Попка не дурак, Попка — дура

      Я мужественно терпел и усиленно кивал через равные интервалы времени, стараясь улыбаться как можно естественней. Терпел, пока мы ехали в лифте. Стойко держался, пока мы шли на стоянку. И просто-напросто сдался, когда мы подошли к автомобилю. Потому что это было невозможно терпеть.       Григорий Викторович — спокойный, уравновешенный и немногословный человек преобразился, когда заговорил со мной о своей питомице. Нет, он не хохотал как сумасшедший, не улыбался во все тридцать два — лишь скупая улыбка и парочка жестов, которыми я, кстати, исподтишка любовался. Он просто (как бы это грубо ни прозвучало) не затыкался. Я честно слушал первые пару минут, когда он только начал давать советы, о том, что лучше для его «очень сообразительной, безумно красивой и самой дружелюбной» попугаихи. А потом он всучил мне пару десятков заранее заготовленных листов, на которых всё было расписано ещё подробней, и в моей голове осталось лишь сплошное «бла-бла-бла» и его притягательный голос.       Когда мы сели в машину, я с напускным интересом уставился в напечатанные слова (хотя я бы пялился туда, будь листы даже пустыми), искоса поглядывая в сторону шефа. Весь его инструктаж я решил свести в одно простое правило: кормить, поить, убирать, тискать и разговаривать. Не смог скрыть улыбку, подумав, что то же самое можно отнести не только к какаду, но и к человеку. В реальность я смог вернуться только тогда, когда мужчина вопросительно приподнял бровь, раздражённо уставившись в мою сторону, и я понял: мы наконец-то приехали, а я до сих пор не отстегнул ремень.       Район, в котором обитал мой начальник, был ухоженный и чистый. Можно даже сказать, что красивый. И он определённо ему подходил. Я застыл на мгновение, вдыхая непривычно чистый воздух, но услышав писк домофона, поспешил за Григорием. Мы неожиданно остановились возле консьержа.       — Владлен Николаевич, прошу обратить ваше внимание на то, что этот молодой человек, Станислав Смыкин, — шеф кивнул в мою сторону, а я всеми силами попытался удержать от нервного тика свой левый глаз. Меня пронзили холодные серые глаза бритоголового типка угрожающей наружности. Хотя чего ещё ожидать от человека с имечком «Владлен»? — Будет некоторое время жить здесь в моё отсутствие и присматривать за квартирой.       Я постарался дружелюбно улыбнуться, но, кажется, вышло не очень. Консьерж сдержанно кивнул, а в голове появился пунктик напротив надписи «Купить успокоительного. Две баночки коробки. Запастись терпением и мужеством. Особенно по вечерам».       В лифте Григорий нажал на кнопку «семь», и мне отчаянно захотелось, чтобы мы застряли. Потому что этот человек был идеальным с моей точки зрения. И в данную минуту он молчал, что делало его только совершенней. Однако длилось это ровно до последнего поворота ключа.       — Попойка! Я дома! — моё лицо скривилось в попытке остаться невозмутимым — я когда-нибудь привыкну к этому прозвищу? С самой буйной попойки он его что ли придумал? Хотя довольно-таки трудно представить строгого начальника в подобной ситуации.       Аккуратно скинул кроссовки, стараясь в прихожей ничего не задеть, не разбить, не сломать, и последовал за хозяином квартиры, но как только вышел из узкого коридора на свет божий, то просто опешил. Конечно, я подозревал, что жилище у босса должно быть шикарное, но чтоб настолько… или я чересчур впечатлительный? Или просто гигантская клетка, которая по размерам больше моей собственной кухни, это немного перебор?       Пока я изображал из себя новоиспечённую жертву Медузы горгоны, мужчина отпер клетку, и белая попугаиха радостно… рассмеялась! Я готов поклясться, что она заливисто хохотала, прыгая по веткам в его сторону! Забравшись на подставленную руку, Попка ласково куснула мужчину за большой палец, а потом вопросительно уставилась на меня, чуть приподняв гребень на голове и прочирикав что-то невразумительное.       — Знакомься, Попка, это Стас, — Григорий Викторович погладил птицу и тоже посмотрел в мою сторону. «Да, с вашей попкой я бы не отказался познакомиться поближе…». Отогнав неуместные мысли куда подальше, я нерешительно сделал пару шагов вперёд.       — Э-э… привет? — я ощущал себя немного не в своей тарелке, разговаривая с птицей, но, кажется, я всё делал правильно — мужчина одобрительно кивнул и протянул мне какаду. Осторожно коснувшись белоснежных перьев, я наконец-то признал, что решиться на всё это было неплохой идеей.       Попугаиха настороженно оттопырила перья, но я продолжал медленно наглаживать её, пока она не успокоилась и не… клюнула меня. Со всей силы между прочим! Я предсказуемо отскочил, птица растопырила крылья, а босс тихо рассмеялся, и за это я готов был подставиться ещё хоть сотню раз.       — Ты ей понравился, — он плавно опустил Попку на пол, и она резво скрылась за диваном.       — Да-а? — как-то неправильно эти странные попугаи выражают симпатию. Я настороженно оглядел комнату и боковым зрением заметил, что Попка перебралась за кресло и явно меня там подкарауливает. Со злым умыслом.       — Понравился-понравился, — «а вам?» злополучные слова чуть было не сорвались с языка, но я вовремя опомнился, прикусив губу. — Просто она немного не рассчитала силы. Скоро привыкнет к тебе. Это не так больно на самом деле.       Мужчина пригласил меня на кухню, и мы вновь разговорились о несносном какаду, но на этот раз мне не было скучно и неинтересно, потому что объект обсуждения то и дело вмешивался в наш разговор. Я готов был признать, что Попойка милая и действительно неглупая птица.       Кажется, Григорий Викторович лишний раз убедился в правильности своего выбора, а я, направившись на остановку и вертя в руках ключи от четырёхкомнатной квартиры начальника, внезапно понял: он безумно одинок. У него нет ни парня, ни девушки, ни знакомой добродушной соседки или троюродной племянницы, которая могла бы проследить за квартирой и его питомицей.       Вопреки тому, чтобы обрадоваться предоставленному шансу, я ощутил жалость к этому сильному успешному человеку. Но ведь сильных не жалеют, правда?