september.

Он просто тихо закроет глаза И растворится в безоблачной мгле

Такси ехало со средней скоростью, предоставляя Фрэнку возможность еще раз вглядеться в знакомые места, хорошенько запомнить их. Ведь неизвестно, когда ему еще раз доведется пройтись по таким мрачным, туманным, но родным улицам Лондона. Возможно, это далеко не лучший город для житья, но люди не выбирают родину. Она единая, та, которую человек готов защищать до последнего вздоха. Патриот – это не тот, кто натянул на тело футболку с флагом своей страны, а тот, чьи мысли и действия направлены на защиту и поддержку своей родины. Фрэнк не знал, что его ждет через час, через два. Но он ничуть не волновался, ведь парень едет защищать Англию, и он ее защитит во что бы то ни стало. У входа в Гайд Парк стоял темно-зеленый автобус, возле которого толпились парни лет двадцати. Зрелище весьма необычное, но восемь часов утра – вовсе не то время, когда со всего Лондона собирается толпа зевак чтобы поглядеть на что-то. Наверное, поэтому для сбора людей и было выбрано именно такое время. На самом деле, Фрэнка волновал лишь один вопрос. Нет, не куда они поедут и не зачем. Его интересовало, каким образом были отобраны люди для этой миссии. У Фрэнка, например, не было никакого военного образования. Было ли таковое хотя бы у одного человека, стоящего здесь? Спрашивал ли кто-либо их согласия, или всем был дан приказ, не терпящий ослушания? Такси остановилось. Фрэнк просмотрел на табло и тяжело вздохнул. Он практически не брал с собой денег, неизвестно, что с ними может произойти там. Парень расплатился и вышел. Холодный воздух проникал сквозь толстовку и причинял достаточно ощутимый дискомфорт. Фрэнк поежился. Подойдя еще ближе к толпе, Айеро заметил того же военного, который вчера посещал парня. - Айеро? – спросил военный. - Да. Карлайл обернулся к толпе и заорал: - Это последний! Заходим в автобус! Толпа сразу же повалила в автобус. Никакой давки, никой очереди – все быстро и слажено. Они еще не солдаты, но железная дисциплина уже чувствовалась во всех действиях. Все эти люди прекрасно понимали, что от них требуется, в дополнительной инструкции не было необходимости. Удивительно – как же быстро люди ориентируются в новой обстановке. Возможно, нам иногда кажется, что все это непривычно, но на самом деле мы даже не задумываемся о том, что все действия мы уже выполняем машинально. Фрэнк неуверенно стоял неподалеку. Карлайл удивленно посмотрел на него. - Эй, ну ты чего? Садись в автобус. Одного тебя ждать приходится. Фрэнк нехотя подошел ко входу в автобус. Тяжело вздохнув, парень зашел в эту большую версию машины, которая повезет Айеро в пугающую неизвестность, всю пропитанную духом такого обыденного, но в то же время таинственного и будоражащего слова «война». В автобусе было двадцать четыре сидячих места. Двадцать четыре невинные души, приговоренные на смерть во имя своего государства. Двадцать четыре жертвы политических конфликтов. Какая же это малая часть! На самом деле их тысячи. Но перечисляя жертв войны, обычно мы не берем во внимание всех матерей, оставшихся без любимых сыновей, девушек, лишившихся своего любимого человека, сестер и братьев, потерявших родного человека. Жертв войны – их бесконечно много, их точное число назвать невозможно. Фрэнк сел на свободное место у окна. Все же интроверт в нем брал свое – парень чуть ли не молился, чтобы никто не сел возле него, хотя и понимал, что это просто невозможно. Вскоре возле Фрэнка сел высокий кучерявый паренек в толстовке с Iron Maiden. Видимо, в