По ту сторону Земли

      Фейерверки. То с одной, то с другой улицы. У жителей города сегодня крупный праздник. Они собираются компаниями, идут толпой на площади, поют песни. Одеты все вокруг по-разному, но на каждом присутствует хоть один элемент одежды или украшение зелёного цвета.       Несколько групп нарядных людей пробирались сквозь поток прохожих в противоположную сторону. Они тоже были веселы, и никто не мог и заподозрить, что душа каждого из них уходила в пятки, когда на пути встречался военный или полицейский. А охраны повсюду было много. Алёна с ужасом думала, что будет, если они сейчас встретят Германа. Поэтому в лица она старалась не смотреть, хотя и идти, опустив взгляд, было бы неправильно — не стоит вызывать лишних подозрений. Беглецы должны слиться с толпой и выглядеть счастливыми.       В группе со старшей Громовой шли Макс, Валерия, Вика и ещё двое парней, один из которых определённо знал, куда именно следует идти. Все были вооружены, кому что досталось — пистолет, либо, всего лишь, нож. Но даже с маленьким ножиком ставшее обыкновенным ощущение беспомощности притуплялось.       — Интересно, что у них за план, — чуть слышно проговорила Рутковская. — Как мы выберемся из этого огромного города?       — А главное — куда? — поддержал Макс. — Сколько они ни пытались мне объяснить ход наших действий, я мало, что понял.       Вскоре лидер группы повёл всех на небольшой рынок, где пришлось несколько минут петлять среди попрошаек и уже закрытых палаток. Наконец, они вышли на широкую улицу с богатыми на вид домами и ускорили шаг.       — Макс! — тихо окликнула Алёна, таща за руку младшую сестру. — Это уже подозрительно выглядит, мы слишком быстро идём! Даже Валерия не успевает!       — Я что могу сделать?       Внезапно из-за поворота с визгом вылетела машина, чуть не сбив нескольких прохожих. Все кругом переполошились, полиция начала подавать сигналы водителю, но тот только дал газу и помчался дальше под крики уличной охраны. Беглецы вновь почувствовали себя не в своей тарелке. Не выпуская руку сестры, Громова опустила глаза в землю и пошла дальше. Суета вокруг и страх поднять голову заставляли думать, что сзади уже подоспевает погоня, что сейчас вот раздастся выстрел или кто-то резко схватит за плечо…       — Подожди, Алёёён, — процедила уставшая Лера. — Помедленнее…       Алёна хотела возразить, но молча сбавила шаг.       — Не потеряться бы так, — предупредила рядом идущая Вика.       — Не упустим, — уверенно молвила Громова, а в следующую секунду её глаза наполнились ужасом. — Вика, твоё лицо!!!       — Что?..       Рутковская поняла, о чём идёт речь, когда дотронулась рукой до головы. Повязки, скрывавшей татуировку, там не было.       — Макс! Стой! — изо всех сил стараясь не кричать, пролепетала Алёна.       Все трое парней обступили девушек.       — Может быть, ничего?! — обратно закутала лицо Виктория. — Может, никто не видел? Меня кто-то толкнул из-за той машины, а я даже не заметила… Ничего ведь, да?       Все шестеро недвижно стояли посреди улицы и озирались по сторонам. Любой прохожий теперь казался им опасным. Но когда случилось то, что произошло дальше, каждый из группы пережил микроинфаркт.       — Алёна… Там кто-то бежит за нами… Мне не кажется? Это за нами! Макс! Парни, пойдёмте отсюда, бежим!       — Где? Нет, нет, подожд…       — МАКС!       Это имя прокричал кто-то из толпы. Почти в тот же миг сзади началась возня, несколько прохожих начали ругаться.       — Ма… МАКС!       На дороге показалась бегущая фигурка худой женщины. На мгновение она остановилась, чтобы поправить тряпочку, прикрывающую половину лица.       — Ксения! — воскликнула Лера. — Это же Ксения!       Женщина вновь бросилась к морякам и, когда достигла цели, вцепилась в грудь Григорьева:       — Макс, это же ты?? Я не ошиблась?! Лера! Вика! Это вы! — Затем, она оглянулась назад. Там, на тротуаре, трое военных заламывали руки и толкали за собой девушку с татуировкой на щеке. — Орта! Нет! Стойте! Орта!!       — Тихо! — Макс зажал Даниловой рот. — Нельзя! Тише!       — Она моя подруга! Мы бежали с ней вместе! — понизив голос, выпалила Ксения. Затем она посмотрела на Макса и двоих парней в военной форме. — Вы же не с ними заодно? Вы ведь свои?       — Идём! Пойдёмте отсюда!       Группа наконец двинулась дальше.       — Ксения! Это вы?! Как вы… Откуда?! — сбивчиво заговорила Рутковская.       — Я увидела тебя, Вика! Твою татуировку! А потом узнала Макса по волосам… Я сразу подумала, что это он! И побежала… вместе с Ортой… Это из-за меня её схватили!.. Куда вы идёте?       — Мы не знаем! Нас много, несколько групп, они планируют побег, но мы не знаем, как именно! Просто идём за ними.       Тем временем улица кончилась, и впереди раскинулся небольшой мост через узенькую речку. Каждый из группы удивился про себя такой находке в этом жарком городе, но время рассматривать пейзажи не было. Семёрка направилась вдоль набережной, в сторону плотно застроенного низенькими домами района. Там народа было поменьше, но от этого чувство неуверенности только усиливалось. Вдали за домами виднелись то ли холмы, то ли горы, с которых и вытекала шумная речушка, воздух здесь был свежее, а растительности больше.       Два квартала спустя на одной из соседних улиц показалась другая группа беглецов. Компании объединились, и Ксения встретилась с Ирой и Петей. Им всем хотелось обняться в этот момент, но сопровождающие подгоняли идти вперёд.       Прохожих становилось всё меньше, а гомон из центра города слышался всё громче. Наконец, из рупоров, развешанных по всей столице, полилась знакомая песня. Значит, наступила полночь. Только прежде эту молитву члены экипажа корабля слышали, будучи где-нибудь взаперти, а теперь они свободно разгуливали в ночи по улице… В небе закружились зелёные салюты, почти заглушая мелодию. Когда очередь залпов отгремела, музыка ещё продолжала литься, однако на очередной ноте она резко смолкла. Другие аккорды пришли ей на смену, зазвучала песня — громкая и пафосная — совсем не похожая ни на одну из тех меланхоличных и приятных на слух, что чаще всего транслируют местные радиостанции.       Беглецы в этот момент проходили мимо небольшого пункта охраны. Дежурные, заслышав новую мелодию, забеспокоились. Из соседнего дома вышла девушка и, вертя головой, побежала по улице. Почти все немногочисленные пешеходы разом замерли, с изумлёнными лицами вслушиваясь в музыку. Что-то было не так.       На следующем перекрёстке группе пришлось остановиться — целая колонна пожарных машин направлялась куда-то на окраину города. И далее на всём пути беглецам попадались всполошённые военные и автомобили. Зато на кучку наряженных людей никто не обращал никакого внимания. В такой обстановке они добрались до тихой улочки, на которой их уже поджидали ранее подоспевшие товарищи.       — Мы пришли? — Ксения пыталась разглядеть среди других групп знакомые лица.       — Shtil' fesh? — бывшая хозяйка дома-убежища указала на Данилову.       — А… — доктор поняла вопрос, но от волнения весь накопленный в плену словарный запас здешнего языка испарился, и она неуверенно процедила: — Бэла́… рэм Патик…       Женщина кивнула в ответ и занялась другими распоряжениями. Алёна похлопала испуганную Ксению по плечу.       — Ксюша! Ксюшенька! — увидела подругу Надя.       — Да потом всё это! Нас пристрелить в любой момент могут! — заворчал старпом, останавливая уже раскрывшую объятья Соломатину, и повёл её дальше вслед за всеми.       Теперь по улице шла не группа, а целая толпа народа. Они уже не боялись торопиться, а некоторые не стеснялись и засветить оружие — кроме них всё равно никого на дороге не было. Вскоре улица резко оборвалась, и за последним домиком беглецам открылась целая панорама: с одной стороны высилась стена из скал, далеко впереди расстилалась каменистая равнина, а справа находился глубокий, широкий и уходящий вдаль каньон, огромная трещина в сухой земле, которую на западе венчала одинокая, отбившаяся от остальных гора. Ветер переполнял лёгкие свежим воздухом, в котором всё ещё чувствовался лёгкий аромат свечного воска. А гордый пик по ту сторону каньона теперь освещался сотнями огней, как не бывало ещё до сих пор.       От края спуска людей отделял покосившийся металлический забор. По очереди, помогая друг другу, они преодолели его, оказавшись на открытой местности.       — Мы что, будем туда спускаться? — изумилась Ира. — Обязательно так рисковать, когда можно пойти прямо? А если я упаду на живот?       — Нет, Ирочка, я этого не позволю, ты чего? — попытался приободрить девушку Петя. — Ты же теперь не одна, а со мной!       Все спустились ещё ниже. Скат был не крутым, но многие камни выглядели не достаточно надёжно, чтобы на них можно было опереться. Первыми пошли двое парней, далее — главные организаторы побега, за ними выстроились в очередь остальные. Недалеко у правого края обрыва, располагался охранный пункт, поэтому беглецы чувствовали себя как на ладони, но торопиться было опасно.       В какой-то момент впереди идущие наткнулись на особо отвесный участок, и вся процессия замедлилась. Ожидая своей очереди, Алёна подняла голову и увидела над городом несколько столбов густого дыма. Наверняка, к одному из этих пожаров и спешили те машины…       Свет прожектора со стороны поста осветил сосредоточенные лица Людей. Раздался невнятный скрежет громкоговорителя, вооружённые беглецы рефлекторно схватились за пистолеты... Прогремел выстрел. Все вздрогнули, пригнулись. Стоящая чуть ниже Громовой девушка едва заметно дёрнулась и полетела вниз, обгоняя таким образом всех своих товарищей.       Если бы всё это происходило на открытой местности, они бы бросились врассыпную. Однако здесь был только один путь — вниз. Те, кто стоял выше, начали напирать вперёд, возникла давка. Через минуту в бой вступил пулемёт, который сразу скосил трёх человек. Некоторые спрятались за камнями, другие, наоборот, заторопились, в спешке забыв об аккуратности.       Добравшись до крутого ската, Алёна решительно скользнула вниз и приземлилась на пятую точку. Она тотчас встала и протянула руки, чтобы помочь спуститься младшей сестре. Валерия спрыгнула, случайно ударив старшую Громову ногой в живот. Та согнулась под тяжестью девочки, но сейчас было не время жалеть себя.       Все бежали вниз как оголтелые. Скольких уже убили — было не разобрать. И никому не было дело до усыпанного звёздами неба, которое с каждой секундой всё больше затягивалось густыми, непроглядными тучами, норовившими вот-вот разразиться страшным ливнем.

***

      Маленький язычок пламени пробирался сквозь кучку сухих веток, силясь хоть немного осветить тёмную пещеру. Выбившиеся из сил люди лежали, уронив головы, на холодном каменном полу. Некоторые из них были ранены, однако сперва нужно было как следует отдышаться после смертоносной пробежки.       — Ира… — Ксения неуверенно присела рядом с девушкой, — а твой ребёнок… С ним всё в порядке?       Зябликова устало посмотрела на женщину:       — Кажется, выкидыша не было, и я до сих пор жива… Ему трудно, но он всё ещё со мной.       — А здесь есть ещё врач? Людям нужна помощь.       — Вроде был до того, как мы уходили.       — Я спрошу у главной о нём, — Данилова встала и отошла к лидеру группы. Полученный ответ ещё больше подавил её настроение. — Нет врача. Он погиб сегодня… Скажи, ты не знаешь, где…       — Ксюша! — Надя наконец-то дорвалась до подруги. — Ты посмотри на себя! Иди, обниму! Мать моя!.. Нет, ты посмотри! Ты так исхудала!       — Надь, не плачь, пожалуйста! — начала успокаивать её Ксения, хотя голос дрожал у самой. — Всё теперь хорошо будет!.. Надя, где Виктор?       — Правда, товарищ доктор?       Последние слова, произнесённые Ракитой, прозвучали с некоторым вызовом. Данилова в ответ подняла потускневшие глаза, а старпом продолжил:       — Вы ведь должны наперёд всё знать, нет? Или вас не посвятили?       — Что? О чём вы?       — Да, Юр, ты чего мелишь?       — Краб вас дери... Не надо тут! Тебе и твоему дружку всё было известно!       — К… какому дружку? — доктор чувствовала всё больший дискомфорт под упрямым взором старпома.       — Хватит! — вдруг взбесился Юрий. — Хватит этого! На корабле, а теперь и здесь! Пора вывести вас на чистую воду! Ты что-то скрывала раньше, потом исчезла, теперь вернулась! Для чего?! Ты знаешь язык этих подонков, твой Герман, чтоб он сдох, вместе с остальными нас изничтожает — чего вы хотите?? А??       Из глаз Даниловой медленно закапали слёзы.       — Ракита, ты что, совсем озверел?! — рассвирепела Соломатина. — Ты чего творишь? Девочке покой нужен!       — Тихо, женщина! Я не с тобой говорю! Мне нужны ответы! За смерть моего друга и вашего капитана!       — Она сама не знает, ты чего издеваешься?!       — Дядя Юр, что ты делаешь? — вмешалась Алёна.       — Она с ним заодно была всегда! С этим ублюдком Германом! И она знает, почему мы оказались во всём этом дерьме, якорь мне в зад!       — Я ничего не знаю!!! Зачем вы говорите такое?! Я, как и вы, была в плену! Где капитан?! Где Виктор?!       — Ксения, — старшая Громова села напротив доктора, — моего отца убил Герман. Мы с дядей Юрой видели это.       …       Снаружи всё сильнее дул ветер, нагоняя грозу. Данилова сидела, склонив голову и обняв лежащую рядом Валерию. Трудно сказать, сколько отчаяния поселилось в ней после известия о смерти Громова. Ракита мрачно бросал на женщину осторожные взгляды, чувствуя себя виноватым перед ней. Он был слишком резок, да и ни к чему сейчас подобные разборки, они вообще абсурдны… наверное.       — Ксения, — к доктору подошёл Макс. — Алёне нехорошо, можешь посмотреть?       Данилова чуть вздрогнула от голоса парня, ибо успела погрузиться в тяжелую дремоту. Подняв глаза, она кивнула.       — Нет, не стоит, ерунда! — начала отказываться от помощи старшая Громова. — Макс, вокруг много людей, которым действительно нужна помощь!       — Вот, Ксения, — игнорируя заявления пациентки, заговорил парень, — жалуется на боль и тошноту. Сейчас чуть не упала, что это может быть?       — Да не упала бы я!       — Алён, у тебя всё лицо бледное!       — Тихо, Алёна, успокойся, — Ксения взяла левую руку девушки, прощупывая пульс. — Где болит?       — Да поясница болит, Валерию в спешке неудобно на руки подняла сегодня, и всё.       — А за живот зачем держалась? — вспомнил Григорьев.       — Мне от всей этой беготни, от стрельбы сделалось дурно! Да, это страшно для меня, Макс! И не надо так реагировать на это!       — Как реагировать? Я ведь просто беспокоюсь!       — Тогда оставь меня в покое сейчас, мне нужно забыть этот день как можно скорее!       Не желая больше пререкаться, Григорьев пошёл в другой конец пещеры. Ксения заметила руку Алёны, положенную на живот.       — Алён, у тебя кружится голова? Тошнит?       — Немного.       — Я помню, тогда, на корабле, тебе стало плохо, и ты потеряла сознание. Ты ведь не гипотоник… Алён, а не думаешь, что можешь быть беременной от Макса?       Громова с шумом вздохнула и натянула улыбку, стараясь не выдать волнение:       — Если бы я была беременна всё это время, я бы уже знала об этом.       — Постарайся хорошенько отдохнуть этой ночью, — после паузы и с такой же невесёлой улыбкой ответила доктор и направилась обратно к Валерии.       — Тебе не лучше? — приволокла одеяло Зябликова.       — Чуть-чуть.       — Я волнуюсь за тебя.       — Я тоже. Даже не столько за ребенка… — Громова виновато посмотрела на живот, затем наткнулась взглядом на обращённую к ней улыбку голубоглазой красавицы из убежища, — сколько за нас всех. Военные, наверняка, уже ищут нас, может, с собаками… Мы спрятались здесь совсем ненадёжно, неужели они не понимают?       — Думаю, они знают, что делают.       — Хочешь сказать, то, что случилось на спуске, было запланировано?       — Ох… Нет, — Ира пристроилась рядом, подстилая поудобнее кусок накидки. — Давай спать.       Петя, до этого уныло ковырявший хворост под костерком, тихонько подошёл к девушкам и лёг рядом с Зябликовой.       — Ну Петь, чего?       — Что? — парень грустно посмотрел на подругу. — Хочешь, чтобы я ушёл? Вместе ведь теплее…       — Нет, Петь, не уходи. Обними меня.       Вскоре и Алёна почувствовала рядом с собой Макса. Виктория присоединилась к Лере и периодически начинающей плакать Ксении, Надежда уткнулась в грудь Ракиты, а Орлуша одиноко прилёг неподалёку.       Проснувшись в какой-то миг, Алёна приоткрыла глаза. На выходе из пещеры она увидела силуэт всё той же, с голубыми глазами. Девушка стояла неподвижно, подняв руки. Затем она обернулась, посмотрела на Алёну и вновь одарила её улыбкой. После этого старшая Громова заснула и спокойно проспала всю ночь.       Снаружи шёл дождь.

