного альфы… Готов ли ты отдать жизни членов своей стаи, нашего первого и главного ребёнка, во спасение наших детей, или же мы отдадим наших кровных детей во спасение стаи?       Норд смотрел на Анью в растерянности и потрясении. Она не шутила, и он знал прекрасно, что её сны никогда не бывают лживыми, сквозь них она видела будущее, но как же ему сейчас хотелось, чтобы она расхохоталась и сказала, что это просто шутка! Но это не так, она сейчас разделила с ним своё тяжкое бремя, и им предстояло принять самое сложное решение в своей жизни. Здесь не было правильного ответа. Как хороший вожак, он должен проявить благородство, да и ему бы не хотелось терять никого из своих друзей или подопечных. Все они были ещё молодыми, с надеждой смотрящими на мир… Но как хороший вожак и отец, он скажет, что для члена стаи нет большей чести, нежели спасти наследников стаи, даже ценой своей жизни. Пёс прикрыл глаза, и в его голове встал очень яркий образ того, как он безмятежно дремал на солнце, а волчата доверительно устроились рядом с ним. Он припомнил, когда впервые увидел их, и как их крошечные лапки неловко ступали по траве, а их крошечные носики впервые коснулись грубого носа отца. Тогда он видел их ещё мутные, но такие доверчивые и жизнерадостные глаза… Глядя в них, он бесповоротно влюбился в каждого, каждому отдав своё сердце. Ему не удавалось быть папой-другом для своих детей, он всегда был отцом-наставником, но это не уменьшало силы его чувств к ним.       Джуно, их первенец, ответственный и смелый мальчик, который однажды станет прекрасным вожаком, следующий принципам и обязательствам. Как и Беринг. Пускай Анью сомневалась в его успехе, но Норд знал, что когда-нибудь Беринг научится быть достойным лидером, упорства и отваги ему не занимать! Фрост, их белый кусочек льда, который держит всех на расстоянии, но которого родители и братья с сёстрами всё равно всегда любили. Его путь будет окрашен поисками ответов на вечные истины и поисками самого себя. Балто… благородный и несколько робкий младший сын, чей путь Норду сложно было предугадать, но он был уверен в том, что его судьба будет значимой. Ненана, его дочка, старшая из троих. Она всегда наставляла братьев и сестёр, и Норд был уверен в том, что она сможет стать если и не вожаком, то верной помощницей или супругой вожака — у неё был живой ум и развитое чувство ответственности. Анда, добрая девочка с удивительными глазами и открытым для всего мира сердцем. Норду всегда нравилась её улыбка и её общительность. Без сомнений, с таким мягким характером она сможет ужиться с любыми волками! И, наконец, Ситка. Самая шумная и взбалмошная из его детей, но такая открытая и позитивная, словно само солнце освещает её изнутри. Её улыбка и смех всегда дарят надежду и веру в то, что всё хорошо. У неё точно всё сложится в жизни легко и позитивно.       Вспоминая своих детей и думая о них, их возможном будущем, их достоинствах и недостатках, Норд осознавал, что не может и не хочет терять их, даже во спасение стаи. Он так много в жизни терял, и теперь он счастлив только благодаря своей семье. Но разве виноваты другие волки перед ним? Чем они провинились, чтобы он распоряжался их судьбами? Кто знает, чью жертву примет судьба? И всё же он принял решение.       — Что бы ты ни задумала… я поддержу тебя. Спаси наших детей, Анью, — взгляд удивительных пронзительных голубых глаз сейчас смотрелся устрашающе с мрачной решимостью в зрачке глубокого цвета индиго. Анью зачарованно смотрела в эти глаза, тронутая тем, насколько преданным был её супруг. Она коротко улыбнулась, печально приподняв уголки губ, и кивнула. — Только скажи мне… Если мы умрём, то как спасутся наши дети? Что с ними станет? — Анью одарила его долгим внимательным взглядом, прежде чем ответить:       — Когда всё начнётся, я велю переяркам взять их и бежать вместе с ними. Я скажу, что им нужно бежать туда, куда приведёт их дорога и обозначенный путь, туда, куда направят их духи. Но услышат они не это. Каждый услышит то, что нужно им услышать. Их сопровождающие партнёры не умрут, пока не доставят волчат в нужное место, но затем, если так будет угодно Матери-Природе, то они обретут покой, а наши дети найдут новых наставников, которые вырастят их, — фразу Анью закончила неохотно, болезненно. Ей была неприятна мысль о том, что кто-то другой будет воспитывать её волчат, а она не сможет их защитить и уберечь. Неприятна эта мысль была и для Норда. Помрачнев, он долго размышлял над её словами, прежде чем задать новый вопрос.       — Они будут вместе?       — Если так будет сложена их судьба, — неопределённо кивнула Анью. — Но изначально их пути будут разделены. В одиночку легче скрыться, чем стае. Если духи позволят, то всё сложится в их жизни хорошо — иначе я не могла бы видеть сны с их будущим. И мы всегда будем незримо оберегать их. Я, Хранительница Севера, и ты, мой верный и любимый Северный Ветер.       — Я тронут, — искренне улыбнулся пёс, и глаза его излучали любовь вперемешку с грустью. — А память? Они забудут нас? — на этот вопрос Энаю тоже потребовалось время, но Норд и не думал её торопить.       — Цветок, сорванный с куста, вскоре увядает и теряет краски. Если сорвать ветку, то цветок на ней продержится дольше, но рано или поздно он тоже засохнет. И даже цветок, оставшийся расти на кусте, со временем теряет жизнь. Так и наши воспоминания, — волчица печально улыбнулась и прикрыла глаза, стараясь не взвыть от боли, раздирающей её на части. — Те, чьи наставники останутся живы, будут иметь связь со своими корнями. Те же, чьи партнёры погибнут… со временем забудут нас, своих братьев и сестёр. Забудут внешность, имена, голоса… Туманные образы и только. Только Фрост независимо от ситуации будет помнить всё, потому что он одарён, и хочу я этой участи для него или нет, но он — мой преемник.       — Даже не знаю, что хуже — не помнить ничего или помнить всё, — невесело усмехнулся Норд, и в глазах его отражалась тупая боль. Ему не хотелось, чтобы его дети забыли его или Анью, забыли друг друга и то место, которое они называют домом, забыли счастливые воспоминания и запах лета, пряный аромат осени и холодные объятия грядущей зимы… Но если сны Анью снятся не просто так, то ему бы не хотелось, чтобы дети помнили тот ужас, который разлучит их, сломает их детство и семью. Анью смотрела на мужа с пониманием, точно зная, о чём его мысли.       — Воспоминания — удивительная вещь, Норд, — неожиданно сказала она, нарушив нависшую тишину. — Время, как и вода, умеет сглаживать камни, убирать шероховатости и затирать острые углы. Пусть они будут забывать естественно, а не потому, что так будет лучше для них. Я буду просить Мать-Природу о забвении лишь для тех, чья связь с нами разорвётся, но те, кто останется со своим старшим другом, разве они смогут забыть? Их партнёры будут напоминанием о трагедии. Память делает нас теми, кто мы есть. Она дарует знания и опыт. Но в одиночку наши дети не справятся. Для них вся наша жизнь вскоре покажется сном.       — Возможно, так и лучше. А может, этого и не понадобится, — голос Норда надломился, когда он вспомнил об условии. Волчат, конечно же, возьмут их менторы — старшие друзья, к которым они привязаны. Они были подопечными пса, и он знал их с самого их рождения. Мысль о том, что ценой жизни его ребёнка может оказаться цена жизни его воспитанника, ребёнка его друзей, была невыносима, но думать о том, чтобы пожертвовать своими детьми, было ещё невыносимее.       — Я буду верить в то, что сон не сбудется, — Анью старалась говорить бодро, но голос у неё дрогнул, и в нём зазвенели слёзы отчаяния. Норд сделал единственное, что мог — крепко прижал любимую к себе, нежно трясь об её щеку своей и ощущая её напряжение.       — Знай, что я всегда верю в тебя, — прошептал Норд, с болью прижимаясь губами к её щеке. Анью подняла искрящиеся золотые глаза на него и увидела то, что всегда знала — отчаянную и преданную любовь с бесконечной верой. Верой в неё.

«Мы никогда не были теми родителями, о которых обычно мечтают дети — вместо ласки мы чаще устраивали им испытания, а вместо сказок мы рассказывали кошмары реальной жизни. Мы любим каждого своего ребёнка, но в каждом видим как достоинства, так и недостатки. И хотя мы не возвышаем их над другими, но именно их жизни мы старались защитить. Джуно… Твоё чувство ответственности и твой серьёзный подход к задачам помогут тебе стать однажды великим вожаком. Беринг, не теряй своего упрямства, гордости и отваги — они помогут справиться с жизненными трудностями на твоём пути. Фрост… Твоя главная загадка в жизни — ты сам, и однажды ты раскроешь другие загадки и себя. Балто, благородство — твоя Аврора. Оставайся добрым и внимательным. Протяни лапу помощи врагу, когда тот будет в беде, и цени тех, кто протянет её тебе. Ненана, ты так похожа на Беринга, но ты умеешь не только брать ответственность, но и наставлять других брать её. Учи и учись всю жизнь. Анда, пускай твоей путеводной звездой будет твоё дружелюбие, и ты всегда найдёшь место в этом мире. И, наконец, Ситка… Ты лучик солнца, озаряешь всё вокруг своей любовью к жизни. Иди же за солнцем и освещай серый мир вокруг! Какой был правильный вариант? Неизвестно. Но известно одно — сейчас мы испытываем угрызения совести за гибель членов нашей стаи, но и облегчение тоже с нами, ведь наши дети живы. Прими мы иной выбор, мы бы остались живы, но духовно нас бы не стало. Какой любящий родитель отдаст в объятия смерти своё дитя? Быть может, это сделал бы благородный герой, альтруист, решивший, что жизни других важнее. Мы не такие. Мы не смогли бы жить и принять то, что сделали выбор не в пользу тех, кого любили и клялись оберегать. Мы и сейчас оберегаем и будем оберегать их. Незримо. Незаметно. Духами. Но мы не мертвы, пока живы они. И какой бы путь они ни избрали, какие бы идеалы ни создали, мы всегда будем рядом. Со временем они совсем нас забудут. Наши запахи, имена, внешность… Но если такова плата за их жизнь, то мы готовы её заплатить...»