Ocean Avenue

Джерард просыпается на следующее утро со страшной головной болью. Он потягивается и падает с дивана, сбивая бутылку, которую оставил на полу прошлой ночью. Он бредет на кухню, включает кофеварку и достает большую чашку. Каждое утро абсолютно одинаковое, так что ему не приходится просчитывать свои действия. Вместо этого он, как и каждое утро, думает о Фрэнке. Более того, он думает о том, что случилось после последнего прочтенного им письма. Он думает о том лете. Но его мечтания прерывает противный пищащий звук, который, если бы не принадлежал кофеварке, был бы самым раздражающим звуком на планете. Хотя, на самом деле, самое раздражающее существо на земле именно сейчас выхватывает кофейную чашку прямо у него из-под носа. — Майки! — выкрикивает Джерард. Кричать настолько громко было большой ошибкой, учитывая то, что он только что проснулся. — Ой, не ори, пожалуйста! Майки выглядит так, будто он буквально готов ударить Джерарда, но он не делает этого. Ведь исключая его постоянное нытье, Майки замечательный брат. — Сука, ты только что украл мой кофе, — произносит Джерард на этот раз намного тише. — А твой аргумент каков? — Ну, я его сделал. — Ну, а я сейчас его пью. Майки отходит от кофеварки в направлении дивана, присаживается на него и включает телевизор. Он переключает каналы, пока Джерард наливает себе другую чашку кофе и устраивается рядом с Майки, который остановился на каких-то стремных мультиках. — Ты тут спал, что ли, прошлой ночью? От дивана ничего не осталось, кроме пружин, — говорит Майки, не смотря на брата. — Да-а, я все равно думал, что ты пойдешь к той девчонке. — Джерард пытается произнести это без обиды в голосе, но, скорее всего, у него не получается. Майки не обращает на эту фразу внимания, точнее притворяется, что не заметил. Еще одна причина, по которой Джерарду стоило бы больше ценить брата. — М-да, я собирался, но она была ужасно скучной, по правде говоря. Они больше не говорят, тупо вперившись в экран, на котором поминутно мелькают плохо анимированные картинки. Две чашки кофе подошли к концу, они оделись и вышли на работу.

* * *

17 августа 1994 Дорогой Джи, Тупые, блять, бесящиеся родители-гомофобы! Прости, просто сегодня они не перестают делать комментарии по поводу того, как плохо быть геем, что Библия говорит это, Библия говорит то. Мне просто хотелось выйти оттуда. Я не понимаю, в чем гребаный смысл в следовании всем этим дрянным католическим традициям. Подумать только, они пытаются сделать так, чтобы мы казались милой семьей, но в конце концов, все приходит к зверской ругани. Все, о чем я могу думать, так это о тебе. О вкусе твоей кожи на моем языке. О том, насколько потрясающе я себя чувствую, каждый раз, как ты целуешь меня. Я должен был извинить себя, ты просто не представляешь, что делаешь со мной. Не могу дождаться, когда мы с тобой увидимся на этой неделе. Тем не менее, не уверен, что смогу контролировать себя, Джи. Две недели длились та-ак долго. Не знаю, что буду делать с началом школы. Увидимся в пятницу, Фрэнки хо P.S. Люблю тебя

* * *

19 августа 1994 Дорогой Фрэнки, Иисусе, еще два дня, не знаю, смогу ли выдержать!! Так жаль слышать о твоих тупых родителях. Однажды, обещаю, я вытащу тебя из этой дыры. Мы могли бы переехать в Нью-Йорк, где бы ты играл на гитаре, а я бы рисовал. Это было бы абсолютно идеально, знаешь, что-то вроде огромного "выкусите, сучки" всем, кто когда-либо мучил тебя. Боже, Фрэнк, не могу избавиться от картины тебя, трогающего себя в то время, как твои родители спорят о геях в соседней комнате. Это настолько горячо, все мои сны полны подобными сценами. Я просыпаюсь посреди ночи со стояком и бегу в ванную. И я кончаю прямо там, представляя твою руку на моей. Наверное, не стоит мне писать такое, но и сейчас я трогаю себя. Так сильно хочу тебя, пятница кажется слишком далекой. Не могу вынести это. И представить страшно, что я тебя не увижу. Обещаю, такое никогда не произойдет. Пятница, жду тебя! Джи хо P.S. Я люблю-ю тебя!!!

