Мне снишься ты

- Ну, вы, молодой человек, умеете преподносить сюрпризы, - мужчина, возраста ближе к "почтенному", в белом халате, мягко улыбается. Губы не слушаются, горло саднит, будто сорванное долгими криками, глаза болят, будто в них кто-то насыпал песка. И в эти самые глаза мужчина, безжалостно придерживая верхнее веко пальцем, и не давая зажмуриться, поочередно светит фонариком. - Реакция на свет хорошая, - врач удовлетворенно кивает. - Я это все к тому, молодой человек, что за мою двадцатилетнюю практику вы первый, кто очнулся от комы с криком. Знаете, обычно больные в вашем состоянии более... спокойны, скажем так. Но я склонен считать это не таким уж плохим признаком. Как у нас с речевыми функциями? Говорить можешь? Попробуешь? Кислородная маска отлипает от лица, и воздуха сразу же начинает нехватать, но Стайлз, пересиливая боль в саднящем горле, бесконечно медленно выговаривает "Могу", с трудом шевеля языком. Правую руку обдает теплом - Стайлз с трудом поворачивает голову, чтобы увидеть шерифа - осунувшегося, постаревшего лет на десять, не прячущего ни счастливой улыбки, ни выступивших на глазах слез. Маска опускается на место, врач удовлетворенно кивает. - Пока отдыхай. Через несколько часов придет сестра, проведет несколько тестов. Шериф, я бы хотел с вами переговорить. Джон нехотя выпускает руку сына из своей, шепотом обещает скоро вернуться, и выходит из палаты - Стайлз с трудом следит за ним взглядом, пытаясь сообразить, что происходит. Отец возвращается через минуту, снова сжимая ладонь Стайлза, тот в ответ пытается хоть немного сжать пальцы, и ему это даже удается - на лице Джона расцветает самая счасливая улыбка из всех, что Стайлз когда-либо видел. - Все будет хорошо, сынок, - шериф уверенно кивает. - Теперь все будет хорошо. Ты попал в аварию, только вряд ли ты об этом что-то помнишь. Точнее, тебя сбила машина. Стайлз неуверенно качает головой, стараясь сфокусировать уставшие глаза на отце. - Но все будет хорошо, - снова повторяет шериф. Стайлзу не нравятся эти повторения. В них есть что-то обезнадеживающее.

***

В следующий раз Стайлз видит отца и Мелиссу. Миссис Маккол держит в руках блокнот, присаживаясь на край кровати, мягко предупреждает: - Я сниму маску, попробуй некоторое время подышать без нее. И постарайся ответить на мои вопросы, хорошо? Стайлз медленно моргает, когда попытка кивнуть проваливается. - Как тебя зовут? Вопрос нетрудный, и юноша, медленно ворочая языком, проговаривает: - Стайлз Стилински. Семнадцать лет. Живу в Бэйкон Хиллс. С детства дружу с вашим сыном, Скоттом. На недлинную фразу уходит, кажется, вечность, но Мелисса терпеливо ждет, записывая. - Сколько пальцев видишь? - Два. Женщина удовлетворенно кивает. - Вопрос посложнее. Если не сможешь ответить, не расстраивайся - вообще удивительно, что... - Кома? - Стайлз понимает, что выговорить "Врач сказал, что я очнулся от комы, он что имел в виду? Серьезно? Мать вашу, серьезно?" он просто не сможет. - Три недели, - осторожно кивает Мелисса. - Удивительно, что при отсутствии удовлетворительной реакции на лекарства, положительная динамика в отношении функций мозга была просто... поразительной. Стайлз непонимающе хмурится. - Когда тебя привезли и прооперировали, шансов, что ты очнешься почти не было. Отсутствие реакции на внешние раздражители, на препараты, минимальные показатели на приборах... Функции мозга не восстанавливаются так быстро, это невозможно. А пару дней назад, все показатели снова пошли на спад. А сегодня ты заорал как... не знаю, Стайлз... и пришел в себя. Клиническая картина фантастическая. А теперь ответь на мой следующий вопрос в списке, - женщина поворачивает к Стайлзу свой блокнот, показывая рисунок. - Что изображено? - Синий шар, - отвлеченно, медленно проговаривает Стайлз, не совсем понимая, как вяжутся его воспоминания о последних нескольких... мозг отказывается как-то ограничить отрезок времени, проведенный под опекой Питера Хейла, и Стайлз зажмуривается, судорожно вдыхая воздух, которого снова становится слишком мало. Мелисса говорит что-то успокаивающее, снова нацепляя на лицо мальчишки маску, шериф сильнее сжимает руку сына, и Стайлз снова отключается.

