Как Эдип загадку разгадывал

Эдип стоял с выпученными, как у рыбы глазами, и жадно хватал ртом воздух. Мысли лихорадочно метались по черепной коробке, а на висках отчетливо проступили голубоватые вены. Собрав глазки в кучку юноша вновь уставился на свою нововыявленную женушку. — Так-с...— протянул Гермес потирая подбородок и пристально смотря то на Эдипа, то на Урею.— Как там? Свадьба-свадьба, кольца-кольца, да? Ох сколько ж на тебе колец-то Эдипушка, ты что ларец Афродиты грабанул по дороге? — На тебе больше, Герм.— простодушно вставил Персей. — Нефертить не спрашивали!— цыкнул бог торговли.— Ты лучше парик подтяни, а то твоя плешь отсвечивает мне прямо в глаза. Быстро ощупав голову, Персей возмутился:— Нет у меня никакой плеши! — Ну это дело поправимое. — Та-а-к т-ты...— тихо, стуча зубами, начал Эдип, затем сглотнув, с трудом выдавил.— Я женат? Уреа сияя лучезарной улыбкой, от которой у Персея свело желудок, а у Эдипа заскрипели коленки, активно закивала головой.— Мы жениться, когда вы быть к нам дома. Ты спас моя жизнь, а затем победить меня в сватка, и я теперь навеки отдана тебе. Гермес ковыряясь в зубах ногтем мизинца, напряженно спросил:— Так погодь, чумазая, что значить "вы быть к нам дома"? Что мы там делали-то, как вообще попали? Уреа опасливо посмотрела на Гермеса и потупила взгляд.— Мастер, пить, много пить, и много драться... И проиграться. — Моя жена... Я женат...— схватившись за голову растерянно лепетал Эдип ни на что не обращая внимания. — Та помолчи ты наконец,— прошипел Персей, хлопнув Эдипа по затылку, за что получил уничижительный взгляд от амазонки.— Тут есть дела поважнее потери твоей девственности. — А ну цыц, бухарики, позакрывали жуйки и молча, вдумчиво смотрите на этот прекрасный кокос! Все наряд поняли, приступить к исполнению!— прытко захлопав в ладоши, прогремел Гермес, а затем обняв за плечи амазонку, повернул её спиной к юношам. Склонив близко голову, почти уткнувший ей носом в висок, бог торговли прерывисто выдохнул.— А теперь с этого места поподробней. Сколько мы у вас были? День, два, три? — Неделю.— краснея, выдохнула амазонка, неловко пряча взгляд. Гермес судорожно втянул носом воздух, из-за чего его ноздри воинственно затрепетали. Утешало одно — он если и проигрался, то проигрался людям, а им долги отдавать не надо. Оглянувшись через плече, бог увидел стоящего на коленях Эдипа, и Персея, что стоял чуть поодаль, и с широко открытыми глазами крутил пальцем у виска. Поймав взгляд брата, смертный сын Зевса, приложил ребром ладонь ко рту и беззвучно произнес: "Он совсем рехнулся". Гермес непонимающе вновь посмотрел на Эдипа, и теперь заметил, что тот стоя на коленях порывисто, с неким исступлением молился Гестии и плача призывал неумолимых Эринний, чтобы те в свою очередь обрушили весь свой гнев на него за какой-то непонятный грех. — Хей, Эди...,— ласково начал Гермес, ловя взглядом предупреждающие знаки Персея. — Любимый?— пророкотала Уреа, в замешательстве направляясь к мужу. — Нет!— завизжал Эдип как резанный поросенок, и подскочив к отбивавшемуся Персею, стал лихорадочно выть ему в грудь, попеременно шмаркая.— Нет, уйди, оставь меня! О горе, о горе мне! Мне не вынести этого позора, я проклят всеми богами на веки вечные! Гермес кашлянул в кулак:— Кхм, вообще-то я тебя не проклинал, но если не прекратишь верещать как девица ( прости Уреа, к тебе это не относиться), то так прокляну, что твоим потомкам до десятого колена аукаться будет!— затем покосившись на амазонку, которая возмущено на него взирала и была готова за мужа ринуться в бой, размеренно добавил.— Слышь, чумазая, не смотри на меня так, я бог. Так что, чё хочу то ворочу, ты всё равно рожать не можешь. — Вы не понимаете!