Ocean Avenue

Всю следующую неделю Джерард мутит какие-то подобия тупых голубей (о да, апгрейд в его работе), постоянно тревожась по поводу приближающихся выходных. Он уже начинает расстраиваться из-за того, что согласился принять помощь от Майки, судя по состоянию его ногтей и кожи вокруг них. Ему даже пришлось купить вазелин: до такой степени он измучил свои губы, постоянно покусывая их. Он убеждается вечером четверга после того, как испортил еще один рисунок кошки на велосипеде (откуда только они могут брать такие идеи?), что его обязательно скоро уволят. Каким-то чудом ему удается благополучно покинуть работу, избегая взглядов сотрудников, и прийти домой, отделавшись одной дырочкой на рубашке, где раньше была оторвавшаяся нитка. Наступает пятница, а за ней-то идет суббота, а дальше и воскресенье, становится еще хуже. Хотя судя по его осведомленности в порядке следования дней недели друг за другом, он мог бы писать тексты бестолковым поп-певичкам. Весь рабочий день Джерард проводит в беспокойном состоянии, не может сосредоточиться на заданиях босса. Если ему все-таки хочется, чтобы наступили выходные, то надо бы сконцентрироваться. — Майки, я передумал, — вопит Джерард, когда слышит, что брат вернулся домой, — завтрашняя операция отменяется! Майки проходит в гостиную, где находит старшего лежащим на ковре, перебирающего невзрачного вида ворс. — Ни в коем случае! Это случится, и причем удачно. — А что если нет, Майки? — Я поржу. — Джерард грустно смотрит на него глазами, полными тревоги. — Да шучу я, шучу. Все будет хорошо, не переживай так. — Хорошо, — вздыхает Джерард, но переживать не перестает.

***

Следующий день — суббота, как и предсказывал Джерард. Все время он проводит в попытках задушить себя подушкой, чтобы ему не пришлось принимать участие в задуманном. В районе полудня он встает разок и то только, чтобы пописать и взять еще кофе, и обратно возвращается в постель. Лишь около пяти часов, когда Майки заходит в его комнату и начинает дубасить по кровати всем подряд, Джерард отправляется в душ. Вернувшись в спальню, он обнаруживает пиво на прикроватном столике, которое благодарно выпивает, стараясь унять нервы. Майки все-таки временами бывает классным парнем. Час Джерард проводит перед зеркалом, чувствуя себя девчушкой перед первым свиданием, пытаясь подобрать что-нибудь подходящее, чтобы надеть на вечер. В конце концов, он останавливается на футболке c Misfits и узких джинсах. Пока Майки не оттянул его от зеркала, ворча что-то о том, что Джерард возится дольше бабы, он нервно крутился вокруг свои оси, поминутно отбрасывая волосы со лба. Старший рассмеялся в голос: это было самое большое несоответствующее действительности замечание Майки. Они добираются до бара (да, именно там развернутся основные события), где уйма народу, как и предупреждал их Рэй. Джерард протискивается к бару, чтобы заказать себе и Майки пива, подыскивая место, откуда хорошо видна была бы сцена. Он ждет, затаив дыхание, в предвкушении того, что должно произойти дальше. Хотя он, оказывается, ведет себя как идиот, ведь помимо настройки звука и подключения аппаратуры, группа не появится на сцене еще минут сорок. Подливая масла в огонь, Майки бросает его в угоду какой-то девушки с татуированным рукавом во всю руку. За пять минут до начала выступления он осматривается и ловит на себе взгляд Рэя. Рэй подмигивает ему и ободряющее улыбается. Вот и сигнал. Значит, план осуществится. Он осуществится. Джерард резко вздыхает, все, отступать некуда. Сейчас он уже вполне уверен в том, что обязательно умрет от сердечного приступа, проклиная свою расшатанную нервную систему. Он, правда, скоро умрет. Джерард сжимает в руке банку пива до побелевших костяшек, следя за тем, как Рэй останавливает Фрэнка, перехватывая его руку. Рэй что-то прошептал ему на ухо, получив от Фрэнка удовлетворительный кивок. Джерард уверен, что его лицо покраснело сильно