***

      Слабый свет уже освещал небо на востоке, когда Люди проснулись от непонятного толчка. Будто что-то где-то взорвалось, из-за чего почва и камни разом сотряслись.       — Что это? Землетрясение?? — сразу начала впадать в панику Рутковская.       Толчок был один единственный, но его хватило, чтобы вся команда беглецов отошла ото сна, приготовившись к новому трудному пути. Однако на странном пробуждении причуды этого утра не закончились. Все стали постепенно замечать сильную спёртость воздуха и тонкий неприятный запах, будто повсюду распылили какой-то аэрозоль. Напоив и накормив всех провиантом из своих запасов, лидеры группы сделали первые шаги из пещеры.       — Как холодно! — переступая через камни, процедила Ира.       — По жаре ещё находимся! — подбодрил Зацепа.       — Думаю, солнца сегодня будет меньше, чем обычно, — Зябликова посмотрела на затянутый тучами клочок неба.       По каньону эхом разнёсся крик. Все повернули головы и увидели, как одна из девушек, выбравшись из пещеры, начала трясти одной ногой и стонать. Несколько человек бросились к ней выяснить, в чём дело.       — Это химический ожог, — пробормотала Ксения. — Как она могла получить его? Нужно быть осторожными здесь.       Главная направляющая склонилась над небольшой дождевой лужей. Что-то сообщив товарищам, она приставила одного парня на помощь раненой.       — Ты поняла, что она сказала? —  Ира обеспокоенно нахмурилась.       — Нет, — с сожалением вздохнула доктор. — Просто будем идти за ними по пятам.       При всех внешних масштабах ущелье оказалось довольно узким. Растительности встречалось крайне немного, ведь солнечный свет пробирался далеко не до каждого уголка из-за нависающих выше валунов. И, несмотря на раннее утро, по мере движения людям становилось дышать всё труднее.       Через полчаса Петя начал ныть:       — Я не могу больше, у меня страшная одышка! Сколько нам ещё идти?       — Петь, смотри, они как раз остановились.       Движение группы и впрямь прекратилось. Все расселись по земле и каменным выступам, многие, несмотря на духоту, прикрывали носы и рты. Зацепа, замученный жаждой, присмотрел под увядшим кустиком лужу и решил попить оттуда. Однако как только он приготовился зачерпнуть ладонями воду, за плечо его отдёрнула чья-то рука. Принадлежала она голубоглазой красавице, которая предостерегающе покачала головой, указывая Пете на лужу.       — Что? Нельзя что ли? — удивился парень.       — А я п-понял, п-почему нельзя! — вдруг подал голос Орлуша. — Нельзя п-прикасаться к воде, п-потому что там много кислоты! И-иначе обожжёмся, к-как та девушка.       — Какая ещё кислота, едрит-ангидрид?       — Н-не знаю.       — Орлуша, ты уверен?       — А-а давайте проверим!       Он сорвал притаившуюся неподалёку травинку и осторожно опустил её в дождевую воду. Через несколько секунд зелень начала чернеть и сворачиваться трубочкой.       — Мамочки! — охнула Надя.       — Ребята! Все слышали? К воде не приближаться!       — А у меня глаза щиплет и нос! — растирая лицо до красна, пожаловалась Лера.       — Да, у меня тоже.       — Нас решили здесь перетравить?       — Побыстрее бы уйти отсюда!       — Уже! Все идём дальше! Только осторожней.       Около двух часов люди, растрёпанные, измождённые, задыхающиеся едкими испарениями, бродили по труднопроходимому дну каньона, остановившись на привал только однажды. Наконец, минуя особо узкий проход, группа поняла, что он привёл её на уровень выше прежнего пути. Так постепенно количество булыжников на дороге начало идти на убыль, а рельеф всё больше стал напоминать подъём в гору.       Беглецы выбрались из ущелья, когда солнце уже норовило встать в зените. Однако всё небо было закутано странной белёсой дымкой, из-за чего пустынного зноя почти не ощущалось. Зато лёгкие каждого до сих пор наполнялись ядовитым воздухом.       — Что произошло?       