* * *

Джерард сидит за рабочим столом, пробегаясь глазами по трем словам, которые Фрэнк приписывал в конце каждого письма. Он принес их на работу, чтобы прочитать за ланчем — это стало чем-то вроде печальной традиции. В то же время, тяжело было прочитывать эти слова. Осознавать, что он не сдержал обещания, что он позволил этому случиться. Он не видел Фрэнка в течение стольких лет. Джерард от неудобства ерзает в кресле, надеясь найти способ, чтобы заставить боль улечься. Он знает, знает, что нужно делать, ведь Майки и так говорил ему об этом сотни раз. Просто требуется найти телефон Фрэнка и позвонить ему. "Это не может быть так уж трудно", — любил повторять Майки. Но не это останавливало Джерарда. Что его останавливает, даже сейчас, когда он сидит в своем кресле, выполняя нудную работенку, это парализующий страх о том, что Фрэнк просто не захочет говорить с ним. Потому что он, как решает про себя Джерард, будет винить его в том, что произошло, ведь у Фрэнка есть все основания думать таким образом, несмотря на сотни раз, когда Майки пытался уверить его в обратном. Он даже не может и представить себе, какие чувства принесет с собой его отказ. Так что вместо этого Джерард продолжает идти спокойным путем, как и последние несколько лет, перечитывает каждую строку, что была им написана, мечтая о том, чтобы все случилось по-другому. Этим же вечером после того, как он отдает рисунки боссу, одновременно сожалея о всех штришках и линиях, выведенных его рукой, Джерард возвращается домой и смотрит "Звездных воинов" с Майки. Они заказывают пиццу и говорят о жизни. Ну, они говорят в определенной манере с приподнятыми бровями и живой жестикуляцией. Говорят о том, как не любят свою работу; Майки работает в какой-то компании по составлению компьютерных программ, но ему не нравится, как они ведут себя с физическими лицами. Джерард — в каком-то рекламном агентстве и вынужден рисовать одну голубую обезьянку за другой, которые по идее должны привлекать внимание покупателей к новой стиральной машине, позарез необходимой каждому уважающему себя человеку. Он ненавидит этих обезьян, все равно они не помогают ровным счетом никому.

* * *

1 сентября 1994 Дорогой Джи, О боже... Вау! Просто вау, Джи!! Не знаю, как и донести до тебя, насколько великолепной была вчерашняя ночь. Я и не думал, что могу чувствовать себя настолько потрясающе. Знаю, ты очень волновался, но, правда, не могу понять почему. Все было абсолютно шедеврально. Правда, придется как-то пережить школу. Понимаю, что будут определенные трудности, но мы же продолжим встречаться? Правда? Фрэнк хо P.S. Люблю тебя! P.P.S. Можно, я хоть раз украду твое дыхание?

* * *

5 сентября 1994 Дорогой Фрэнки, Ты уже сделал это. Ты делал это каждый раз, как мы встречались летом. Я так рад, что тебе показался наш последний раз таким же прекрасным, как и мне. Не хотелось, чтобы ты подумал, что я так уж озабочен. Но я был озабочен, Фрэнки, с того самого дня, как ты мне сказал, что любишь меня, — и гораздо раньше. Ты лежал на спине с расставленными ногами, выстанывая мое имя, как только ты можешь. Не могу привыкнуть к тому, насколько же ты красивый. Наверняка, и никогда в жизни не привыкну. Это вообще-то бесчеловечно с твоей стороны иметь такое на меня влияние. Хочу тебя, хочу тебя больше воздуха, и мое желание исчезнет только тогда, когда я добьюсь тебя. Думаю, ты прав, я не смогу без тебя пережить школу, без того, чтобы видеть тебя каждую секунду. Конечно, получится писать реже, но хоть как-то. Расскажи мне что-нибудь, что-нибудь о твоих снах. Хочу знать о твоих желаниях. Пожалуйста? Джи хо P.S. Люблю тебя!