до неприличия от того, что он перестал дышать вовсе. Через пару минут Фрэнк появляется на сцене, толпа умолкает до легкого гула. Голос Фрэнка отчетливо звучит в колонках. — Привет, ребята! Надеюсь, что вам нравится, как вы проводите время. В общем, мой коллега слегка занят, так что вам придется смотреть на мое лицо, пока я объявляю некоторые правила. Первым делом, не бейте людей прямо в лицо со всей дури — это слегка невежливо. Если увидите, что кто-то упал, помогите им подняться, пожалуйста, мне бы не хотелось звонить в скорую — они, честно говоря, те еще засранцы, причем дорогие засранцы. — По толпе проходит смешок, Фрэнк мило улыбнулся и продолжил. — Вот, короче, бла–бла–бла, мы будем стараться отыграть красиво, берегите себя и не трогайте окружающих. Несколько сообщений: "Задница, который заблокировал мне выезд, подвинь свой красный Ford Fiesta". Эм, не знаю, от кого это. В общем, мистер Ford Fiesta, убери свою машину, пожалуйста. И последнее, обещаю. Кто-то по имени Джерард хочет... Фрэнк резко останавливается и смотрит пристально на карточку в руках. Карточку Джерарда. Он выглядит довольно удивленным и некоторое время просто таращится на бумажку. Выйдя из стопора, Фрэнк улыбнулся и поднял глаза на толпу. — Эм, короче, не важно, веселитесь. Сейчас ребята на сцену выйдут. Пока. Быстро помахав рукой толпе, он спрыгивает со сцены и идет в сторону бара. Выключается свет, и на сцену выходит группа. Джерард потягивает пиво, пристально рассматривая грязь на кедах. Он поднимает голову как раз в тот момент, когда Рэй показывает Фрэнку в его сторону. Фрэнк улыбается, хлопает Рэя по плечу и направляется к Джерарду. Джерард продолжает пить пиво, стараясь контролировать свое дыхание. Неприятно было бы умереть посреди бара в то время, как он пытался восстановить десятилетний разрыв в отношениях. — Хочешь еще? — спрашивает Фрэнк, указывая на бутылку Джерарда, которая, оказывается, пуста. Прекрасно, он пил из пустой бутылки. — Нет, не сейчас, — отмахивается Джерард, поднимая взор. В тот же момент он уверен, что умирает, в принципе, он был бы и не против, правда, еще извиниться было бы здорово. По правде говоря, на прошлой неделе Джерард недостаточно хорошо рассмотрел Фрэнка и зря, потому что парень умудрился стать еще привлекательнее. Это определенно хорошее изменение в слишком–потрясающей–чтобы–быть–правдой–внешности Фрэнка вводит Джерарда в ступор, так что лишь оттренированным кашлем Фрэнк смог вернуть его к реальности. Фрэнк выглядит удивительно уверенным для человека, который только что подвергся пристальному осмотру закоренелого извращенца. Джерард неловко откашлялся в попытке найти свой голос. — Привет, — тупо произносит он. О, красавчик, Джи, четко отточенная фраза пошла в дело! — Привет, Джи. Эм, как дела? — спрашивает Фрэнк. — Я хорошо. Ты? — Неплохо. — В общем, Фрэнк, я сожалею насчет того дня... — Эй, нет, парень, это я... Я не то... — Что насчет начать все сначала? Джерард удивлен тому, что умеет строить грамматически верные предложения. Он даже смог выдавить из себя подобие улыбки. Он пребывает в прострации от того, насколько феноменальны его умственные способности, как вдруг его размышления прерывают мягкие губы, накрывающие его. Поначалу Джерард крайне смущен, но вскоре расслабляется. Поцелуй достаточно смазанный и скорее похож на бессловесную просьбу о прощении. И все равно он потрясающий, и Джерарду приходится скрыть свое разочарование, когда Фрэнк отодвигается. — Эм, кажется, ты рад был бы начать все с начала? — спрашивает Джерард. И Фрэнк на это, черт возьми, захихикал. Фрэнк подается вперед и снова целует его. На этот раз поцелуй глубже и чувственнее. И губы и язык Фрэнка, щекочущий полость рта Джерарда. Он просто не в состоянии сдержать легкий стон, слетающий с его губ. Через минуту он понимает, где находится, и чувствует огромное количество чужих тел, плотно к нему прижатых. Он подается назад, прерывая