***

Через две недели Стайлз сидит на больничной кровати, растерянно улыбаясь Скотту, только что закончившему сжимать его в объятьях. Скотти бы, наверное, так и не прервал бы этого увлекательного занятия, но вошедшая Мелисса отвесила сыну подзатыльник, заявив, что он такими темпами переломает несчастному все его едва сросшиеся кости. На вопрос Стайлза, что же все-таки произошло, толкового ответа ни шериф, ни Мелисса ему дать не смогли, да и Скотти неуверенно пожимает плечами, в конце-концов выдавливая из себя только одну фразу: - Спроси у Питера. Он тебя нашел. Стайлз вздрагивает, хватая губами воздух, судорожно ища эту осточертевшую уже за две недели маску. Скотт порывается позвать кого-то, но Стилински остервенело мотает головой, выравнивая дыхание. Воспоминания о Питере слишком живые и настоящие, голос, запах, тепло рук и тела, все настолько реальное, что Стайлз с трудом заставляет себя верить в то, что все произошедшее ему привиделось, приснилось, было простой галлюцинацией больного, ослабленного мозга. Разговоры на нейтральные темы Стайлзу даются легко, точнее разговором это назвать сложно - Скотти рассказывает что-то о школе, о Дереке и Айзеке, об Эллисон, о происходившем в городе, о Лидии, а Стайлз слушает, иногда теряя нить разговора и переспрашивая, иногда просто задавая вопросы и что-то уточняя. Жизнь, в общем-то, шла своим чередом, за исключением того, что стая поочередно полным составом бродила где-то неподалеку от лежащего в коме человека. - Ты тут пару раз чуть совсем не умер, - сообщает Скотт как бы между прочим. - Мама сказала, что это было... близко. Мы очень волновались. Даже Дерек. Стайлз слабо улыбается. "Даже Дерек". Забавно. Даже грозный крутой альфа достал с чердака свою эмоциональность, воспользовавшись ей настолько, что даже Скотти заметил. Стайлз не спрашивает про Питера, не хочет лишних вопросов, не хочет рассказывать о том, что происходило по ту сторону его сознания. Кошмары еще мучают его, особенно по ночам, когда он остается в палате один, но в них нет той силы, они - точнее, он, - не вызывают такого ужаса. Стайлзу просто страшно, но он всегда может открыть глаза, вдохнуть пропитанный запахом лекарств больничный воздух. Нет никаких проблем с тем, чтобы проснуться.

***

Еще через две недели Стайлз все-таки оказывается дома. Сломанные ребра в норме, шрамы на груди и спине так и останутся, а привычный бардак на голове скрывает длинный, но едва заметный шрам. В честь своего возвращения домой на своих двоих и в нормальном состоянии, Стайлз закрывает глаза на отцовскую диету, разрешая шерифу заказать пиццу. Марафон Звездных Войн - святое дело, как-никак. По ночам Стайлзу немного тоскливо. Странно, как в сознание въелось это ощущение жаркого живого тела рядом, ощущение покоя и защиты. В лофте старший Хейл не появляется, а Дерек на вопрос о зомби-дядюшке лишь невнятно передергивает плечами, роняя что-то вроде "людей не убивает - и ладно". Еще пара недель в режиме дом-лофт, проходят без происшествий. Стайлз выясняет, что мудака, размазавшего его по асфальту и скрывшегося с места, полиция, стараниями шерифа, нашла в одном из соседних городков. Стайлз его не видел, да и не особо хотел. Больше он все-таки хотел понять, какого черта он в три часа ночи оказался чуть ли не на окраине города, один, и какого черта там же через какое-то время оказался бывший безумный альфа. Дерек неодобрительно качает головой, но все-таки сдает Стайлзу адрес родственника.