Щуря глаза, Алёна перепрыгнула очередную лужу.       — Кислотный дождь?       Все вдруг были вынуждены разом лечь на землю из-за проезжающего вдалеке грузовика. Верхний слой почвы был весь пропитан кислотой, и у некоторых из глаз потекли слёзы.       — У меня в глазах темнеет, — зажмурившись, проговорила Громова.       Когда опасность миновала, люди продолжили путь по открытой местности. В утомительном шествии прошло ещё около двух часов, во время которых две девушки упали без сознания. Одной из них была Алёна. Она пришла в себя на руках Макса через полчаса под девчачий визг: три беженки обнаружили в почерневших зарослях двух мёртвых, наполовину обожжённых детей. На вид едва ли не младше Валерии, они лежали под, как им когда-то казалось, надёжным укрытием в обнимку. Примерно в то же время группа подошла к поселению с беспорядочно разбросанными редкими домиками.       Беглецы вновь разделились на команды. Одна, состоявшая из вооружённых мужчин, направилась к зданию, возле которого стояли две машины, остальные попрятались неподалёку. Когда из намеченного дома вышел военный и закурил сигарету, один из парней вмиг оказался за его спиной и вонзил нож ему в горло. Всё было выполнено без шума, однако товарищи убитого заметили происходящее в окно. Нападающие кинули в окна две гранаты, прогремели взрывы, и какое-либо сопротивление прекратилось, не успев начаться.       Подгоняемые лаем собак из дворов окрестных домов все по команде заторопились к машинам.       — Нет, нет, нет, мы что, поедем на грузовике? Нас же заметят! — запричитала Вика.       Никто не ответил на её комментарий, и толпа продолжила заполнять грузовик. Места для всех было крайне мало, несмотря на то, что часть людей разместилась в припаркованном рядом джипе. Как только в салоне оказался последний человек, автомобили тронулись.       На скорость не скупились. Ехали быстро и от этого не всегда осторожно, так что набитые в машину как шпроты в банку люди периодически бились друг о друга при переезде очередной дорожной ямы.       — Эй, посмотрите туда! — спустя пятнадцать минут езды воскликнула Рутковская. — Там тучи!       — Неужели этой ядовитой дряни вокруг станет только больше?       — Наверное, здесь других дождей и не бывает! Если мы попадём под ливень — погибнем!       Через полчаса автомобили резко затормозили, и люди повыпрыгивали наружу. Направляющие остановились, рассматривая карту и вертя в руках бинокль. Наконец, главная женщина что-то воскликнула и указала в сторону. Туда все и поспешили.       Невооружённым глазом трудно было заметить хорошо замаскированные укрепления и землянки, выстроенные вблизи крохотного оазиса. Беглецы увидели их только когда спустились с холма и подошли вплотную. Какое-то время они все просто стояли посреди ровного поля, затем из ворот показались четверо мужчин. Одеты они были в практичную одежду, похожую на военную, в роли отличительного знака — красная косынка, повязанная на шее обычным узлом. Самый высокий из незнакомцев шёл впереди, периодически поглядывая на небо. И только четвёрка достигла новоприбывших, как тучи разразились ливнем. Отложив церемонии приветствия и знакомства, хозяева укреплённого лагеря позвали всех бежать за ними.       На всём пути до укрытия ни одна капля, упавшая сверху, никому не причинила вреда, но все всё равно бежали просто по инерции. Уставшие, отравленные, голодные бывшие члены экипажа «Бегущей по волнам» забились под ближайший навес, и все их невзгоды разом померкли, когда они услышали два знакомых голоса:       — Подожди, посмотри туда. Мне не мерещится?       — Это они?       — Точно они!       Смех и счастливые возгласы обнимающихся под дождём моряков аккомпанировали грому. И пусть многих из экипажа было уже не вернуть, сейчас выживших стало больше сразу на двое, и они просто радовались этому после наполненных болью суток.