Победа при Остагаре, том I, Девчонка-Страж

      Дни шли, а лодки всё не было. Озеро укрыл серебристый туман, дождь зарядил чуть ли не на целый день, превращая землю в трясину. Бронвин и её спутники ждали, скрашивая ожидание едой и разговорами, решая несложные бытовые вопросы наряду с великими задачами по взаимопониманию и готовясь к дальнейшему путешествию.       Маги учились ездить верхом, то и дело падая в грязь, и всё же добились некоторого успеха. Морриган обучалась быстрее и лучше всех, так как ей категорически не нравилось пачкать свои одежды. Андерс освоил основы, а Тара, маг Круга, до сих пор боялась своей лошади. Морриган же быстро становилась довольно хорошей наездницей.       — Неудивительно, — заметил Алистер. — Она понимает животных. Действительно понимает. Возможно, для понимания своей лошади она использует это своё умение менять форму.       Бронвин засмеялась.       — Нерисса явно очарована своей хозяйкой — вон как она за ней всюду ходит!       Они изучили карты и наметили альтернативный маршрут до Орзаммара. Высохни земля прежде, чем пришла лодка, Бронвин бы решила, что им следует выдвигаться в северном направлении вокруг озера Каленхад как можно скорее. Было интересно выяснить, кто из её компаньонов желал приложить руку к разработке плана, а кого устраивала роль ведомого.       В первой группе были Алистер и Каллен, твёрдо убеждённые в том, что в этом состоит их долг. Андерс же присоединился к ним забавы ради.       — Я всегда любил карты, — сказал он, ухмыляясь. — Были времена, когда я планировал сбежать в Тевинтер, дабы снискать подобающей оценки моему магическому таланту и мужской привлекательности. Хотя стать Серым Стражем — тоже вариант. Мне нравится путешествовать, особенно, учитывая твоё, о Бесстрашный Лидер, обещание о том, что ты не вернёшь меня Кругу. Могу я заявить, что ты не так уж и плоха?       — Можешь.       — Ты не так уж и плоха.       Им предстояло сделать множество покупок, однако, всё же, не столько, чтобы это задержало их надолго. Учитывая обилие вещей, наиболее подобающим выглядело решение снабдить каждого из соратников чем-либо кроме доспехов и роб. В деревне имелась лавка, располагавшаяся на утёсе, окаймлявшем озеро, где они нашли кое-что для Тары. Это было платье, ранее принадлежавшее младшей дочери торговца. Единственные ботинки, которые ей подошли, опять же, достались от человеческого ребёнка, хоть и оказались замечательного ярко-красного цвета. Лелиана, желая, чтобы сей ансамбль сочетался, высмотрела среди прочего скарба в лавке что-то, сшитое из красного шёлка. Это был широкий пояс наподобие корсета, из тех, что недавно вошли в моду. Тара была вне себя от счастья, ибо этот наряд стал первым из того, что ей когда-либо принадлежало, если не считать мантий мага.       Они нашли и прочие обноски, оставшиеся от богачей и аристократов. Что не смогли отыскать в магазине, они обнаружили в повозке гнома-коробейника. Андерс, Алистер и Каллен обладали схожим телосложением и смеялись, что смогут обмениваться различными вещами. У Стэна уже имелся довольно приличный запас одежды со времён его пребывания в Лотеринге, происхождение которого представляло загадку для Бронвин до тех пор, пока он не объяснил, что эта одежда досталась ему от фермеров, которые ухаживали за ним, пока он был ранен. Вероятно, её сшила жена фермера, которую Стэн впоследствии убил. Это знание опечалило Бронвин: ей было жаль несчастную благонамеренную женщину, за чью добродетель отплатили столь жестоко.       Лелиана нашла себе синее платье. Оно было ей не по фигуре, но она умела шить, и обычное платье из непримечательной серовато-синей лёгкой шерсти превратилось под её ловкими пальцами в нечто впечатляющее.       