— рыдал Эдип, чувствуя себя отверженным, лишаемым всякой поддержки, как мечом без щита, как рыбой без хвоста, как дыркой без бублика... И да, он страдал. Страдал и орал. — Да ты достал.— не выдержав Персей, схватил Эдипа за волосы и нанес точный удар головой. Правда при столкновения двух светлых умов человечества, пострадал только сын Зевса, упавший плашмя от легкого сотрясения мозга, при этом промямлив.— У тебя она что...каменная... — Та нет,— испугано, уже и позабыв про свою истерику, пискнул Эдип.— Просто светлая, оттого что мысли там долго не задерживаются. Так Сфиня сказал. — Так, я уже устал от этого балагана.— устало простонал Гермес, потерев переносицу.— Я старый, больной чело...бог(!), который прожил не одну сотню лет, и я уже право, заипался от всего этого фарса!— в конце бог торговли сорвался на оглушающий крик, который эхом пронесся по всему острову. Вся живность мгновенно смолкла. И только зеленый кузнечик затаившийся в траве, решил бросить богу вызов, звонко цвиркнув где-то рядом. — Эди, давай быстро выкладывай, что у тебя стряслось, и поверь мне, это сто процентов будет мелочь по сравнению с тем что вытворяют мои родственнички. — О, Герм...,— бога торговли аж скрутило от такой фамильярность, но Эдип этого не заметил.— Дельфийский оракул предсказал мне, что я убью своего отца и женюсь на своей матери. Я знаю, что нить судьбы, что прядут мойры изменить нельзя, поэтому я принял решение дать обет безбрачия, и уберечь себя от этой кровосмесительной связи. Но, нет, (о горе мне, горе), я нарушил свою клятву и теперь на меня падет небесная кара. О матушка моя, прости своего сына.— причитая и завывая, юноша упал на колени перед амазонкой. — Ты дебил.— кратко сказал Гермес. — Полный.— простонав, поддержал лежащий в позе эмбриона Персей. — Поддерживаю, парень явно не в себе, мужики.— севшим, сиплым голосом вставил мужчина, стоявший возле банановой пальмы и увлеченно жевавший желтый фрукт. Три головы моментально посмотрели на незнакомца в упор. — Ты еще кто такой?— возмущенно просвистел Гермес.— Да как ты смеешь подсушивать речи бога, сына великого Зевса, самого сообразительного на Олимпе! Самого... — Скромного, ага.— иронично закончил Персей, вставая с земли держась за голову. — Да, я сама скромность!— утвердительно кивнул Гермес.— В отличии от некоторых, но сейчас не об этом. Ты вообще кто такой, мужик? Рожа знакомая. Мужчина в гимпатии цвета мокрой грязи, отвесил вежливый поклон.— Я Одиссей— скромный моряк и путешественник,— и немного замявшись добавил.— Ну и еще царь Итаки. — Тю, сколько царей-то развелось, в кого не плюнь, обязательно попадешь или в царя или в царского сына.— Гермес вначале покосился на Персея, который снова стянул парик и стал им обмахиваться, потом на Эдипа, который стоял и долго о чем-то думал.— Эди, ну, что опять случилось-то? — Но пророчество...— снова неуверенно начал юноша. — Та засунь его уже себе в зад и три раза прокрути. Если я тебе скажу, что мне братец Аполлон пророчил ( или это он просто так меня проклинал), то я б уже давно повесился на своих талариях. Но если тебе так неймется... Уреа, тебе сколько лет, только честно? — В следууйющую Луну будеть пятнадцать, мастер.— нахмурившись выдала амазонка. — А тебе сколько?— теперь вопрос был задан Эдипу. — Вос-се-е-мнадцать.— провыл юноша. Гермес возвел руки к небу:— Ну, что дошло наконец? Ну, не могла же она тебя родить раньше своего появления на свет! — А предыдущая жиизнь...— снова начал гнуть свое горемычный сын Лая. — Так признавайтесь, кто ему уже про буддизм растрещал.— гневно зыркнув прошипел Гермес, но в ответ все лишь растерянно замотали головами.— Не сметь, мне тут дитё развращать, это секретная информация!— и решив сменить разговор, обратился к новоявленному царю.