поцелуй, чувствуя себя слегка не в своем уме. — Так хорошо снова увидеться с тобой, Фрэнки. Я скучал, — выдыхает он, на что Фрэнк широко улыбается. В уголках его глаз появились маленькие морщинки, что заставило живот Джерарда произвести кульбит и взорваться миллионом бабочек. Он не может не улыбнуться в ответ и потянуться за рукой Фрэнка. Фрэнк счастливо протягивает ему руку, потянув их в сторону своего лица и прижавшись поцелуем к руке Джерарда. — Я тоже скучал. Джерард тупо не может в это поверить. Фрэнк, сам Фрэнк, стоит напротив него, целуя его руку. Кажется, что это сон, самый лучший сон на свете, к тому же, он и настоящий! Правда, Джерард не знает, что ему делать. Он хочет Фрэнка, хочет каждую его клеточку, плотно прижатую к его телу, так чтобы он не мог бы никогда больше отпустить его. Он хочет извиниться за все прошедшее. Он хочет проорать на всю комнату, полную людей, что Фрэнк Айеро только что целовался с ним, и по сравнению с этим все их жизни просто отстой. Он хочет распробовать его вкус еще раз, но Фрэнк исчез. Он больше не стоит рядом с Джерардом, держа его за руку, а идет, нет, вернее бежит, в сторону бара, где хватает Рэя и шепчет что-то ему на ухо. Смущение Джерарда долго не продлилось: он видит, как Рэй улыбается и трясет кудрями по всему бару, а Фрэнк уже спешит обратно и хватает Джерарда за руку. Джерард позволяет Фрэнку вытащить себя из бара и на улицу, кажется, на парковку. Фрэнк вдруг резко останавливается и разворачивает Джерарда, грубо прижимая его к какой-то машине, Джерард не заметил какой, — но все-таки какая разница, если горячий парень прижимается к тебе, — и целует его. Это больше похоже на жесткое столкновение зубов и языков, борющихся за доминирование. Он слегка остолбенел и не успевает никуда деть свои руки до того, как Фрэнк вжимает его еще сильнее в машину и, резко схватив за запястья, поднял руки над головой. — Думал об этом десять гребаных лет, — прошипел Фрэнк сквозь зубы. Фрэнк подается бедрами вперед, прижимаясь к парню еще сильнее, и Джерард не может сдержать протяжный стон. Чувствует себя в абсолютной власти Фрэнка, но именно в хорошем смысле, и ему так, блять, хорошо, что он и припомнить не может, когда последний раз был настолько возбужден. Фрэнк начинает подниматься дорожкой влажных поцелуев по челюсти Джерарда, добираясь до ушной раковины и облизывая мочку. — А–ах, — протяжно стонет Джерард. Он чувствует вибрации от смешка Фрэнка возле его уха, и ему настолько жарко, что, кажется, он прямо сию секунду кончит в трусы, как последняя школьница, теряющая девственность. — Все хорошо, Джи? — ухмыляется Фрэнк, невинно заглядывая ему в глаза. У Джерарда подкосились ноги, и он начал медленно сползать вниз по машине. К счастью, есть Фрэнк, поддерживающий его и крепко прижимающий к машине. — Можно... — Голос Джерарда срывается, когда он чувствует, как Фрэнк крепко сжал его пах. Все видится очень смутно. Все, что он чувствует, это Фрэнк: его горячее дыхание на своей шее, тело Фрэнка, плотно прижатое к нему, и, особенно, рука Фрэнка, сжимающая его член. — Ты что-то сказал, Джи? — невинно спрашивает Фрэнк притворно спокойным голосом, будто и не зная, как влияет на Джерарда. — Можно мы... а-ах! — снова прерывается Джерард, когда Фрэнк резко сжимает его член. — Прости, не расслышал, что ты сказал? Джерард прекрасно слышит усмешку Фрэнка после его слов, вот говнюк. — Эм, Фрэнк, — Джерард делает над собой большое усилие, собирая мозги в кучку, — Фрэнки, можно мы... можно мы уедем отсюда? — Оу, — произносит Фрэнк, изображая чистое удивление, — неужели ты это хотел сказать? Фрэнк сладко улыбается, отодвигает Джерарда от машины, все еще крепко держа того за запястья, достает из кармана ключи — должно быть, это была машина Фрэнка, — и открывает для Джерарда дверь, обходит машину кругом и садится за водительское сидение. Джерард улыбается тому, как по-джентельменски повел себя парень.

