Попка не дурак, Попка — дура

      Вдох, выдох. Ещё один вдох. Это будто бы происходило и не со мной вовсе. В комнате были расставлены широкие свечи, и тени плясали на теле моего обнажённого мужчины, делая его ещё более желанным и совершенным. Я не мог оторвать от него взгляда. Шаг, ещё шаг, и моё полотенце к чёрту слетело в сторону — Гри слишком недвусмысленно лежал спиной ко мне, обнимая подушку и хитро щурясь из-за плеча.       И я не сдержался.       Упал позади него на постель, лихорадочно целуя его ноги, ладонью неуверенно ведя выше по бедру, морально готовый ощутить болезненный пинок, услышать недовольный возглас, но не готовый вновь увидеть отвращение. Однако этого не было.       Мужчина едва раздвинул ноги в стороны, почти неуловимое движение, но моё сердце подскочило к горлу, мешая сглотнуть. Вот же ж чёрт... если ещё мгновение назад я опасался, что от волнения у меня не встанет, то теперь боялся того, что кончу моментально лишь от мысли, что мне позволено.       По-прежнему не поднимая взгляда, я немного переместился и жадно смял в ладонях его ягодицы. Руки всё ещё подрагивали, но я сжал пальцы сильнее, стараясь насладиться тем, о чём раньше мог лишь думать да в шутку мимолётно касаться. Совершенный, какой же он чертовски совершенный.       Коснуться в поцелуе поясницы, провести губами ниже, а после немного отстраниться. Наверняка он чувствовал кожей, что я дышу через раз. Пальцы надавили, раздвигая ягодицы шире, чтобы можно было коснуться языком — я отчаянно осмелел, боясь, что Гри прекратит это в любой момент, а хотелось столько успеть. Однако уже в следующее мгновение ошарашено уставился на его задницу. Всё ещё не веря, я провёл пальцем и слегка надавил. Слишком легко. Мой безумный взгляд метнулся к лицу Гри — он готовил себя. Для меня. Язык отнялся, и я в ступоре замер, а мой мужчина глухо прошипел из подушки:       — Скажешь хоть слово, и я тебя трахну сам, — на лице появилась поистине широкая улыбка, потому что меня оба исхода устраивали. Теперь не боясь причинить дискомфорт или боль, я принялся с упоением ласкать желанное тело губами, языком, пальцами. Всего этого было безумно мало — я чересчур изголодался по Гри. А то, что он скучал по мне, я понял по тихим вибрирующим стонам в подушку и неосознанным движениям навстречу. Мужчина пытался сдерживаться, но мне всё равно пришлось пережать его член — я ведь только начал. Шипения и сдавленных чертыханий я больше не пугался, ведь Гри разрешил мне, полностью отдал своё тело в моё распоряжение — мне оставалось сделать так, чтобы когда-нибудь он позволил вновь.       Когда я ухватил его за бёдра и потянул на себя, то думал, что это всё абсолютно невозможно. Наверняка я где-нибудь уснул или умер и попал в свой собственный Рай. Правда то, как Гри жадно сжался, разубедило меня окончательно в ирреальности происходящего — так невообразимо сладко даже в Раю быть не может.       С губ сорвался облегчённый стон, и я сделал то, о чём мечтал уже столько месяцев: собственнически стиснул пальцы на его бёдрах и полностью наполнил собой. Я пытался быть осторожным, но видимо, Гри надоели мои попытки обращаться с ним, как с принцессой, и он впервые качнулся навстречу, показывая, как ему хочется.       Сумасшествие.       И я утонул в этом ощущении, выбивая из Гри очередной низкий стон, уносящий меня далеко и надолго. Слишком ярко — уже кажется, что и не был живым до этого пламени, одном на двоих. И в какой-то момент среди полувздохов и стонов оно полыхнуло внутри особенно ярко — я кончил, прижимаясь к Гри лбом между лопаток, крепко обнимая его и чувствуя, как тяжело он дышит. За своими ощущениями я не сразу понял, что и он подошёл к финалу. Но прекращать это так не хотелось.       — Слезь с меня или ты там прирос? — послышался хриплый голос мужчины, и я вынырнул из блаженства, рассеянно отстраняясь, чтобы лечь рядом и тут же прижаться к нему кожа к коже. Страх снова вернулся на своё законное место. Вдруг я что-то сделал не так? Переборщил? Или наоборот не поддал, когда нужно? Я вцепился в своего Гри, не поднимая взгляда к его лицу, слушая биение его сердца — оно было таким же сумасшедшим, как и моё. — Славка, ты просто невозможный... что опять со мной сделал, а? — только услышав, как он улыбается, я смог оторваться и встретиться с ним взглядом, чтобы тут же утонуть в его эмоциях. Столько обожания, восторга и любви, пусть и невысказанной. И я потянулся к нему, целуя горло, скорее поднимаясь выше и дыханием касаясь его губ.       — Люблю, — почти неслышное признание, которое я был не в силах хранить в себе. Сколько можно? А дальше мысли расплылись от поцелуя Гри — слишком мягкого и неторопливого, успокаивающего и обещающего, что всё будет хорошо. Что всё правильно. Но вот ещё пару мгновений и мужчина уже привычно придавил меня к постели, а я широко улыбался, как чеширский кот.       Кажется, мы нацеловались на вечность вперёд, прежде чем я нагло вытолкнул его с постели, заявив, что кое-кому не мешало бы помыться в самых интересных местах. В отместку Гри предостерегающе шлёпнул меня по заднице, одним взглядом обещая, что совсем скоро именно я буду этим счастливчиком.       Но я уже был счастлив.       Развалившись звёздочкой на постели, я прикрыл глаза и прислушался к своему утомлённому телу — Гри потрясающий. Пусть я от волнения и не распробовал всё (так сорвало тормоза), но после обязательно изучу его тело вдоль и поперёк ещё лучше, чем до этого. Кто знает: вдруг моему мужчине что-то ещё приглянулось в той судьбоносной тетрадке?