Бронвин себе ничего не купила. Она осталась в прежних штанах, кожаной куртке и тунике Серого Стража, не видя смысла утяжелять свою поклажу обновками. Лелиана всё вздыхала по поводу тёмно-красного платья с длинными рукавами, которое бы так хорошо подошло Бронвин, однако её потуги приодеть подругу обернулись одним лишь разочарованием.       Бронвин улыбнулась и покачала головой.       — Ты, Тара и Морриган будете главными леди в нашей компании.       — Что ж, — сказала Лелиана, — если мне доведётся отправиться в город на разведку, я теперь смогу лучше слиться с толпой.       Эта фраза заставила Алистера рассмеяться в голос.       — Слиться с толпой? Он покачал головой. — Это же платье благородной дамы.       — Правда? — нахмурилась Лелиана. — Как по мне, оно довольно простенькое. Хотя пытаться выдать себя за крестьянку в моём случае неразумно. У меня по-прежнему есть акцент, от которого я не могу избавиться, а мужчины зачастую с бедной девушкой ведут себя слишком вольно. Выгодней и безопаснее выдавать себя за представительницу средних слоёв общества. Такое платье в Орлее могла бы носить торговка или жена богатого фермера…       Бронвин поморщилась при упоминании Орлея, однако решила, что все свои соображения относительно местной моды она уже высказывала. Она одарила компанию мимолётной улыбкой и отправилась со Скаутом искать Каллена, дабы удостовериться, что тот принял дневную дозу лириума.       Каллен очень ответственно относился к тренировкам и верховой езде, и довольно много времени проводил в конюшне. Он и сейчас там находился, ухаживая за своим боевым конём, Геродом, разговаривая с ним тихим и спокойным голосом.       — Любишь лошадей, да? — спросила Бронвин, прислонившись к дверному косяку. Воздух пах прелым сеном и навозом. Пылинки танцевали от дуновения ветра. Скаут обнюхивал помещение, проявляя сдержанное дружелюбие к бывшему храмовнику.       Каллен кивнул Бронвин, не отрывая взгляда от своего коня.       — Лошади славные. Не очень умные, полагаю, да и я не мыслитель. Я всегда любил их. Уход за ними всегда помогал мне почувствовать себя лучше.       — Тогда нам повезло, что ты с нами. Как там твои запасы лириума?       Он понял, что она имела в виду. Если они выберут путь по суше, то путешествие рискует затянуться. Каллен стиснул зубы.       — Такое уже бывало. Я попробую немного уменьшить ежедневную дозу.       — С тобой всё будет в порядке? — серьёзным тоном спросила она.       — Не знаю, — признался он. — Мне неведомо, что произойдёт. Я думал, что моя жизнь расписана наперёд, но потом всё изменилось.       — Как бы там ни было, — произнесла Бронвин, — мне очень жаль, что ты вынужден идти на это. Наверняка это не то, чего ты желал.       — Сложно сказать. У меня никогда не было возможности заниматься тем, чем я хотел. Я же дитя Церкви, если понимаешь, о чём я.       — Нет, не понимаю. Наверняка он подкидыш, оставленный на пороге Церкви. Возможно, его мать была магом, или незамужней нищенкой, или он мог быть сыном родителей, которые не могли прокормить ещё одного ребёнка. Бронвин печально улыбнулась.       — Ты идеально вписываешься. Похоже, большинство из нас сироты. Полагаю, тем больше у нас причин держаться вместе.       Затем за дело принялись местные прачки, после чего перед отрядом встала непростая задача: разобрать всю одежду и понять, кому что принадлежит. Затем настало время обеда и Морриган заявила, что она готова исполнить своё обещание и рассказать сказку на ночь. Бронвин заинтересовалась, что же та хочет рассказать.       