— Одиссей, ты тут какими судьбами? Тебе домой не пора? Я понимаю море, песок, пальмы, и горячая, знойная баба, но пожалей Пенелопу, она наверное уже задолбалась ткать- распускать этот злополучный коврик, ну или что там у нее. Домой, пора батюшка, домой. — Да я бы и рад!— разгорячено начал оправдывался Одиссей.— Но моя команда куда-то запропастилась, уже три дня хожу ищу, и никого. Говорили быстро воды наберут пресной, но такое ощущение, что в эту воду они и канули. Если б не эти свинюшки, что от меня ни на шаг не отстают, совсем бы заскучал. Одиссей махнул рукой на свиней, что стояли в тени деревьев и жалостливо похрюкивая, жались к друг дружке. Один, наверное самый храбрый, свин отделившись от группы, робко подбежал к богу и поклонившись стал что-то ему громко визжать. Персей картинно сморщив носик, закатил глаза; Эдип захотел зверюшку погладить; а Уреа уже обдумывала как его будет жарить на вертеле. И лишь Гермес с серьезной миной стоял и вдумчиво слушал, что там нахрюкивал кабанчик. Закончив тираду, свинятко чувственно напоследок хрюкнуло и покорно опустило голову. — Н-даа...— задумчиво протянул бог, почесав подбородок. — Ты понял, что тебе говорило это животное?— с благоговением прошептал пораженный Одиссей. — Что?— вынырнув из своим мыслей, Гермес непонимающе посмотрел на свинью с глазами просящего колбаску кота, а потом на Одиссея.— А, я без понятие, что он там повизгивал. Это к моему сынуле Пану обратитесь, это он у нас спец по животной речи. Но, тут и так все понятно. Дело о пропажи твоих дружков, я назову делом одной затяжки.— и достав деревянную трубку, Гермес смачно затянулся табачным дымом. — Откуда он достал эту штуку? — шепнул изумленный Эдип Персею на ухо. — Я даже не хочу знать из каких глубин он это достал.— еле слышно ответил сын Данаи, и потом громко спросил:— Ну так, что там с командой-то? Где она? — Элементарно, Перси!— выдыхая дым прямо в лицо брату, восторженно кричит бог.— Они здесь! Присутствующие растерянно оглядываются по сторонам. Эдип даже поднимает небольшой, лежащий рядом камушек, чтобы убедится, что под ним нет случайно спрятавшейся команды. — Да вот они, идиоты.— устало массируя веки, Гермес показывает на свиней.— Это же остров Кирки! Мужененавидещей феминистки- волшебницы! Особое внимание обратите на слово "волшебница", даю подсказку, оно здесь ключевое. Все тупо переводили взгляд то на свиней, то на Гермеса, то на Одиссея, то опять на Гермеса. Бог протяжно застонал и возвел глаза к небу.— Отец мой Зевс, ну почему меня окружают одни, кхм, инфузории. Не думал, что скажу это,но как же тут не хватает Сфинкса! *** Достопочтеннейший Сфинкс Тифонович, лежал на шелковых подушках, набитых легчайшим пухом, и думал о бескрайних просторах вселенной. Особенно ему хорошо думалось под изумительное белое вино, которое никогда не исчезало из инкрустированной речным жемчугом золотой чаши, и под эти сладчайшие плоды фруктов, чей сок беспрерывно тек у него по подбородку. Одним словом – Лепота. — Еще апельсинов, моя прелесть?— пропела красивая, статная женщина расположившись на целом ворохе подушек. Её длинные, изящные руки окольцованные множеством, различных браслетов прошлись по мягким волосам монстра, а потом вдоль позвоночника. Почесав его под подбородком, отчего тот сладостно муркнув, Кирка подозвала одну из нимф, и что-то ей шепнула на ухо. Через пару мгновений служанка вернулась несся в руках переливающиеся самоцветами сверток. Кирка с улыбкой его приняв, развернула, и достала из него сверкающую златом и пестрыми камнями диадему, и водрузила её на чело Сфинкса. Затем достав шарфик тонкой ручной работы, элегантно повязала бантом на его шею. И в этот самый момент он икнул. "— Кто-то вспоминает."— подумалось могучему Сфинксу, и он лапой поправил спадающую диадему.