***

Головные боли прошли, кошмары - почти прошли, ребра тоже не беспокоят - решив, что с физической стороной произошедшего все более-менее улажено, Стилински все-таки решается. Замирает перед железной дверью одной из квартир в центре города, вжимая до упора кнопку звонка. Наверное, не стоило раздражать чуткий оборотнический слух долгой преливчатой трелью, потому что Питер, все-таки соблаговоливший открыть дверь на третьей минуте ожидания, вовсе не выглядит хоть сколько-либо благодушным. - Рано или поздно это должно было случиться, - обреченно констатирует оборотень, пропуская Стайлза в свою квартиру. В любом другом состоянии Стайлз бы принялся разглядывать обстановку, все-таки его давно мучил вопрос, как и где проводит часы досуга любящий подпустить таинственности в свой образ, оборотень. Но сейчас ему откровенно не до того, Стилински буквально трясет от напряжения, немного - от злости. Он идет вслед за Хейлом, плюхается в предложенное кресло, и сердито смотрит на устроившегося напротив вервольфа. После пары минут молчания Хейл вопросительно изгибает бровь. - Рассказывай, - Стайлз поджимает губы, стискивая подлокотники ладонями. - Все говорят, что ты меня нашел. Там, на дороге. Что произошло? Прежде, чем мужчина успевает открыть рот, Стайлз вскидывает вверх указательный палец, уточняя: - Я не спрашиваю об аварии. Я спрашиваю о том, что было до нее или после. Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю. - Скажи, тебя отец тренировал вести допрос или ты насмотрелся ширпотребных криминальных драм? - холодная усмешка кривит тонкие губы, и у Стайлза сердце сдавливает тисками от нахлынувших, полных нежной ласки, воспоминаний. - Ты можешь мне ответить? - спрашивает уже мягче, просяще, не в приказном тоне. - Я должен знать. - Это мне решать, - в голосе Питера слышится мрачное самодовольство. - Ты знаешь, почему я оказался ночью черт знает где, и почему я об этом ничего не помню? - Подумай, - Хейл пожимает плечами. - До той ночи ничего странного не происходило? Стайлз вспоминает. Напряжение гулкой тяжестью оседает в основании черепа, но что-то проясняется, вспоминается. - За пару недель до этого... Я проснулся на кухне. Потом в коридоре, когда шел к лестнице. И еще раз - на первом этаже, - Стилински краснеет, опуская голову. - У меня бывает, я хожу во сне. Но не так далеко. По дому иногда брожу. Но никогда не выходил на улицу. До туда идти минут двадцать, а я вообще был босиком! - Ну, что поделать, - глубокомысленно роняет оборотень. - Ты ведь знаешь, что произошло, - Стайлз устало трет ноющий висок. - Скажи мне. Питер, пожалуйста. Я никому ни слова не пророню, даже если ты пытался сотворить со мной какую-нибудь гадость, обещаю. Я с ума схожу. Стайлз замолкает, просяще глядя на равнодушного, спокойного мужчину. Питер медленно качает головой. - Мне все еще снится тот кошмар, - тихо проговаривает Стайлз. - У тебя есть белая рубашка? Что-то в глазах оборотня меняется, пробивается сквозь стену безразличия, что-то слишком необычное для Питера Хейла, для такого, каким его видят все окружающие, и что-то очень знакомое Стайлзу. - Я нашел тебя на дороге, - медленно проговаривает Питер. - В ужасном состоянии, всего в крови. Много крови, много боли. - Руки в крови, - едва слышно уточняет Стайлз, не поднимая взгляда. - Повсюду кровь. Запах отвратительный. И твои руки - все в крови. И рубашка в крови. Хейл кивает, замолкая. - Это ведь не все? - Стилински сглатывает, стараясь