отличие от Фрэнка, он был чистым экстравертом. - Привет, - улыбнулся незнакомец, - я Рэй, а как тебя зовут? Фрэнк прикрыл глаза. Только этого не хватало. Ему не нужны лишнее знакомства. Чем меньше друзей – тем меньше страданий. Особенно на войне, где всегда есть вероятность, что через пару часов этого друга уже не станет. Но тут Айеро посчитал, что ему не удастся все время службы сидеть в сторонке. Во всяком случае, если его убьют, пусть будет по крайней мере один человек, который сможет позвонить Джамии и сообщить печальную новость. - Я Фрэнк. - За тобой приходил Карлайл? - Да. - Ты знаешь, куда мы едем? - Нет. - Вот и я не знаю. И, да, расскажи немного о себе. Я уже понял, что ты не очень общительный, но, знаешь, неизвестно, что нас ждет впереди. Мне бы хотелось найти здесь друга. В смысле, не того, с которым можно надраться до потери сознания, а надежного, понимающего. Друга с большой буквы. - Но почему именно я? Тут столько людей, выбирай кого хочешь. - Ты думаешь, что я случайно сел именно к тебе? Ты посмотри на их лица. На них так и написано: «я самый заурядный человек в мире». А ты выглядишь особенным. - Тогда мне придется тебя разочаровать. Я скучнее их всех. - Нет. Я знаю, что говорю. Фрэнк задумался. Сейчас он ведет себя словно последний дурак. Какой человек в здравом уме будет отталкивать от себя потенциального друга без видимой на то причины? Каждому необходимо живое общение, мы можем отрицать это сколько угодно, но это правда. Айеро внезапно почувствовал, что потеряет многое, если сейчас откажется от этой дружбы. Возможно, стоит хоть раз послушаться сердца и поступить не так, как приказывают принципы? - Ладно. Твоя взяла. Я Фрэнк Айеро, мне двадцать один год, работаю в агентстве по организации праздников, живу со своей девушкой Джамией, люблю играть на гитаре. Вроде, все. Теперь ты. - Я Рэй Торо, мне двадцать пять лет. По образованию психолог, работу найти не могу. Девушку тоже. Как и ты, люблю играть на гитаре, а также все еще мечтаю собрать рок-группу. Если мы выживем, как тебе идея, а? Фрэнк вспомнил свое детство. Когда-то он уже пытался собрать свою группу, в двенадцать лет. У них даже был свой символ и плакат, который нарисовал мальчик… Фрэнк замотал головой. Снова этот мальчик. У него точно есть имя, почему же Айеро его не помнит? - С тобой все в порядке? – заволновался Рэй. - Да, все хорошо. Воспоминания. Это просто воспоминания. - А, понимаю. Такое иногда случается. - А насчет группы… если мы выживем, то я не против кардинально изменить свою жизнь! Парни замолчали. Не смотря на то, что они вроде как разговорились, диалог заходил в опасное русло. Никому сейчас не хотелось говорить о войне и смерти. Они еще вдоволь успеют насмотреться и наговориться об этом. За окнами проплывал пейзаж. Небольшие белые домики мирно стояли, придавая этим бескрайним лугам свой особенный шарм. Эти места навевали уют и спокойствие во все времена. Здесь словно собственный микроклимат, даже если во всей Англии разом пойдет дождь, здесь все равно будет сухо и светло. Причем именно светло, а не солнечно – таким уж был этот пригород. Автобус подъезжал к Йорку. Каждый пассажир этого автобуса это прекрасно понимал, но все же верил в чудо, которое внезапно доставит его домой. Даже те, кого жизнь изрядно потрепала и оставила практически ни с чем, хотели проснуться в своей постели, какой бы неудобной она ни была. - Фрэнк, - неожиданно заговорил Рэй, - ты когда-то бывал в Йорке? - Нет… а хотя, постой, да, я уже был здесь. Мне было лет девять