***

Они едут некоторое время по городу в приятном молчании, как вдруг Фрэнк начинает говорить, его голос на удивление, мягкий и ровный: — Джи, слушай, мне жаль того, что произошло. Самой большой ошибкой моей жизни было дать тебе уйти и... — Нет, Фрэнк, это... — пытается перебить его Джерард. — Нет, пожалуйста, дай мне договорить, иначе я никогда это не скажу, а я работал над текстом столько лет, так что это будет просто тратой моего таланта. Просто... мне так жаль, я не хотел, чтобы все так вышло. Знай, что я никогда тебя ни в чем не винил. Майки говорил мне, что ты убивался и корил себя все эти годы. Но, пойми, я не виню тебя и не винил никогда. Мы были просто маленькими глупыми детьми, Джи. Я любил тебя всегда и люблю сейчас. Я никогда не переставал любить тебя. Просто хотел, чтобы ты это знал. Фрэнк не смотрит на Джерарда, глядя лишь на дорогу. Джерард знает это чувство, когда боишься, что лишь посмотрев на возлюбленного, можешь забыть, что хотел сказать. Каждый взгляд на Фрэнка сводит его с ума, как и голос. Он знает, что ему надо что-то ответить, но просто не может сообразить что. — Я думал, ты меня ненавидишь. Ну, это было хоть что-то. На этот раз Фрэнк поворачивается к нему, по большей части потому, что они остановились перед светофором, но его взгляд выражает боль, а Джерарду совершенно не хочется ее видеть. — Я бы не смог возненавидеть тебя, Джи. Ты серьезно думал так все это время? — Да, и еще я так хотел позвонить тебе, много раз почти что хватал трубку. Но, видимо, я просто трус, боявшийся, что ты не захочешь говорить со мной. Представлял, как увижу тебя; я быстро привыкаю к людям и часто мечтаю о том, как снова с ними увижусь. — Как ты представлял нас? — аккуратно спрашивает Фрэнк, будто опасаясь ответа. — Представлял нас живущих вместе в милом доме с садиком и собачкой, и тупой книжной полкой с нашей жизнью на ней. — Мы могли бы все так и устроить, Джи. Фрэнк выглядит так, будто испугался своих же слов и готов ударить себя. Он слегка вздрагивает, удивляясь тому, что слова все-таки слетели с его уст, но, к счастью, он спасен загоревшимся зеленым светом. Джерарду потребовалась минута, чтобы осознать только что услышанное. Возможно, это не должно было бы стать такой уж новостью, учитывая то, что Фрэнк только что признался ему в любви, но Джерард просто не способен улавливать такой поток информации одновременно. Тем более даже то, что хоть кто-то захочет провести с ним определенный отрезок жизни, уже является чудом. — Правда? — только и способен вымолвить Джерард. Да, оригинальности не прибавишь. — Да, не то чтобы прям вот так сразу, но потом, в конечном счете... не знаю, что пытаюсь сказать. Вот, было бы мило, если бы мы могли вместе жить, ходить по Икее, выбирать мебель и глупые книжные полки, на которых еще можно размещать фотографии. В смысле, да, это было бы мило, если... если, конечно, это то, чего хочешь ты, — тихо заканчивает Фрэнк, останавливаясь возле какого-то дома. — Ты здесь живешь? — спрашивает Джерард. — Ну да. — Прекрасно, — улыбаясь как ребенок в магазине сладостей, замечает Джерард. — Потому что мне хочется, чтобы ты сначала меня трахнул, а завтра мы бы поехали в Икею выбирать книжную полку.