Оглянувшись, она увидела, что не одинока. Каллен казался встревоженным, как и всегда, когда дело касалось Морриган. Алистер насторожился, Андерс был заинтригован и нетерпелив. Стэн нахмурился, словно судья. Глаза Лелианы и Тары сияли, предвкушая развлечение. Скаут сидел рядом с Бронвин, очень прямо, весь внимание.       Ухмыляясь, Морриган прошествовала к очагу.       — С меня взяли слово, что я расскажу историю, и я сдержу своё обещание, — сказала она. — Я не обещала, что история окажется приятной, хотя есть удовольствие в том, чтобы слушать старые побасёнки. Не обещала я и того, что она будет правдивой, хотя некоторая доля правды в ней и содержится. Я услышала эту историю от своей матери Флемет, а уж откуда она её взяла, мне неведомо. Это история о дочери волшебника из Вилдерваля. Слушайте внимательно, ибо я не стану повторять дважды.       История Морриган о дочери волшебника из Вилдерваля:       Давным-давно, задолго до пророчицы Андрасте и появления её занудной Церкви, далеко на севере в Вилдервале жил волшебник. Домом ему служил большой замок, сотворённый из мрамора и магии, и жил он там со своими дочерями.       Было у него семь дочерей, все красавицы и большие мастерицы в делах волшебных. Они исполняли любую волю отца и жили в страхе навлечь на себя его гнев. Своих матерей они не знали. Никто никогда не слышал, чтобы у волшебника была жена или любовница. В замке жил только он, дочери и больше никого. С течением лет волшебнику из Вилдерваля удалось скопить несметные сокровища, и рыцари, да воры со всего Тедаса приходили к воротам замка в стремлении заполучить хоть малую толику тех богатств, о которых были так наслышаны. Громадный рог в серебряной оправе висел пред вратами замка, и каждому, желавшему бросить волшебнику вызов, достаточно было лишь подуть в него. Многие пытались, но были они глупцами, ибо не сопоставимы были их возможности с мощью волшебника. Он убил их всех, и остались лишь выцветшие кости в напоминание о тех смельчаках.       Однажды рыцарь, умнее ли, храбрее ли остальных, пришёл потягаться разумом и силой с волшебником. Он не бросил тому вызов напрямую, но коварно проскользнул через чёрный ход и бродил по замку до тех пор, пока не встретил младшую дочь, занятую в кладовке зельеварением и смешиванием благовоний.       Она закричала, вскочив на ноги, ибо не видела она доселе мужчин кроме своего ужасного отца. Но рыцарь был высок и хорош собой, он обратился к деве и успокоил её, заслужив доверие. Он и помыслить не мог, что бывают создания столь прелестные и утончённые, и когда он лестью и уговорами склонял её к близости, та не отказала ему, и возлегли они вместе в великом наслаждении и блаженстве.       — О, если бы могли всегда быть вместе, — сказал рыцарь, нежно её поцеловав.       — Это было бы прекрасно, — ответила дева, — но мой отец никогда не допустит этого. Не бросай ему вызов, потому что он непременно тебя убьёт. Я буду держать тебя в безопасности в моих покоях, и никто не узнает, что ты здесь, потому что замок огромен, и даже своих сестёр я вижу не каждый день.       Рыцарь тяжело вздохнул.       — Нет, это невозможно. Я должен бросить вызов твоему отцу и назвать тебя своей невестой. Моя честь требует этого. Если он будет повержен, мы оба будем править этим замком, ты и я.       — Я думаю, что мои сёстры не будут возражать, — сказала дева. — Мой отец жесток, и они станут гораздо счастливее, если его не станет.       — Хорошо, любовь моя, — сказал рыцарь. — Твои сёстры останутся здесь навсегда вместе с тобой, если на то будет ваше желание, но я должен найти способ победить твоего отца.       Он задал много вопросов о её отце: использует ли он оружие, как воин, или полагается на свой посох? Есть или у него какие-либо предметы, которые дают ему силу? Дева рассказала всё, что знала, и рыцарь обдумал её слова.       — Это выглядит безнадёжным, — подытожил он. — Его оружие не сравнится с моим, так что бой будет неравным. В моём городе, Киркволле, есть знаменитый бронник. Если бы у меня было достаточно золота, он бы мог выковать для меня доспехи, которые устояли бы перед мощью твоего отца, и меч, который смог бы расколоть даже его щит из магии.       — Но в сокровищницах моего отца полно золота! — воскликнула дева. — Я дам тебе всё, что нужно, если ты избавишь меня от его жестокости. Я дам тебе мешок золота и драгоценностей. Только поклянись, что мы будем вместе!       — Мы будем вместе в жизни и в смерти, — поклялся рыцарь, положа руку на сердце. — Пусть тени станут этому свидетелями.       Итак, дева прокралась в сокровищницу и наполнила большой мешок золотом и драгоценностями. Она дала рыцарю коня, и он отправился к маленьким задним воротам, пообещав вернуться, как только получит оружие.       Рыцарь был очень доволен своей хитростью, потому что он получил золото благодаря удаче, и ему не пришлось за него сражаться. Он вернулся в Киркволл богачом и потратил золото на развлечения и турниры, на вино и женщин. У него хватало золота, чтобы долгое время жить в достатке, но он решил, что этого мало, ему надо купить большое поместье, и тогда он заживёт в роскоши. И тогда он подумал, что снова сможет обмануть глупую деву, и вскоре отправился на север в замок волшебника.       Маленькие задние ворота были открыты, и он проскользнул внутрь и направился в комнату девы.       Она была там и встретила его, и выглядела старше, чем он её помнил, и печальнее. Тем не менее, она не сказала ему ни слова против, когда он повёл её к ложу и возлёг с ней.       — Я так долго ждала, пока ты вернёшься, — сказала она после. — Где же твоя броня, где твой меч, с которыми ты бросишь вызов моему отцу?       — Увы, любовь моя, презренный бронник оказался жестоким человеком. Он взял то золото, что ты дала мне, но сказал, что отдаст мне то, что сделал, если я заплачу ему столько же. Только один мешок золота стоит между нами и свободой!       — Ты можешь получить это золото, — сказала она. — Ты сильный мужчина и сможешь унести больше золота, чем я. Пойдём со мной в сокровищницу, и там ты возьмёшь столько золота, сколько тебе захочется.       Рыцарь обрадовался её словам и последовал за ней в сердце замка. Железные ворота предстали перед ним, но они распахнулись от прикосновения девичьей руки. Всё ниже и ниже они спускались в подземную сокровищницу. Ещё одни ворота распахнулись, и дева отступила назад, в то время как рыцарь с трепетом взирал на сокровища.       Там было полно золота: горы его возвышались до потолка, покрывали пол, золото высыпалось из огромных сундуков, и промеж монет сверкали большие драгоценные камни, нити жемчуга сияли, словно отражение лунного света. Эта были величайшие сокровища всех времён, и все они лежали перед рыцарем.       — Там его больше, чем ты можешь увидеть, — прошептала дева, нежно подталкивая рыцаря. Кивнув, он вошёл внутрь, и застыл, скованный ужасом и магией.       Перед ним стоял сам волшебник из Вилдерваля, высокий, бледный, и улыбающийся. В золотом гробу перед ним лежала другая дева, мёртвая уже несколько месяцев, и её иссохшая плоть обтягивала кости.       — Ты отлично справилась, дочь моя, — сказал волшебник деве, стоящей позади рыцаря. — А теперь отправляйся по своим делам и помни о судьбе предательницы.       Дева ушла, и в её глазах сверкали слёзы.       Волшебник приблизился к рыцарю, который тщетно боролся со странным оцепенением.       — Ты даже не смог заметить разницу между ними, — размышлял волшебник. — Моя младшая дочь отдала за тебя жизнь, а ты даже не удосужился запомнить её лицо. Возможно, ты бы даже избежал моей мести, если бы не вернулся, ибо я не счёл тебя настолько значительным, чтобы преследовать. Но вот ты снова явился и алчешь моих сокровищ. И ты получишь всё, чего захочешь, ведь какой отец не даст приданого своему любимому ребёнку?       — Приданого? — едва вымолвил рыцарь, сквозь сомкнутые магией челюсти.       — Разумеется, — сказал маг. — Неужели ты думаешь, что я не знаю, что творится в стенах моего собственного замка? Разве ты не связал себя с ней? Разве она не была в твоих объятьях, как наречённая? Разве ты не клялся, что будешь с ней в жизни и в смерти? — Волшебник подошёл ближе. — Ты поклялся перед тенями. И я, слушая в тенях, это услышал. Ты сдержишь своё слово.       Волшебник шагнул к дверям и сказал, обернувшись:       — Благословляю вас, дети мои. Будьте счастливы.       Он ушёл, и железные двери сомкнулись за ним, оставляя внутри живого рыцаря, мёртвую деву и сокровища.       — Да, сильная история, — сказала Бронвин. — Я действительно не смогла предугадать, чем всё закончится.       Морриган улыбнулась Алистеру.       — И жили они долго и счастливо.       — Перестань, — отмахнулся он. — Это отвратительно!       — Вот поэтому мы, кунари, отрезаем языки нашим магам и держим их на привязи, — заметил Стэн и нахмурился. — Я имею в виду саму историю, а не ведьму, что её рассказала.       — О, правда? — начала Тара, сияя глазами. — Мне кажется это восхитительная история! Я читала, что сердца людей полны обмана, и я знаю, что все думают, что маги хуже, чем обычные люди. Бедняжка любила этого рыцаря, а он обманул её, и довёл до смерти. Без сомнений, он думал, что это отличная идея, ведь она всего лишь маг, в конце концов!       Стэна ярость маленькой эльфийки слегка озадачила. Она уставилась ему в лицо, выкрикивая:       — Да! Большой воин с большим мечом! Ох уж эти злые маги! Как они смеют пытаться защитить свои сокровища! Давайте посмеёмся над одинокой, глупой девочкой-магом!       Андерс поймал её за руку.       — Успокойся, эльфеныш.       Бронвин встала и подвела Тару к её стулу.       — Вот что я имела в виду, говоря про хорошую историю. Такие рассказы вызывают в слушателях сильные чувства! Спасибо, Морриган. Я никогда этого не забуду. И хочу отметить, что потерпевшая сторона не старик-волшебник, а молодая девушка, преданная своим любовником и отцом. По крайне мере, в Ферелдене отцы не могут запереть своих дочерей! — Бронвин вздрогнула, вспомнив как Рэндон Хоу издевался над Делайлой. — Насовсем.       Каллену история тоже не понравилась, но по другой причине:       — Мне кажется, что рыцарь должен был взять бедняжку с собой, когда они встретились. И тогда бы они оба спаслись…       — И жили долго и счастливо! — с радостью подхватила Лелиана.       — Если бы только, — усмехнулся Стэн, — трусливый рыцарь не бросил деву, как только они оказались в безопасности, или хуже того — продал бы её в бордель.       — Даже он бы такого не сделал! — горячо возразил Алистер. — Продать деву в бордель! Никто бы такого не сделал!       — Никто бы не смог убежать, после попытки продать мага, — отвергая наивное замечание Алистера, спокойно заметил Андерс. — Если бы рыцарь попытался это сделать, он бы пожалел. Чародей ободряюще улыбнулся Таре. Она уселась на место и съела печенье из протянутой Бронвин тарелки.       Бронвин задумалась.       — Мне кажется, рыцарь был труслив. И лишён воображения. Если бы я была на его месте, я бы постаралась подружиться с девушкой, и с её сёстрами. Затем вызвала бы волшебника и неважно, сколь могущественен он был, работая вместе мы смогли бы его одолеть. А потом мы бы поделили сокровища и замок, и каждый жил бы припеваючи! В рамках человеческих возможностей, конечно же, — добавила она, сделав поправку на реальность.       — Кроме волшебника, — ухмыльнулась Морриган, довольная, что её небольшая история вызвала столь бурный отклик.       — Кроме него, — согласилась Бронвин, беря себе печенье. — Но он был жесток и несправедлив к своим дочерям. Конечно, было бы по-настоящему самонадеянно сражаться с ним в замке и просить руки одной из его дочерей, а потом ждать, что он на это скажет.       — Может быть, после такого он бы зауважал рыцаря? — с надеждой спросил Алистер, взглядом прося у Каллена поддержки. — Может быть, он бы устроил рыцарю испытания, исполнив которые, он мог получить разрешение на брак…       — А затем, — воскликнула Лелиана, увлечённая историей, — после того, как рыцарь преуспел, волшебник устроил бы замечательную свадьбу, и все сёстры были бы в чудесных платьях, а волшебник дал бы новобрачным мешок золота, а после…       — Они отправятся в медовый месяц на море? — усмехнулся Андерс. — В моей версии, герой сам будет магом, только молодым, красивым и с убийственно-потрясающим чувством моды, и он войдёт в замок, сожжёт отца до хрустящей корочки и получит девушку. Конец сказки.       — Да ну тебя! — засмеялась Лелиана, удивлённая и раздражённая. — А ты что думаешь, Стэн? Как стоило поступить рыцарю? У тебя ведь есть мысли на этот счёт, да?       Кунари нахмурился, но ответил достаточно быстро.       — Очевидно, что рыцарь должен был сразиться, но не вызвав волшебника на поединок, где маг мог сражаться в знакомой местности, будучи предупреждённым. Нет. При борьбе с магией требуется хитрость. Рыцарь должен был застать мага врасплох и убить его на своих условиях. Затем рыцарь должен был захватить замок и взять дочерей волшебника в жёны. И только в этом случае можно было бы надеяться, что рыцарем двигала логика и разум, — Стэн пожал плечами, будто говоря, что такой вариант маловероятен, ведь речь идёт о людях.       — Всех дочерей? — немного опешив, спросил Каллен.       — Взять в жёны всех дочерей? — повторил за Калленом Алистер и покраснел.       — Мне подходит, — медленно кивнул Андерс, обдумав это.       — Да, — ответил Стэн прямо. — Я не знаком со всеми тонкостями человеческого брака. Однако все женщины в замке были лишены мужской защиты, и должны быть довольны, выйдя за рыцаря. Почему лишь одна женщина получит мужчину, а остальные нет? Разве это не повод для будущих раздоров? Лучше, если рыцарь возьмёт их всех.       Морриган восторженно засмеялась. Лелиана и Тара уставились на кунари в изумлении.       — Не могу дождаться, когда ты расскажешь свою историю, Стэн, — сказала Бронвин.       — Придётся подождать, — серьёзно ответил кунари. — Сначала свою историю должна рассказать преподобная сестра. А я свою историю ещё мысленно не закончил. Когда это произойдёт, я вам скажу.       Печенье скоро закончилось, но эль ещё оставался. Было много смеха, много споров, много выпивки. Бронвин взяла кружку и вышла из душной и шумной таверны наружу, под звёздное небо. Скаут трусил рядом, но вскоре отвлёкся на кролика, вышедшего поужинать.       Прохладный ветерок освежил Бронвин, и она пошла по камням к озеру. На деревьях пели птицы, устраиваясь на ночлег. Бронвин отпила ещё немного эля и задумалась о завтрашнем дне. Скаут нагнал кролика и, похоже, собрался разделить его с Бронвин. Она покачала головой и махнула рукой.       — Нет, старина, он весь твой.       Скаут подумал, что глупо отказываться от такого хорошего мяса. Он бы точно не отказался. И он занялся кроликом. Бронвин пошла дальше и вскоре услышала, как за её спиной под чьими-то шагами заскрипел песок и гравий.       — Стэн и Тара теперь сцепились в шахматы не на жизнь, а на смерть.       Это оказался Алистер. До того, как обернуться, Бронвин ощутила любопытное волнение в крови. Острое и возбуждающее, похожее на ощущение от порождений тьмы, но не такое неприятное.       «Я теперь ощущаю собратьев по Ордену?»       Однажды Алистер намекнул на эту особенность Серых Стражей. Бронвин подумала, что это приятная особенность. Больше не чувствуешь себя одиноким. Не совсем семья, но что-то на неё похожее. И для большинства её спутников это будет единственная семья, которую они узнают. Они пожертвовали многим и пожертвуют ещё большим, но всё же у них будет семья. Хотя бы такая.       Она обернулась и улыбнулась ему.       — Я рада, что ты здесь. Борюсь с решениями и хотела бы услышать твои предложения, прежде чем начать отдавать приказы.       — Спрашивай.       — Мы понятия не имеем, придёт ли проклятая лодка или нет. Я подумала, что лучше мы отправимся в путь завтра утром. У нас есть необходимые припасы. И никакой надежды купить здесь ещё лошадей. Я склонна сказать всем, чтобы собирали вещи и что утром мы отправимся на север.       — Я не против.       — Серьёзно? — с сомнением спросила она. — И никаких сожалений? Никакого желания остаться тут ещё на один денёк?       — Нет, — заверил он, — и я скажу, почему. Я ничего не смыслю в суднах. Единственным судном, на котором я когда-либо плавал, была лодка до Башни Круга. И если на воде что-то пойдёт не так, я с этим не справлюсь. А если на нас нападут в дороге, я смогу сражаться. Уж это-то я смогу. И не буду выглядеть глупо и чувствовать себя неустойчиво. Давай забудем о судне и просто пойдём, Бронвин. Конечно, это займёт больше времени, чем если бы судно прибыло сегодня, но оно не прибыло. И, может, не придёт до Первого Дня, мы же не знаем, и будем выглядеть дураками, если станем ждать. К тому же, — он допил эль, — ты ведь знаешь, король Мэрик пропал, когда его корабль затонул. Все говорят, что и он сам утонул. И он ничего не мог с этим поделать, и неважно, что он был королём Ферелдена.       — Знаю, — мягко сказала она. — Когда объявили о его смерти, мы заказали службу в часовне в его честь.       — Никогда не забуду день, когда услышал новость. Это ведь событие, важное для всего королевства, в конце концов, — сказал Алистер с притворно застенчивым смешком. — Я узнал о его смерти из разговора сестёр Иты и Груоч, обсуждающих последние сплетни.       Она вылила остатки эля на песок, ощущая на языке кислый привкус.       — Алистер, — вздохнула она, не зная, говорить ему или нет, — я слышала, что сказал тебе король Кайлан перед нашим отъездом.       — Значит, ты знаешь. Я всё гадал, знаешь ты или нет. Я ценю то, что ты не стала относиться ко мне по-другому. И я рад, что мне не пришлось самому тебе рассказывать об этом. Это ничего не значит. Даже для меня.       — Думаю, для короля это имеет значение, иначе бы он не желал бы тебе удачи и не называл тебя братом. Кто твоя мать?       — Мне сказали, что она не представляла из себя ничего особенного. Служанка в замке Рэдклиффа. Она умерла, рожая меня. Может, поэтому я там и остался.       Пусть матерью его была простолюдинка, но Алистер всё же сын Мэрика! Почему на него не обращали внимания? Почему он рос в конюшне? Когда он родился, королева Роуэн уже была мертва и о её чувствах можно было не беспокоиться. Жестоко было лишать Алистера достойного воспитания и Кайлана в качестве брата. Если бы кто-нибудь лишил её Фергюса, она бы этого никогда не простила. И она всё ещё думала о том, что он сказал недавно.       — Но когда твой отец умер… Не могу поверить в подобное бессердечие! Никто тебе не написал об этом? Никто не пришёл рассказать об этом тебе?       — Нет. Думаю, все полагали, что это должен сделать кто-то ещё. — Он пожал плечами. — В конце концов, мы с отцом не были близки. Скажу даже так: Дункан был мне больше отцом, чем король Мэрик.       — Должно быть, тебе до сих пор больно.       — Думаю, больно было от потери возможности. С его смертью исчезла возможность однажды разыграть великую душещипательную сцену воссоединения с крепкими объятиями. Это была приятная мечта. Я наслаждался ею годы, и было больно с ней расстаться. Я смог сделать это, когда Стражи стали моей семьёй. — Он откашлялся, его смущение было заметно даже под покровом тени. — Не могу передать словами, что ты для меня значишь. Ты единственный лучик света во всём этом беспорядке. И думая об этом, мне захотелось сделать тебе подарок.       — Алистер, не обязательно…       — Но я хочу! — перебил её Алистер, и его голос высоко и звонко прозвучал на открытом воздухе. — На самом деле, даже два подарка, но первый глупый. — Он достал из кармана какую-то сложенную тряпицу. — Я нашёл её в Лотеринге, и она напомнила мне о тебе.       Бронвин осторожно развернула тряпицу. Внутри обнаружился сухой и тернистый стебель, и несколько рассыпавшихся лепестков со сладким, еле уловимым ароматом.       — Ээм… ну, это было… розой, Алистер.       — Точно. Я собирался отдать её тебе и сказать, что она напомнила о тебе редкостью и красотой посреди всего этого ужаса и опасностей. Но я всё не мог подобрать момент и она… помялась. Прости. Всё это звучало куда лучше в голове, но кажется, на самом деле довольно глупо.       Судя по его виду, он чувствовал себя не в своей тарелке.       — Это было прекрасное намерение, Алистер, вовсе не глупость! У меня есть идея… — Она сняла оставшиеся лепестки с венчика и бережно завернула их в лоскут ткани. Стебель она выкинула в кусты.— Что я могу сделать, так это зашить их в саше. Они до сих пор ароматны, и я думаю, у Морриган найдётся немного ирисового корня, чтобы сохранить этот запах. Я положу его в рюкзак, чтобы рубашки приятно пахли. Это в самом деле замечательный подарок, Алистер, огромное тебе за него спасибо!       — В самом деле? — улыбнулся он, блеснув крепкими зубами. — Видишь, вот это мне в тебе нравится. Ты всегда думаешь о том, как сделать так, чтобы всё получилось правильно. Я разочаровался в этом подарке, так что я купил другой, настоящий подарок у торговца-гнома. Вот. — Он поднял перед ней серебряную цепочку, на которой покачивалась подвеска, блестя в лунном свете. Он, должно быть, ожидал от неё какой-либо реакции, поэтому быстро добавил:       — Знаю, знаю, незамужние женщины не должны принимать в подарок ничего, кроме цветов и конфет, но ты видела, что я совершенно безнадёжен с цветами, и мы примерно в неделе пути от денеримской кондитерской. Видишь, — он придвинул подвеску ближе, — это Меч милосердия. Ты любишь мечи, и я люблю мечи. Бьюсь об заклад, тебе бы понравилось, если бы твой брат подарил тебе это, и я вроде тоже твой брат, так что… — Его голос смущённо затих.       — О, Алистер! — Тронутая его словами и подарком, она рассыпалась в благодарностях: — Ты и есть мой брат! Это так красиво! Помоги мне надеть её, а то у меня руки заняты лепестками.       Может, он и не был мастак говорить, но пальцы у него были быстрые и довольно ловкие. Он застегнул цепочку и отошёл назад, улыбаясь.       — Будь я Андерсом, я бы сказал что-то остроумное и обходительное, но поскольку я это я, то просто скажу, что рад, что тебе понравился подарок.       — Конечно! — сказала она. — Очень понравился. Теперь идём. Раз мы теперь собратья по Ордену, то сможем встать лицом к лицу с остальными сиротками и бродягами и сказать им плохие новости. Мы отправляемся завтра в Орзаммар!