справиться с приступом зябкой, немного пугающей, дрожи. - Расскажи мне все, пожалуйста. Оборотень молчит, чуть кривя губы, и Стайлз срывается на просящий хрип: - Пожалуйста. Ты ведь что-то сделал. Зачем? И что? Питер, я никому не скажу, я никому не рассказывал вообще ни о чем, даже о своих кошмарах, пожалуйста! Злые слезы обжигают роговицу, и Стилински закусывает губу, сдерживая рвущиеся из груди рыдания. Страх подступает к глотке, страх, непонимание, какое-то отчаяние. - Когда Дитон говорит о тебе, он говорит так, будто Неметон, отметив тебя, дал тебе какую-то силу, - неспешно и тихо начинает Питер. Стайлз замолкает, поднимая непонимающий взгляд на оборотня. - Он, скорее всего неправильно трактует произошедшее. И меня ввел в заблуждение, - голубые глаза наливаются неестественной лазурью. - Тебе эта сила, если бы она была, ни к чему. А мне бы пригодилась, - Хейл задумчиво постукивает когтями по подлокотнику, глядя куда-то мимо. - И что ты сделал? - неслышно сипит Стилински. - Попытался выяснить хоть что-то. Найти в тебе... не знаю. Что-то, что могло бы мне пригодиться. - Хотел захапать чужое, - мрачно резюмирует Стайлз. - Можно и так выразиться, - Питер спокойно кивает. - Проблема в том, что в тебе нет ничего... Ничего сверхъестественного. Должно быть, должно было остаться хоть что-то, но ничего нет. Только склонный к лунатизму ребенок, пытавшийся убежать от волка, лезущего в его сны. Стайлз застывает, неверяще глядя на Хейла. - Это из-за тебя... Но я не помню ничего такого. Никаких снов... - Это нормально, - Питер коротко пожимает плечами, поджимая губы глядя на мальчишку с каким-то отвратительным сочувствием. - Ты и не должен был ничего помнить. Просто я понятия не имел, что ты ходишь во сне. А когда понял - понял, что с тобой что-то не так, - пошел тебя искать. - Мог бы этого и не делать, - безжизненно и сухо роняет Стайлз, сглатывая горький, обжигающий комок в горле. - Мог, - Питер кивает. - И никто бы никогда не узнал, что с тобой произошло. - Сука! - Стайлз срывается с кресла, подлетая к оборотню. Хейл чуть морщится от первого удара, пришедшегося в челюсть, и перехватывает запястье Стайлза, не давая ударить еще раз. - Какая же ты, блядь, тварь, Хейл! Стайлз пытается вывернуться, ударить или укусить, но затихает, когда оборотень с силой дергает его на себя, буквально роняя себе на колени. Подросток болезненно мычит, зажмуриваясь, хватаясь руками за плечо Питера - перед глазами все плывет, голова кружится, боль выстилает стенки черепа изнутри, дезориентирует, сжимает легкие. Питер осторожно ведет ладонью по затылку, забирая боль - Стайлз судорожно втягивает воздух, закашливаясь, отталкивает руку оборотня, нетвердо поднимаясь на ноги. - Отвали, - хрипит, когда бывший альфа поднимается следом. - Давай я отвезу тебя домой, - ровно проговаривает Питер. - Иди на хуй, - кривится Стайлз, отшатываясь. - Я ведь... Я... тебя... Стилински не договаривает - вылетает из квартиры, из дома, переводя дыхание только на улице, сжимая ладонями виски, едва ли не падая на землю. Разочарование, горечь, все это выжигает изнутри, оставляет только одно, абсолютно животное желание - выть. Питер укоризненно и немного устало качает головой, садясь в то кресло, где только что сидел Стайлз, принюхиваясь к его запаху. Волк, не слишком разбирающийся в перипетиях человеческих отношений, смотрит строго и вопросительно. Питер усмехается, проговаривая сам для себя: - Он умный мальчик. И еще придет.