* * *

Джерард вздыхает: еще одно обещание, которое он не смог сдержать. Он помнит, как было удивительно хорошо чувствовать себя так сильно нужным кому-то той ночью. Как хорошо было Фрэнку. Джерард до сих пор вспоминает о нем именно в таком положении. Именно в таком положении, когда он дрочит ночами, пока Майки гуляет по клубам со случайными бабами. Он чувствует себя последним извращенцем за это, но не может ничего сделать с собой. Если нужно было бы выделить одну истинную вещь, то это было бы то, что он все еще не мог совладать с тем, насколько же красив был Фрэнк. Джерард снова вздыхает, вжимаясь в подушки, проклиная скапливающиеся в уголках глаз слезы. "Соберись же," — бормочет он себе под нос. Вдруг раздается легкий стук в дверь, и в комнате появляется голова Майки с огромными очками на носу. Джерард уверен, что выглядит сейчас, как испуганный олень, которого резко осветили фары машины, но он уже довольно давно перестал смущаться, когда его ловили на месте преступления. Слишком часто Майки заставал его за чтением писем. Слишком много раз. Но все равно Джерард каждый раз чувствует себя таким убожеством. — Джерард, — вздыхает Майки, заходя в комнату и присаживаясь на краю кровати, — ты можешь ему позвонить, пожалуйста? — Что? — восклицает Джерард, как всегда притворяясь. — Вот не надо только делать вид, что не знаешь, о ком я. Я не стал бы заговаривать об этом, если бы не думал, что ты до сих пор любишь его, а ты, безусловно, любишь. Больно видеть тебя, изматывающего себя. — Я не могу, Майки. — Джерард почти что пропищал в ответ, вытирая слезы обратной стороной ладони. Он знает, что выглядит реально убого, но не в состоянии сдерживать себя. — Ты сможешь. Ясно, что ты боишься его ответа, но, блин, это не может больше продолжаться. Нельзя так больше, ты должен знать, хотя бы для того, — Майки выписывает в воздухе непонятные узоры, — ну, для завершения короче! Он выглядит таким довольным собой. — Да-да, знаю, Майкс, но... — Но что если он будет раздражен? Ну будет и будет. И что с того? Во всяком случае, ты будешь знать. И справишься с этим. У Майки есть резон, и Джерард вечно ненавидит его за это. Он переворачивается и впечатывает лицо в простыни, которые реально надо сменить. — Ладно, — бормочет он в ответ. Звучит слегка приглушенно, но Майки и так знал, что победил. — Хорошо, а сейчас ты поднимаешь свою задницу, и мы идем смотреть «Dawn of the Dead». — Пф, ну не снова же! Джерард притворно недовольно стонет, но вообще-то он рад предложению. Это напоминает ему то время, когда ему было пятнадцать и они с Майки смотрели фильмы 13+ с убавленным звуком, ведь Майки, по идее, нельзя было их смотреть. Но знаете ли, всем известно, что эти фильмы были реально 16+. Майки также помнит об этом и запускает фильм без дальнейших уговоров. Они молчат во время просмотра, твердо уверенные в правиле: "если болтаешь во время фильма, то не получишь реальный кайф".

* * *

15 октября 1994 Дорогой Фрэнки, Ты никогда этому не поверишь, но мои родители сваливают на Хэллоуин!! Прикинь, весь день, ночь и еще день! И я помню, что это будет твоим Днем Рождения, поэтому у меня предложение. Ты мог бы прийти ко мне на ночевку, мы бы заказали пиццу и смотрели фильмы. Майки знает обо всем, так что он прикроет наши задницы, если потребуется. Ты хотел бы? Я пойму, если у тебя планы или ты уезжаешь или еще что-то, но просто подумал, что неплохо было бы предложить. В общем, скорее скажи мне свое решение, малыш, а я позабочусь о том, чтобы было все супер. Джи хо P.S. Люблю тебя!

* * *

19 октября 1994 Дорогой Джи, ДА-ДА-ДА!! Господи, да-а!! Не думаю, что смогу написать достаточное количество раз, но, блин, ДА! Это будет лучшим Днем Рождения, не могу поверить, что ты боялся моего отказа. Да я бы отложил полет на чертову Луну для тебя, детка!! Во сколько? И какой у тебя адрес? Я притащу попкорн. Буду отсчитывать дни. Фрэнки хо P.S. Люблю тебя!