тогда, возможно, именно поэтому я так плохо запомнил данное путешествие. Отец ездил сюда в командировку и взял меня с собой, чтобы показать город. - Прости за неловкий вопрос, но мне внезапно стало интересно, кем работает твой отец. Фрэнк тяжело вздохнул. Эта тема была одной из самых неприятных для него. Парень никогда и ни с кем не разговаривал о своем отце. Только сейчас Фрэнк осознал, как сильно сглупил, обмолвившись о своем родителе. - Прости, Рэй. Я не готов сейчас разговаривать о нем. - Ладно, прости. Я понимаю, у каждого есть что-то сокровенное, чем он не хочет ни с кем делиться. Но если тебе нужно выговориться – обращайся. Я все же психолог, не забывай об этом. - Спасибо, Рэй, я обязательно буду помнить о твоем предложении. Но не сейчас. Однозначно не сейчас. В этот момент Карлайл приказал всем покинуть автобус, который припарковался неподалеку от огромного здания, огражденного высоким каменным забором. При виде этого здания Фрэнк сжался. Прошло столько лет с того момента, как он побывал здесь впервые, но эти воспоминания нельзя было назвать хорошими. Парень пытался упрятать их в дальний уголок своего мозга, так далеко, чтобы они никогда не всплывали на поверхность. Но, видимо, у жизни было несколько другие планы. Двадцать четыре молодых человека зашли на территорию военкомата. Как оказалось, они не одни приехали сюда. Возле входа в здание толпилось около ста человек. Никто не спешил заходить туда, но и стоять на месте тоже. - Успокойтесь! Вы все успокойтесь! – рявкнул Карлайл. - Мы проходим первыми, возражения не принимаются! Пропустите нас! Все тут же замолчали и расступились, давая Карлайлу и его молодцам зайти в здание. Был ли Карлайл здесь главным, или его просто боялись - сказать было весьма непросто. Но его бесстрастное лицо действительно внушало некое уважения и страх. Такие люди имеют обыкновение всегда добиваться своего. Даже сейчас, желая зайти быстрее всех, Карлайл сделал это. - Вы все, - ледяным голосом начал мужчина, - слушайте меня внимательно. Сейчас вам выдадут форму и вещи. Вы переодеваетесь, а затем выходите на улицу. Только не смешивайтесь с остальными. Это очень важно. Поверьте, ослушание не сойдет вам с рук. Парни вереницей потянулись в небольшой коридорчик. В холле остались лишь Рэй и бледный, не в состоянии вымолвить ни слова, Фрэнк. Это место... Он тут был. Машина проезжает по незнакомой местности, рассекая воздух. Маленький мальчик, сидящий на заднем сиденье, смотрит в окно. О, юнец, не познавший жизни, просто наслаждается пейзажем. Он не знает, куда едет машина, пассажиром которой он является. Ему было не важно. В девять лет — это действительно не столь важно. Мальчику нравится следить за меняющимися видами. Но это путешествие было не таким случайным и увеселительным, как могло показаться. Не просто же так семья отправилась в четырехчасовое путешествие* со своим девятилетним сыном. Доля военного полна неудобств и боли, но не смотря ни на что, в мире, а в частности в Англии, находится достаточно много людей, которые согласны связать свою жизнь с этой не всегда благодарной профессией. Ворота открываются, впуская машину. Мужчина выходит, открывая заднюю дверцу машины. - Сынок, мы приехали. Мальчик выходит, потирая глазки. Дальнее путешествие оказалось утомительным для столь молодого организма. Затем из машины вышла женщина. Ее молоденькое личико было покрасневшим от недавно пролитых слез. Тушь потекла, в глазах все еще стояла влага. Но женщине практически все равно. Главное, чтобы мальчик – ее маленький Фрэнки ничего не заметил. Он же еще совсем ребенок, которого нельзя утруждать проблемами взрослых. Возможно, Линде будет не так легко, но она справится. Ведь у нее довольно неплохая зарплата. Они не будут шиковать, но и с голоду не умрут. Все будет хорошо. Она справится. Хотя бы ради этого маленького солнечного мальчика. Семья зашла в холл. Мальчик изрядно удивился, увидев такое количество людей в военной форме. Он был уже не в том возрасте, когда дети не стесняются выражать абсолютно все свои эмоции, но все же не был в состоянии сдержать вздоха, полного удивления. - Пап? – тихо спросил он. - Да, сынок? - Кто все эти люди в форме? - Это… это мои коллеги, Фрэнки. Мужчина чмокнул сына в лоб и подошел к женщине. Обняв ее за талию, Энтони прошептал: - Я вернусь, Линда, я обещаю. Присматривай за Фрэнки и… верь. Вера – это то, что удерживает нас в этом мире. - Хорошо, Энтони, милый, - по щекам Линды стекали слезы, - я справлюсь. Все будет в порядке, я обещаю. Энтони развернулся. Бросив последний мимолетный взгляд на самое дорогое, что есть у него в жизни, мужчина ушел. Ушел, не сказав самого важного. Ушел, оставив их на произвол судьбы. Ушел не зная, вернется ли когда-то. Он просто тихо закрыл глаза и растворился безоблачной мгле. Навсегда. Фрэнк стоял, вспоминая картины детства, которые, казалось бы, навсегда затерялись в его памяти. Он заново пережил эту боль, сцепив зубы, перед недавно приобретенным другом. Нельзя в первый же день знакомства показать свою самую слабую сторону? Или можно? Сложится ли в таком случае у собеседника неправильное мнение о человеке, или же наоборот, будет очевидно, что у Фрэнка есть душа? Все же это не так плохо – показывать свою душу окружающим. Это больно. Но держать все в себе куда больнее. У каждого есть свои скелеты в шкафу. Но не все, далеко не все готовы выставить их на всеобщее обозрение. - Фрэнк? Фрэнк, ты в порядке? – засуетился Рэй. - Да-да, Рэй, все хорошо, спасибо. - Ты уверен? - Ладно. Я... я боюсь. Да, я, черт возьми, боюсь! Мой отец был военным! Однажды мы поехали сюда. Он что-то прошептал моей маме и ушел. И больше я его не видел. Никогда, черт возьми, в жизни! Ни разу! - Прости. Это не мое дело. Но тебе нужно преодолеть свой страх. Без этого никак. Пойдем. Все будет в порядке, я обещаю. Фрэнк на секунду задумался. В последний раз, когда он слышал эту фразу, его отец не вернулся. Но Рэй… он правда хочет помочь. Возможно, стоит довериться ему? Преодолеть страх детства, посмотреть опасности в глаза и… победить? Да, именно победить. Быть может, в этом чертовом мире еще осталось место счастливым концам и торжествующей правде? Ведь если нет, то смысла жизни нет. Свою жизнь не так легко превратить в сказку. Но у каждого есть свой шанс. Так почему же Фрэнк должен забросить этот шанс в дальний чулан и прожить спокойную, размеренную жизнь так и не вспомнив о нем? Нет, это несправедливо. Возможно, Карлайл и война пришли в жизнь Фрэнка, чтобы сделать ее красочнее. Но Джамия… о Джамии можно забыть на некоторое время, ее здесь нет. - Все хорошо. Пойдем. Я… верю тебе. Я верю тебе. Это не просто три слова. Они могут стать успокаивающим бальзамом, льющимся на душу, ключом, открывающим путь к доверию. Но в то же время они могут быть лишь пустышкой, брошенной на ветер. Словами нельзя бросаться. Но помнят ли об этом люди, живущие в нашем двадцать первом столетии? - Пойдем, нас уже ждут. Рэй схватил Фрэнка за плечо, и они пошли в сторону того самого небольшого коридорчика. В его конце была лишь одна дверь. Дверь, за которой скрывалась неизвестность.